Читаем Кругосветка подводника онлайн бесплатно

© Соколов В.Е.

В своей книге «Кругосветка подводника» я рассказываю о нелегкой, но почетной службе подводников атомного Флота. За основу взяты эпизоды кругосветного плавания группы атомных подводных лодок Краснознаменного Северного Флота.

Прошло более 35 лет, и я, как участник и свидетель тех событий, по своим записям и дневникам изложил всю правду, без вымысла, о мужестве и героизме подводников.

В книге приведены имена реальных людей, которые вместе со мной прошли моря и океаны, лежавшие на пути кругосветного плавания в прочном корпусе атомной подводной лодки. Приведены имена моих наставников и друзей по совместной службе на Флоте. К сожалению, некоторые из них ушли преждевременно из жизни. В интересах сохранения чести и достоинства своих героев я изменил некоторые имена.

В свое время Правительство Советского Союза по достоинству высоко оценило профессионализм и мужество моряков-подводников. Все участники похода были награждены правительственными наградами, а руководителям похода – шести офицерам – присвоено звание Героев Советского Союза.

Длительные походы, освоение новых проектов атомных подводных лодок в Советском Союзе сопровождались не только тяжелым трудом, героическими действиями членов экипажа, но иногда катастрофами и авариями, зачастую связанными с большими жертвами среди моряков-подводников.

Не всем из них поставлены памятники, не всем отданы достойные почести, не все отмечены правительственными наградами. И только память наших сердец и душ делает их подвиги бессмертными. Я часто вспоминаю мало кому известное место захоронения подводников в «Лице» – этом секретном военном городке. Кладбище расположено на берегу небольшой таежной речушки. Перед выходом на боевую службу и после возвращения с моря мы всегда посещали это место. Там, в таежной мерзлоте, захоронены останки наших товарищей – моряков, которые умерли не от старости или болезни. Они в мирное время, до конца выполняя свой служебный долг, отдали жизнь во имя жизни своих сослуживцев, во имя безопасности и процветания своей страны, а иногда и всего человечества.

Я хорошо знаю, что от того, как мы подготовимся на берегу, как обеспечим подводную лодку всем необходимым перед выходом в море, как подготовим экипажи подводных лодок, вынужденных совместно выполнять задачу поставленную правительством страны и командованием флота, будет зависеть успех боевой службы и благополучное возвращение в базу экипажей подводных лодок. Об этом знали все подводники. Я всегда стремился к тому, чтобы все члены экипажа были, как можно более полно, осведомлены о стоящих перед ними задачах и не боялся напоминать им о возможных аварийных последствиях при неграмотной эксплуатации оружия и техники.

Я старался эту важную тему при всяком удобном случае по-мужски держать в подогретом состоянии. Мы в море никогда не играли «учебных» тревог. Их и так было достаточно. Перед выходом на боевую службу мы намертво заваривали аварийно-спасательные буи, об этом знали все подводники. Хочется напомнить старую истину: у древних греков рыбаки не умели плавать. При плавании в своих морях наличие возможности связаться с командованием флота в случае аварии помогает личному составу экипажа подводной лодки чувствовать себя более уверенно. Особенно, когда идёт приёмка новой подводной лодки от промышленности или когда экипаж подводной лодки после очередной демобилизации опытных специалистов и пополнения его молодыми матросами выходит в море для отработки курсовых задач, наличие аварийных сигнальных буёв повышает уверенность командования подводной лодки и всего экипажа в целом.

Что же такое СИГНАЛЬНЫЙ БУЙ? Это специальное устройство, расположенное в лёгком корпусе подводной лодки, с помощью которого во время аварии можно подать сигнал с глубин, превышающих предельную глубину погружения подводной лодки на 15–25 %. Обычно устанавливается два сигнальных буя: в носовой и кормовой частях подводной лодки. Он представляет собой металлический поплавок бело-красного цвета. В верхней части имеется камера для хранения телефона и сигнальная лампа красного проблескового света. Буй связан с подводной лодкой тросом-кабелем, длина которого обычно соответствует запредельной глубине погружения подводной лодки. Любой корабль или судно, обнаружившие в море бело-красный поплавок, обязаны подойти к нему, вскрыть верхнюю камеру и связаться по телефону с экипажем затонувшей подводной лодки.

Жаль, что аварийный буй можно отдать, но нельзя затянуть обратно на штатное место, как якорь в клюз, в случае, когда необходимость его нахождения на поверхности моря отпадает. Отпадает необходимость использования аварийного буя и при длительном пребывании подводной лодки в открытом океане, где глубины исчисляются не метрами, не сотнями метров, а зачастую километрами. А вероятность потери сигнального буя довольно реальная. Более того, при потере сигнального буя его трос-кабель может намотаться «на винт», и подводная лодка потеряет ход, как это было в 1958 году во время аварии дизель-электрической подводной лодки С-143 в Баренцевом море. Это же может случиться при плавании подводной лодки подо льдами, под прикрытием корпуса сухогруза или другого крупного судна, а также при попадании в рыбацкие сети и так далее. Поэтому решение приварить аварийный буй при океанском плавании имеет под собой не только моральную, но и практическую основу.

Как бы там ни было – это усиливает ответственность за свой участок работы каждого члена экипажа. Даёт возможность каждому члену экипажа проявлять разумную инициативу, не оглядываясь на возможные последствия.

С одной стороны, мы все знали, куда идем и что нас ожидает, а с другой стороны, каждый ясно понимал, что всё предусмотреть невозможно, но только совместными усилиями можно вовремя заметить неисправности и устранить их последствия с минимальными потерями в живой силе и технике.

Нужно было маленькие векторочки усилий каждого члена экипажа соединить в один мощный силовой вектор действий людей и металла и направить его на общее благо, на благо всего экипажа подводной лодки.

В природе такого не бывает. Человек придумал то, что иногда не вписывается в естество жизни. Поэтому и случаются беды «не по вине личного состава».

Знаменитый флотоводец адмирал Макаров Степан Осипович любил повторять: «Море ошибок не прощает!»

Дети и внуки героев, может быть, впервые узнают о не простой, а порой невыносимо сложной, тяжёлой и мужественной службе моряков-подводников – их отцов и дедов.

Встреча подводных лодок на глубине 200 метров.

Дорогой читатель! Тебе, наверное, будет трудно представить ситуацию, когда 120 молодых людей закупорили в герметический металлический корпус (во время второй мировой войны подводники Германии свои подводные лодки называли «Iron coffins» – стальные гробы), опустили в океанскую пучину на глубину 200300 метров и отправили на трехмесячное плавание по маршрутам, ранее не исследованным человеком.

– Что это? Фантастика? Жюль Верн? – спросите вы. – Нет, ни то и ни другое.

Это быль, дорогой друг, о которой правдиво будет рассказано командиром атомной подводной лодки.

В начале 1976 года атомная подводная лодка «К-469» Северного Флота (по международной классификации «Victor») с ядерным оружием на борту совершала очередное длительное плавание из пункта базирования Западная Лица Краснознаменного Северного флота на Камчатку Краснознаменного Тихоокеанского флота.

Теоретически для такого перехода достаточно было одного месяца. Два ядерных реактора лодки и турбина, мощностью более 30 000 лошадиных сил, надежно обеспечивали скорость до 35 узлов (70 км/час) по всему маршруту движения подводой лодки. Корпус лодки, обклеенный толстым слоем резины, (по образцу «Кита») легко скользил в толще глубин океана, а практически боевой поход продолжался более двух месяцев.

Для того, чтобы мы не «скучали», Командование Флота создало тактическую группу подводных лодок, куда, кроме нашей субмарины, вошел стратегический подводный атомный крейсер с 16 баллистическими ракетами на борту. Старшим на борту ракетоносца назначили адмирала, Коробова Вадима Константиновича. Он был старше нас и по званию, и по возрасту. При подходе к проливу Дрейка от имени всего экипажа мы поздравили «деда» с 50-летием. В свое время Коробов окончил Ленинградское морское подготовительное училище, затем Первое Балтийское Высшее Военно-морское училище подводного плавания и Военно-морскую Академию им. А.Н. Крылова. Имел большой опыт службы на подводных лодках. Накануне выхода в море мы неоднократно встречались с адмиралом Коробовым и подробно прорабатывали все варианты предстоящего похода, ответственного плавания в составе тактической группы атомных подводных лодок. Адмирал, человек по натуре общительный, избегая официальности, нашел подход к младшему по званию офицеру, и мы вскоре крепко, раз и навсегда, подружились.

Обойдя множество приказов и распоряжений, которые якобы должны были обеспечить сверхсекретность морских ядерных сил страны, он сумел добиться разрешения на встречу экипажей двух подводных лодок, одна из которых была ударной, а другая должна была обеспечить её безопасность и скрытность перехода. Говорят, мужская дружба самая крепкая и надежная вещь. Так оно и было на самом деле при нашей совместной работе.

В соответствии с боевым распоряжением встреча (рандеву) подводных лодок была назначена в Северной Атлантике в подводном положении на глубине 220 метров. Такой тактический маневр, как встреча двух атомоходов, надежно гарантировал дальнейшее скрытное плавание и успешное выполнение задач боевой службы. Однако необычность этой дуэльной встречи требовала от подводников обеих подводных лодок наивысшего мастерства исполнения запланированного маневра и нестандартных действий их экипажей.

Вспоминаю эту встречу как эпизод из нашего совместного плавания, как составной элемент предстоящего кругосветного перехода. В строго назначенное время наша субмарина заняла исходную позицию и притаилась в глубинах океана в ожидании предстоящей встречи с подводной лодкой адмирала Коробова В.К. Напряжение всего экипажа нашей подводной лодки было на пределе. Все с нетерпением ждали первого доклада акустиков. У главного пульта гидроакустического комплекса «Рубин» нес вахту старшина команды, мичман Кругликов Юрий – опытный акустик, специалист высшего класса. Он знал, что мы не имеем права не обнаружить и не встретить советский ракетоносец.

В те времена атомный ракетоносец был самый малошумный объект. И найти его в глубинах океана было не так-то просто. И в этом было его существенное преимущество перед нашим «вероятным противником» – субмаринами НАТО. А как нам быть, как услышать? Как не пропустить мимо ушей заветный сигнал? Все вспомогательные механизмы на нашей подводной лодке были остановлены. Соблюдался режим «тишины». Подводная лодка, хорошо отдифферентованная и без хода, зависла на заданной глубине в ожидании назначенной встречи. И вдруг:

– Товарищ командир! Слева 30 наблюдаю слабый шум, – чуть ли не шепотом доложил мичман Кругликов.

По-моему, он сам боялся вспугнуть появившийся «шорох» в глубине океана.

– Классифицировать цель! – с радостью скомандовал вахтенный офицер, капитан 3 ранга Лыков Виктор.

– Слышу шум турбины! – уже более уверенно и четко, на весь отсек, воскликнул молодой вахтенный акустик, матрос Синельников Валентин.

Этот юноша, невысокого роста, худенький, с талией девушки и скромным характером северянина, прибыл на подводную лодку всего лишь год тому назад, но успел зарекомендовать себя отличным «слухачом». До призыва на Флот он окончил музыкальное училище, и его увлечение музыкой помогло ему быстро освоить военную профессию акустика на атомной подводной лодке. Проходит минута, вторая, и вот я слышу радостные голоса-доклады в центральном посту:

– Товарищ командир, да ведь это наша подводная лодка! – подводит итог Юрий Кругликов.

– Вот это работа! – подумал я. – Не зря таких ребят взяли в кругосветку.

Оживление в центральном посту подводной лодки скоро передается всей команде. Вижу радостные лица подводников и их четкие действия на своих боевых постах. Чувствуется единый порыв. Фактически с этого момента мы приступили к испытанию людей, оружия и техники по маршрутам, не изведанным человеком.

Дальнейший маневр подводной лодки выполняет старпом. Старший помощник командира атомной подводной лодки, капитан 3 ранга, Хоровенко В.Е. – опытный подводник. В прошлом году окончил в Ленинграде командирские классы, успешно сдал положенные зачеты, и в этом году получил допуск к самостоятельному управлению атомоходом.

– Валерий Евгеньевич! Прошу принять командирскую вахту, – обращаюсь я к старпому и забираюсь в тесное помещение боевого поста акустиков.

Капитан 3 ранга берет в руки навигационный журнал, внимательно прочитывает мою последнюю запись и просит меня поставить свою подпись. Затем он записывает широту места, долготу, состояние моря, число оборотов турбин и скорость по лагу и только после этого пишет: «Ходовую вахту на ГКП принял», аккуратно подписывается и ставит рядом транскрипцию: =Капитан 3 ранга Хоровенко В.Е.=

Мы по классически отработанной схеме занимаем позицию в кормовом секторе ракетоносца и, не поднимая «шума», следуем строго в кильватер атомного ракетного подводного крейсера стратегического назначения.

Итак, самый ответственный первый этап кругосветного перехода позади. Все условия рандеву: время, место и глубина погружения соблюдены. Что же делается внутри прочного корпуса ракетоносца? А ведь там, в прочном корпусе, тоже «живые люди», и напряжение ожидаемой встречи у них пока еще не снято. Проходит около полчаса, и вдруг по звукоподводной связи (ЗПС) с треском пробивается такой знакомый голос адмирала Коробова:

– Соколов! Где вы находитесь?

– Да, нервы адмирала не выдержали, – подумал я.

Я беру в руки микрофон и отвечаю адмиралу открытым текстом по звукоподводной связи:

– Занял исходную позицию. Замечаний нет.