Читаем Природа и мы онлайн бесплатно

ПРИРОДА И МЫ

ЮЖНО-УРАЛЬСКОЕ КНИЖНОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО

ЧЕЛЯБИНСК-1986

65.9(2Р36)

П77

Составители: члены Союза журналистов СССР М. Е. НИКОЛАЕВА, действительный член Географического общества СССР, А. П. МОИСЕЕВ

Рецензент — кандидат биологических наук, член Центрального совета Всероссийского общества охраны природы О. К. ГУСЕВ

Природа и мы: [Сборник/Сост.: М. Е. Николаева, П77 А.П.Моисеев].— Челябинск: Юж.-Урал. кн. изд-во, 1986.— 184 с., 4 л. ил.

(В пер.): 90 к. 20 000 экз.

Сборник о комплексном использовании природных ресурсов Южного Урала. Основу его составляют статьи об опыте реализации Продовольственной программы СССР, объединенные общей темой — природа на службе у человека. Авторы, преимущественно ученые, рассказывают о полезных свойствах растений, грибов, минеральных водах края.

Рассчитан на широкий круг читателей.

65.9(2Р36)

© Южно-Уральское книжное издательство, 1986.

Дважды Герой Социалистического Труда, депутат Верховного Совета РСФСР, делегат восьми партийных съездов, лауреат Государственной премии СССР. Почетный академик Всесоюзной академии сельскохозяйственных наук им. В. И. Ленина. Заслуженный работник сельского хозяйства, член Всесоюзного совета колхозов. Наставник молодежи, член правления организации общества «Знание» РСФСР.

В каждом этом высоком звании он сделал и делает так много, что хватило бы не на одну человеческую жизнь. Но главным своим делом вот уже долгие годы считает растить хлеб для людей. Сколько еще хлеба даст земля, которой он помог стать плодороднее неустанными своими трудами ученого и хлебопашца — разве сосчитаешь?

Все мы знаем Терентия Семеновича Мальцева, и всем нам кажется, что знакомы мы с ним лично и давно. Его заботы, тревоги, мысли близки и понятны нам и затрагивают самое сокровенное и дорогое в нас.

Это любовь к Родине. Долг перед Отечеством, перед отцом и матерью. Верность земле. Ответственность за все сущее на ней. О чем думаем? Как живем и как поступаем? Что творим и во имя чего?

Откровенно и мудро говорит с нами Терентий Семенович о самом простом и самом сложном, о вечных истинах и духовных ценностях. Беседы его о жизни и достоинствах человека пронизаны светом идей, убежденности, добра, мужества, совести, чести, оптимизма, мечты. Они как исповеди, как очищение от всего вредного, мелкого, наносного, суетного в нас, как ясный взгляд в будущее.

Этот разговор с Терентием Семеновичем о природе, о том, что всех нас окружает и чем мы живем — о лесах и птицах, о полях и урожаях, о лугах и реках — как сохранить, поставить на службу человеку с пользой и без урона, приумножить силу природы и ее кладовые.

Не совсем обычна по времени и месту действия наша беседа. Она началась давно, четверть века назад, и продолжается с той памятной первой встречи по сей день. А дело было так.

Зимним трескуче-морозным днем я приехала в село Мальцево попросить Терентия Семеновича выступить в Шадринском городском молодежном университете культуры.

В назначенный для выступления Т. С. Мальцева день разыгралась пурга. Сбивала с ног, слепила глаза даже в городе, что уж говорить про открытое поле. К семи часам вечера Терентий Семенович не приехал. Решили начинать занятие университета с просмотра кинофильма — тем более, что рассказывал он о Мальцеве и его агрономической науке. Но вот закончился фильм, а его все нет и пора расходиться по домам. Но никто не уходит.

— Будем ждать, а пока потанцуем.

Еле-еле дозвонились до колхоза.

— Уехал, говорят, в город во второй раз, теперь на тракторе. На машине не мог сквозь заносы пробраться.

В зале от такого сообщения — буря аплодисментов. Кто-то пытается выйти навстречу и возвращается: «Вряд ли и на тракторе доберется».

Дозвониться больше не можем, и по-прежнему никто не уходит. Вооружившись электрическими фонариками и лопатами, ребята из комсомольского оперативного отряда отправились все-таки на центральную улицу встречать гостя. Прошло еще немало времени, и вдруг в распахнутых дверях, в клубах снега появляется долгожданный гость. Мигом расставлены ряды кресел в большом зале, машинально смотрю на часы: 11 часов вечера. Терентий Семенович выходит на сцену, подходит совсем близко к краю, стремительно выбрасывает вперед руки. Зал подается ему навстречу и замирает, словно захваченный таинством. Какую драгоценную ношу держит сейчас этот мудрец, этот кудесник в сложенных чашечками ладонях? О чем думает, что скажет, вглядываясь в сосредоточенные молодые лица?

— О земле говорить буду, о кормилице нашей, — негромко, неторопливо начинает Терентий Семенович, все также бережно держа перед собой ладони чашечками.

«Так вот что он держит в них и протягивает нам — ЗЕМЛЮ! Две горсти земли!» — вдруг доходит до нас, и все вскакивают, бросаются к сцене и, стоя, молча слушают.

— Начнем с хлеба — главного продукта народного питания. Требуется его все больше и больше, и вряд ли придет такое время, когда мы скажем: «Всё, хлеба нам хватит». Пашни же, способной родить хлеб, наоборот, становится меньше — наступают на нее стройки, города. Во всем мире так происходит. И это большая проблема. Велика наша страна — да земли лишней нет. Расширять же зерновое поле в крупных масштабах за счет осушения болот, сведения лесов — может пагубно сказаться на балансе природы. Да уж и сказывается: меняется климат на больших пространствах. Один здесь выход и самый надежный способ умножения продовольственных ресурсов — это постоянное, систематическое повышение плодородия почвы. И получается, что начинать охрану природы надо с земли, с постановки земледелия, а уж потом все остальное. Повышать урожаи с умом, чтобы природа и красота ее от нашего вмешательства не страдала.

Известно, что земля по своему составу неодинакова: где-то она больше богата питательными веществами, в других местах меньше или совсем скудная. И само определение «плодородие» означает в разных почвах различное как по количеству, так и по качеству содержание органических соединений. Основным же показателем почвенного плодородия является наличие в ней биологически активных веществ, которые накапливаются в естественных условиях сами по себе или создаются человеком и привносятся в почву в виде удобрений.

— Понятно ли я говорю? — обращается Терентий Семенович к слушавшим его.

И зал отзывается:

— Понятно, понятно!

— А есть, наверное, среди вас деревенские жители, ставшие горожанами?— спрашивает Мальцев.

— Есть,— слышатся голоса в разных местах зала.

— Да... Деревня теряет работников, а значит, и кормильцев страны — вот что плохо. Требуются особые меры и помощь деревне. Кем бы вы ни были в городах — без хлеба-то никуда.

Хлеб — это такой вид энергии, без которой ни одна шестеренка у станка не закрутится, самолеты не полетят. Чем больше хлеба, тем крепче и могущественнее страна, значит, и оборона ее надежнее. Вот что такое хлеб. С ним и стол — престол, а хлеба ни куска — и стол доска. Раньше-то так говорили, не лишне и нам помнить народную мудрость.

Когда я был крестьянином-единоличником, считал так: «Моя пашня. Мой хлеб». Когда колхоз у нас организовался, на первом же собрании колхозники избрали меня полеводом и дали наказ землю держать в почете, очищать от сорняков и заставлять из года в год давать хлеба все больше и больше. Так, вся земля колхозная стала моей, и с тех пор я за нее отвечаю. Пока растет хлеб — это мой хлеб, а как вырастет, уберут его — уже не мой, а пашня по-прежнему моей остается, и надо снова выращивать хлеб.

С самой ранней весны и до поздней осени, до снега, все время в поле, и все мои радости и печали тоже здесь. Хлеб хорошо растет — радуюсь, нет — печалюсь. Но, к сожалению, не всегда мы получаем от земли сполна то, что она способна дать нам. Землю никогда не обманешь, и только на искреннюю любовь и настоящую заботу отвечает она добрым урожаем...

О земле говорил колхозный академик и о человеке на ней. О необходимости серьезно заниматься воспитанием юношества с самого детства, о привитии трудовых навыков и высоких гражданских качеств.

— Все у нас с вами есть,— тепло, по-отцовски звучит голос.— Сыты, обуты, одеты, а вот должной советской нравственности не достает. И успехи наши будут значительнее во всех сферах, если сами мы будем лучше.

Два часа говорил Терентий Семенович, и два часа одним с ним дыханием жил зал.

А когда закончил, сославшись на позднее время, его окружили, засыпали вопросами и не отпускали еще долго. По-прежнему не унималась снежная буря. Терентий Семенович попрощался и отправился в обратный путь домой в ночь, в снег, за двадцать километров. О чем он думал в ту дорогу? О хлебе? О молодых людях, которым надлежало хозяйствовать на земле? О собственных невзгодах? Немалые силы требовались, чтобы отстаивать свою точку зрения.

Спустя много лет я напомнила Терентию Семеновичу о встрече с молодежью в университете культуры, о тракторном «переходе» через снежные заносы от села до города Шадринска и о том, как же были мы ему благодарны за приезд, за разговор. Он, то ли занятый другими мыслями, то ли давно забывший о той поездке,— немало их у него было и есть — разве все упомнишь, сказал только: «Разве я мог не приехать?»

И продолжался наш разговор.

— Терентий Семенович, немало призывов и заверений раздается с газетных страниц, с трибун выращивать богатые урожаи независимо от погодных условий.

— Земледелец всегда находился да и сейчас находится в большой зависимости от природных и климатических условий, а потому вырастить урожай «независимо» от погоды он не может. Искусство в том и состоит, чтобы быть с добрыми урожаями при любых погодных условиях. Многое решается от умения поставить посевы в наиболее выгодную их зависимость перед теми погодными условиями, какие есть и будут в дальнейшем. Важно предвидеть и быть готовыми ко всяким неожиданностям. В нашем деле надеяться надо на лучшее, а готовиться — к худшему. Без стратегии и тактики в сельском хозяйстве нельзя. А пока что мы все стремимся урожаи-то авансом брать, в счет будущих. Нам же надо сегодня создавать условия для завтрашних урожаев и добиться такого положения, чтобы, чем выше был урожай, тем сильнее обогащалась почва. Тогда и от погоды будем меньше зависеть.

С раннего утра, не раз почаевничав, мы сидим с ним друг против друга за большими «мальцевскими» столами, крепко сработанными деревенскими умельцами. Широко распахнуты книжные шкафы. Любимое его занятие, в котором и отдохновение, и настрой на новую работу,— беседовать с книгами. Любую нужную в данный момент книгу достает с плотно набитых полок сразу же и безошибочно — признак того, что не стоят они пыльным мертвым капиталом, а все время в ходу.

— Давайте посмотрим,— предлагает Терентий Семенович, отрываясь от рукописи,— что скажут нам великие наши учителя? Они тоже мучались в поисках истины, сомневались, предлагали, отстаивали, достигали победы и терпели поражения — опыт современной науки и практики не на пустом месте зиждется. Учиться и знать никогда не поздно.

С этими словами Терентий Семенович берет с полки книгу и открывает страницы, буквально испещренные синим и красным карандашом, с одному ему ведомыми значками и пометками на полях. Он оглаживает, ласкает руками зачитанные листы, словно здоровается, и протягивает мне:

— Почитайте-ка вслух Герцена о взглядах философа Бэкона:

«Посмотрите вниз, посмотрите на эту природу, от которой вы силитесь улететь куда-то; сойдите с башни, на которую взобрались и откуда ничего не видать; подойдите поближе к миру явлений — изучите его. Вы ведь не убежите из природы: она со всех сторон, и ваша мнимая власть над ней — самообольщение; природу можно покорять только ее собственными орудиями, а вы их не знаете; обуздайте же избалованный... ум ваш настолько, чтоб он занялся делом, чтоб он признал несомненное событие вас окружающей среды, чтоб он склонился перед повсюдным влиянием природы — и начинайте, проникнутый уважением и любовью, труд добросовестный».

Я прочитала до отметки. Терентий Семенович заговорил не сразу.

— Вот ведь как: «ум склонился перед явлением природы...» Глубокая мысль, и к нашему времени подходяща.

— Терентий Семенович, ваша идея безотвальной обработки земли возникла тоже ведь как следствие наблюдения за природой и жизнью растений. И, наверное, логично и закономерно, что получила она в разработке и применении с другими агротехническими приемами определение как система «почвозащитная», «почвоохранная»?

— Как не называй,— смысл один: действительно почву необходимо оградить от разрушения, оскудения. А разрушает-то кто? Да мы с вами, люди. Непродуманными нашими действиями, грубым вмешательством, а строить нам отношения с природой надо не вопреки ей, а в согласии с ней. Чтобы почвоохранная, почвозащитная система становилась бы еще и почвообразующей.

При этом условии можно говорить об эффективном использовании основного нашего богатства — земли. Технология земледелия в каждой местности своя, исходя из местных климатических и природных особенностей. Особенно важно приучить людей к строгому соблюдению технологии поля, к культуре в работе с землей.

— Терентий Семенович, но есть общая основа, если можно так сказать,— общий исходный материал. С одной стороны — природа, земля, с другой — ваша идея, как с этой землей обращаться.

— Я бы так не сказал: «с одной стороны», «с другой стороны» — не надо противопоставлять в данном случае одно другому. Это единое целое, это как бы одна огромная лаборатория. В самом деле, природа никогда не пахала и не пашет,— она только сеяла и сеет. Давайте из этого исходить.

Известно, что если старопахотное поле оставить под многолетнюю залежь, не трогать его, то плодородие его заметно возрастет. Тогда как целинные земли, находясь в постоянном обороте, растрачивают свою силу, истощаются. На основе этого экономистами прошлого времени, не знакомыми с диалектикой, и был сделан неверный вывод, будто земля утрачивает данное ей плодородие и потеря эта невосполнима. Так был сформулирован «закон убывающего плодородия почвы». К слову сказать, он сильно довлеет и сегодня над умами ученых. Ему надо противопоставить другой закон без кавычек — закон нарастающего плодородия. Понятно, что разрушаться может лишь то, что создается.