Читаем Смерть не имеет лица (Преданность смерти) онлайн бесплатно

Дорогой товарищ!

Передает «Кассандра».

Все, что мы предрекали, начинает свершаться.

То, к чему мы готовились, терпя лишения и неся потери, назрело. После долгих лет мрака занимается заря. Теперь мы достигнем цели, поставленной более тридцати лет назад, и выполним все обещания. Кровь, пролитая мучениками, будет отмщена.

Мы знаем, что ты испытываешь беспокойство за успех дела. Мы знаем, что ты осмотрителен. Оставь сомнения! Мы отменяем мораторий на эту праведную, жестокую вой­ну не для того, чтобы начать битву, в которой можем по­терпеть поражение. Мы хорошо оснащены, наше дело имеет сильную финансовую базу, наши действия и выборсредств достижения целей продуманы. Уже пролилась первая кровь, и мы гордимся этим.

На нашем пути, естественно, стоят противники. Есть среди них и достойные. Как приложение к этому посланию направляем тебе досье на лейтенанта Еву Даллас, сотрудни­цу Управления полиции и общественной безопасности города Нью-Йорка, чтобы ты знал, с кем мы имеем дело.

До сих пор мы жили среди жалких пешек малодушного об­щества, притворяясь такими же, как они, и презирая их. Для этих слепцов мы стали своими. Мы неразличимы, тени среди теней. Но тот, перед кем мы все преклоняемся, учил нас, что именно таким – осторожным, проницательным и жесто­ким – должен быть идеальный Солдат.

Когда мы уничтожим один за другим символы этого за­жравшегося общества, проявив собственную мощь и изложив наш план создания нового общественного устройства, их ох­ватит трепет. Они увидят нас, они вспомнят Его. И первым символом новой эпохи, символом нашей сливной победы ста­нет монумент в Его честь!

Мы остаемся преданными делу, наша память все долго хранит. Завтра ты услышишь первые отзвуки битвы. Сооб­щи о нас патриотам, всем тем, кто надежен.

Мы – «Кассандра».

В этот поздний вечер, как обычно, смерть собрала свой городской урожай. В парке «Гринпис» под скамейкой тихо умер нищий; в нескольких метрах от двери своего дома истек кровью профессор истории: кто-то поживился его двенадцатью кредитками; от сокрушительного удара по го­лове скончалась женщина – ее прикончил собственный любовник. Однако коса смерти на этом не остановилась. Следующей ее жертвой стал Дж. Кларенс Брэнсон, пяти­десятилетний сопредседатель правления корпорации «Брэнсон тулз энд тойз», выпускавшей оборудование и инструменты для космической отрасли, а также электрон­ные игрушки.

Второй сын в семье, представитель третьего поколения клана Брэнсонов, нажившего немалое состояние, Дж. Кла­ренс Брэнсон был богатым холостяком, преуспевающим бизнесменом, жизнелюбом, весельчаком и вел довольно расточительную жизнь, то есть жил в свое удовольствие. Но судьба, видимо, решила, что с него хватит.

Он висел на стене у себя дома, как обычная вешалка, а из груди у него торчала рукоятка инструмента, произве­денного принадлежащей ему компанией. Длинное сверло мощной портативной дрели прошло сквозь сердце и вон­зилось глубоко в стену, пригвоздив Брэнсона намертво. Как тут копам было не вспомнить мелькавшую повсюду рекламу: «Брэнсон-8000» – превосходная продукция, отвечающая потребностям как профессионалов, так и люби­телей. Этот инструмент отличается большой мощностью и точностью!»

А исполнительница воли судьбы, «автор» столь своеоб­разного финала его жизни, которая сама же и вызвала по­лицейских, сидела рядом, удобно устроившись в большом кресле перед искусственным камином, и потягивала сочно-красный кларет. Она не поменяла позу ни тогда, когда прибыл первый наряд полиции, ни тогда, когда по­явились следователь отдела по расследованию убийств лейтенант Ева Даллас и ее помощница Пибоди. Лицо убийцы было совершенно спокойным. Эту весьма привлекательную сорокалетнюю женщину звали Лизбет Кук, она была подругой Брэнсона и одной из лучших сотрудниц рекламной службы его компании.

– Он абсолютно мертв, – холодно сказала она, когда Ева начала осматривать висящее на стене тело.

– Угу, – произнесла Ева, разглядывая лицо убитого. Оно было красивым и холеным, но на нем застыла пред­смертная гримаса то ли ошеломления, то ли горького удив­ления. Кровь залила его голубой бархатный халат и растек­лась лужей по полу. – Мертвее не бывает. Пибоди, зачи­тайте мисс Кук ее права.

Пока помощница выполняла связанные с арестом фор­мальности, Ева записала время и причину смерти. Остава­лись и другие рутинные вопросы. Даже при добровольном признании в совершении преступления сам факт убийства влек за собой неизменный набор первичных хлопот: ору­дие убийства следовало забрать в полицию в качестве ве­щественного доказательства; тело – отвезти на вскрытие; место преступления – тщательно обследовать и поставить под охрану и многое другое.

Дав знак полицейским из дежурной бригады, чтобы они приступали к выполнению своей работы, Ева прошла по алому ковру и присела напротив Лизбет. Искусственное пламя отбрасывало веселые блики на спокойное лицо убийцы, на котором не было видно ни малейших призна­ков раскаяния, потрясения или злости. Ева помолчала в ожидании проявления хоть какой-то реакции на происшедшее со стороны брюнетки в забрызганном свежей кро­вью шелковом спортивном ярко-желтом костюме. Но все, чего она дождалась, был вежливый взгляд совершенно ясных глаз, который как бы спрашивая: «Итак, вы хотите, чтобы я все рассказала?»

– Он изменял мне, и я его убила, – произнесла Лизбет ровным голосом.

– Вы поссорились?

– Мы перекинулись несколькими словами. – Лизбет поднесла бокал к губам такого же сочного цвета, как ви­но. – В основном говорила я. Кларенс плохо соображал. – Она пожала плечами, и ее шелковый костюм глухо прошелестел. – Я терпимо относилась к его похождениям; мне даже казалось, что в каком-то смысле это усиливало мою тягу к нему. Но у нас с ним был уговор. Я отдала Кла­ренсу три года своей жизни… – Лизбет слегка подалась вперед, и в ее холодных глазах мелькнул огонек ожесто­ченности. – Три года! За это время я могла как-то по-другому устроить свои дела, составить другие планы, завести другие связи. Но я оставалась верна уговору. Он же – нет.

Она перевела дыхание и откинулась на спинку кресла. Ее лицо снова стало спокойным, малейшие признаки раз­дражения исчезли; создалось впечатление, что она готова улыбнуться.

– И вот теперь он мертв.

– Ну, с этим пока все, – сказала Ева и услышала неприятный скрежет: двое полицейских с трудом извлекали длинное сверло из стены. – Скажите, мисс Кук, вы прине­сли дрель с собой, чтобы использовать ее как оружие?

– Нет, она была у Кларенса. Брэнсон любил забавлять­ся образцами своей продукции. До моего прихода он, ви­димо, этим и занимался. – Лизбет бросила мимолетный взгляд на тело, которое сотрудники теперь снимали со сте­ны. – Я увидела дрель здесь, на столе, и решила, что она вполне подходит. Взяла ее, включила и использовала.

«М-да. Проще простого». Ева еще раз задумчиво по­смотрела на женщину и поднялась.

– Мисс Кук, сейчас вас отвезут в Центральное управле­ние полиции. У меня еще будут к вам вопросы.

Лизбет неторопливо проглотила остатки кларета, ото­двинула бокал и послушно встала.

– Я только надену шубу.

Пибоди качнула годовой, глядя, как Лизбет набросила поверх окровавленного шелка длиннополое манто из чер­ной норки и удалилась в компании двух полицейских с видом женщины, отправившейся на очередную светскую вечеринку.

– Надо же! Все в ажуре. Она привинчивает своего лю­бовника к стенке, а потом подносит нам дело на блюдеч­ке. – Пибоди все еще не могла оправиться от удивления.

Ева извлекла из кармана кожаной куртки «походный набор», который брала с собой при выездах на место пре­ступления, и тщательно вытерла руки тампоном с раство­ром. Теперь должны были завершить свою работу «чис­тильщики» – бригада, которая покидала место преступле­ния последней, ставя его под охрану. Ева и Пибоди направились к лифту.

– Нам не удастся посадить ее по обвинению в убийстве с отягчающими обстоятельствами, – вздохнула Ева. – Бьюсь об заклад, через пару суток обвинение скостят до статьи о непредумышленном убийстве.

– Непредумышленном?! – Пибоди изумленно устави­лась на нее. – Бросьте, Даллас, это невозможно!

Ева посмотрела в честные темные глаза на серьезном лице своей помощницы и почти пожалела, что вторглась в чужое непоколебимое доверие к системе.

– Увы, возможно. Если дрель действительно принадле­жала жертве, значит, Кук не приносила орудие убийства с собой. Уже одного этого достаточно, чтобы оспаривать преднамеренность. Сейчас в нашей даме играет гордыня, замешанная на приличном запасе сумасбродства. Но спус­тя несколько часов, проведенных в камере, в ней проснет­ся инстинкт самосохранения, и она начнет защищаться. Бабенка крутая. Стало быть, и защищаться будет круто.

– Да, но мы же записали показания, из которых следу­ет, что это было сделано сознательно, намеренно, что имелся злой умысел. И она сделала заявление для записи…

Ева пожала плечами.

– Ей даже не нужно отказываться от своих слов, Пибо­ди. Достаточно лишь приукрасить эти показания. Ну, на­пример: они поссорились, она была ошеломлена и потеря­ла душевное равновесие. Возможно, он стал угрожать ей, и в момент вспышки гнева или даже из чувства страха она схватила дрель.

Ева и ее помощница вышли из лифта в просторный холл с колоннами из розового мрамора и великолепной де­коративной зеленью.

– Любой адвокат будет играть на мотиве самозащиты, а это почти беспроигрышный аргумент, – продолжала Ева, – Хотя мы-то с тобой понимаем, что здесь говорить о «самозащите» – чушь собачья, но с формальной точки зре­ния не подкопаешься. Сравни габариты: Брэнсон – рос­том около 190 сантиметров и в плечах приблизительно 70; у нее рост не более 165 сантиметров, а в плечах она поуже его чуть ли не в два раза. Это может быть учтено в ее поль­зу. Далее, будучи потрясенной, она сразу позвонила в полицию, а не пыталась удрать с места преступления или от­рицать свою виновность. Она взяла на себя ответствен­ность, и это наверняка принесет ей очки при судебном разбирательстве – если дело дойдет до суда. Обвинитель все примет во внимание и в своем заключении изменит статью обвинения, то есть смягчит предлагаемое наказа­ние.

– Да, на такую наживку, наверное, могут клюнуть…

– Ладно, в любом случае эта Лизбет Кук получит ка­кой-то срок, потеряет работу и отвалит кучу денег адвока­ту. Конечно, это будет не по полной программе, но все-таки чем-то она поплатится. А ты не бери себе в голову лишнего.

Они вышли из дома, и на них сразу повеяло таким же холодом, как от той женщины, которую только что увезли на полицейской машине. Пибоди кивнула в сторону труповозки:

– А этот, видимо, был легким человеком.

– У легких людей часто бывает больше всего про­блем. – Ева слегка улыбнулась и открыла дверцу маши­ны. – Не унывай, Пибоди. Мы закроем это дело. Так или иначе, она не будет разгуливать на свободе. Иногда бывает лучше, чтобы все шло, как идет.

Но Пибоди продолжала думать о своем.

– Всегда надо выполнять уговоры. Брэнсон наверняка где-то шлялся и трахал кого-то на стороне. Конечно, это не каждая вынесет.

– А теперь она его трахнула – уже в буквальном смыс­ле слова. Так что они квиты.

Ева включила двигатель, и тут же зазвучал сигнал ра­диотелефона:

– Эй, Даллас! Это я, Рацо! – раздался в трубке хрип­лый голос.

– Вот уж не думала…

Послышался какой-то странный скрип, который, веро­ятно, следовало принимать за смех.

– Да-да, представь себе! Слушай, Даллас, у меня есть кое-что для тебя. Как насчет того, чтобы встретиться и об­судить?

– Я направляюсь в Центральное. У меня срочное дело. Кроме того, моя смена закончилась десять минут назад, а потому…

– Пожалеешь, Даллас. Это действительно нечто стоя­щее. Я могу подскочить в «Бру» в десять.

– Ты так всегда говоришь… Ладно, черт с тобой. Но я дам тебе всего пять минут, Рацо. Постарайся внятно изло­жить суть вопроса.

Ева выключила связь и встроилась в поток машин, на­правляющихся к центру города.

– Это один из ваших стукачей? – не удержалась от во­проса Пибоди.

– Да, из них. Он только что отсидел девяносто суток за нарушение порядка в нетрезвом состоянии. Мне же из-за него навесили неоправданное раскрытие агента. Рацо вечно начинает буянить в поддатом виде. А вообще-то он безобидный малый. В башке сквозняк, но то и дело прино­сит надежную информацию. «Бру» у нас по пути, а Кук может немного подождать. Пробрось сейчас по компью­терным учетам заводской номер орудия убийства и про­верь, действительно ли оно принадлежало убитому. Потом разыщи кого-либо из ближайших родственников Брэнсона, узнай, с кем можно сейчас связаться. Я должна уведо­мить их о случившемся.