Читаем Комиссар «Марата», герой Севастополя онлайн бесплатно

Н. М. Кулаков

 — волевой, решительный и в то же время веселый, жизнерадостный человек… его знал в лицо каждый матрос.

Маршал Советского Союза

Н. И. Крылов

В музее героя

Дорога, бегущая вдоль лугов и перелесков из Тулы в районный центр области Кимовск, неподалеку от города Узловая, разделяется на две. Основной, асфальтовый путь, прямой, довольно широкий, продолжается на юг. Другая магистраль, отходя почти под прямым углом, поворачивает затем на север. Будто кусочек стальной проволоки к магниту, притягивает ее к Шатскому водохранилищу, привольно разлившемуся за плотиной, перегородившей тихую реку Лат. Асфальтовая полоска идет дальше — на Бобри Донской и Кимовск.

Неблизкий путь от Москвы позади, я в Кимовском районе, на родине известного в нашей стране человека, Героя Советского Союза вице-адмирала Н. М. Кулакова. В годы Великой Отечественной войны — члена Военного совета Черноморского флота, одного из руководителей обороны Севастополя, боев за три других города-героя. Здесь, в крохотном домике у железнодорожного переезда, стоявшем поблизости от села Ивановское, в 1908 году родился Николай Михайлович.

Вместе со знатоком района, сотрудником краеведческого музея, влюбленным в родной край человеком, тезкой адмирала — Николаем Васильевичем Федькиным, мы зашли в здание кимовского Дома пионеров и поднялись на второй этаж. Сразу привлекла внимание витрина, посвященная Н. М. Кулакову. Рассматриваю фотографии давно знакомого и глубоко чтимого мною человека. Здесь же его печатные труды, личные вещи, присланные семьей адмирала из Ленинграда.

— В музее принимаем ребят в пионеры, проходят сборы, — рассказывает Федькин. — Места маловато. Да что ^{note 1} поделаешь, с жильем в городе пока неважно. Краеведы установили пятьсот восемьдесят семь фамилий в недавнем прошлом безымянных бойцов, захороненных в нашем районе. Проводится операция «огненная деревня». Мы ставим памятники-стелы на местах, где до войны были деревни и села, дотла затем сожженные фашистами.

Узнаю, что это не основная экспозиция, посвященная Н. М. Кулакову. Земляки Николая Михайловича создали музей героя на центральной усадьбе колхоза «Победа» в селе Кропотово. В новеньком коттедже, где он размещен, представлено четыре довольно обширных раздела.

Первый — жилище сельского жителя начала века. Большая побеленная русская печь, подле которой чугуны, ухваты. На полках посуда — горшки, деревянные ложки, другая утварь. В стороне от печи деревянный стол, деревянная прялка. Примерно такой и была избушка, где жили родители Кулакова. Второй раздел посвящен коллективизации. Здесь собраны документы двадцатых и тридцатых годов, письма, рукописные воспоминания сельских ветеранов. В это время Николай Кулаков уже жил на Украине, активно участвуя в коллективизации: выступал перед крестьянами, помогал создавать комсомольские ячейки.

Люди низко склоняют головы, на глаза многих наворачиваются слезы, когда они проходят в третий раздел музея. Он открывается списками тех, кто не вернулся с войны: отцы, деды, мужья, братья, суженые…

И снова встреча с запечатленным на фотографиях Николаем Михайловичем: то он с руководителями флота, то среди краснофлотцев. Вот ведет сокрушительный огонь по врагу лидер «Ташкент», сумевший в последнем рейсе из осажденного Севастополя вывезти, сберечь нашему народу знаменитую панораму Ф. А. Рубо «Оборона Севастополя в 1854–1855 гг.». Здесь же представлены труды, личные вещи Н. М. Кулакова.

И, наконец, четвертый раздел, где встречаются прошлое и будущее, — о сегодняшних и завтрашних делах земляков

^{note 2}

Николая Михайловича, планах колхоза по выполнению решений XXVII съезда Коммунистической партии — обширных, продуманных. Что же, замечательные свершения — лучший памятник человеку, вся жизнь которого с юных лет прошла в трудах и заботах о счастье и безопасности нашей Отчизны.

Так оживали страницы жизни коммуниста Н. М. Кулакова — сына крестьянки и железнодорожника-рабочего, — ставшего крупным политработником наших Вооруженных Сил.

Какой же была эта большая жизнь?

К штурвалу тревог и странствий

Это назначение было для Николая Михайловича Кулакова неожиданным. Всего год после окончания Военно-политической академии он проплавал военкомом на подводной лодке и вдруг — военным комиссаром на линейный корабль! Это в 29 лет: для партийного работника такого масштаба не слишком солидный возраст. Были комиссары поопытнее его и в политорганах флота, и на крейсерах, и на лидерах. А линкор-то какой! «Марат» — образцовый корабль, командир его флагман 2-го ранга В. И. Иванов — известный на флотах человек, награжден Реввоенсоветом СССР почетным именным оружием. За успехами маратовцев следил нарком К. Е. Ворошилов.

У Николая Михайловича за плечами не так уж много. В 20 лет — рабочий Киевского паровозоремонтного завода. Служба на Черноморском флоте. Партийная работа в Ленинграде. До тридцать шестого — учеба на военно-морском факультете академии.

Но не так и мало. Главное — рабочая закалка. Опыт

^{note 3}

флотской службы. Ряд учебных плаваний. Давняя дружба с моряками (Киевская комсомольская организация шефствовала над дивизионом сторожевых и торпедных катеров Черноморского флота), тесная связь с флотскими товарищами во время работы в Октябрьском райкоме партии Ленинграда. Опыт и первые успехи партийной работы во флотских условиях: вышла в передовые лодка, где служил комиссаром. Вероятно, все это учитывали при назначении…

Конечно, молодому комиссару помогали и сплоченный коллектив линкора, и политработники боевых частей, и политуправление флота. Несомненная польза от встреч, бесед, добрых советов, инструктажей ощущалась в полной мере. Но ко всему этому — большой, не знающий дней и ночей напряженный труд.

В конце 1938 года «Марат» поставили для модернизации на завод. Производственные дела заставляли Кулакова обращаться за содействием в городской комитет партии к секретарю горкома А. А. Кузнецову, который немало сделал, чтобы сократить сроки работ.

В апреле 1939 года, когда в стране обсуждались итоги XVIII съезда ВКП(б), его делегат А. А. Кузнецов участвовал в собрании партийного актива частей, кораблей и училищ Ленинградского военно-морского гарнизона. После собрания он беседовал с политработниками.

— Выступите у нас, товарищ Кузнецов, — попросил представитель училища.

— Вы сами справитесь, — ответил секретарь горкома, — вот побывать на собрании одного из кораблей я бы согласился.

— У нас на «Марате»! — предложил Кулаков.

Выступление А. А. Кузнецова — горячее, вдохновляющее — призывало коммунистов к постоянному повышению показателей в боевой и политической учебе, к достижению высокой боевой готовности, воспитанию патриотизма и ненависти к фашизму. Он посоветовал маратовцам принципиально оценивать недостатки, не допускать неоправданного

^{note 4}

недоверия и подозрительности к людям, но и не ослаблять бдительности.

В том же месяце на линкоре побывал заместитель народного комиссара ВМФ, член ЦК ВКП(б) И. В. Рогов. Иван Васильевич недавно стал начальником Политического управления Военно-Морского Флота, впервые ездил на флоты. При знакомстве он произвел на Кулакова впечатление опытного, необычайно требовательного, уверенного в себе руководителя. Живые, строго смотревшие из-под густых бровей глаза свидетельствовали об уме и проницательности. Таким он и остался для Кулакова на всю жизнь: принципиальным, знающим, строгим к себе и людям. Позже Николай Михайлович, характеризуя Рогова, назовет его «истинным бойцом партии, стиль и методы которого оказали большое влияние на наши славные флоты».

На корабле И. В. Рогов осмотрел артпогреба, башню главного калибра, долго говорил с командирами и политработниками. Пообедал вместе с краснофлотцами, расспрашивал их о питании, бытовых условиях.

— У таких замечательных людей, кто составляет экипаж линкора, — сказал Рогов, беседуя с руководителями корабля, — должны быть хорошие бытовые условия, качественное питание. О них надо постоянно заботиться.

С секретарями партийных организаций начальник политуправления говорил о задачах флотских парторганизаций. На прощание Рогов сказал Кулакову:

— Добивайтесь дружной, слаженной работы командиров и комиссаров. Всемерно поддерживайте волевых, требовательных командиров. Поактивнее используйте богатый опыт старшин сверхсрочной службы.

— Людей таких много. Есть даже сроком службы с 1914-го, немало коммунистов, — согласился Николай Михайлович, — знаний и опыта им не занимать.

— Кадры, действительно, решают все. Это главное звено, вот и держитесь особенно за него, чтобы вся цепь тянулась хорошо, — посоветовал Рогов. ^{note 5}

Встречи и совместная работа с А. А. Кузнецовым и И. В. Роговым сыграли большую роль в судьбе Кулакова, становлении его как крупного политработника. Кузнецов и Рогов считали Николая Михайловича человеком глубоко партийным, знающим. Ценили его близость к людям, деловитость, умение сразу и глубоко понять существо проблем. Он был и внешне заметен и привлекателен: плечистый, с открытым одухотворенным лицом. Особенно выразительны были темные, внимательные глаза.

В декабре 1938 года в Москву пригласили командующих и членов Военных советов флотов и флотилий, командиров и комиссаров ряда соединений и кораблей.

19 декабря моряки встретились с руководителями партии и правительства. Выступали представители наркомата ВМФ, командующие и члены Военных советов флотов и флотилий, участники боевых действий в Испании. Сталин внимательно слушал, иногда останавливал ораторов, уточнял детали, задавал вопросы. Командира бригады подводных лодок Черноморского флота Героя Советского Союза И. А. Бурмистрова он спросил о достоинствах и недостатках советских подводных кораблей. Поинтересовался, что можно сделать для увеличения их наводной и подводной скорости, повышения боеспособности.

На следующий день на последнем заседании с заключительной речью выступил А. А. Жданов. Он указал, что моряки получили новые крейсеры, лидеры эсминцев, эсминцы, и в этом смысле вопрос создания флота силами отечественной промышленности находится накануне своего разрешения.

^{note 7}

И подчеркнул главное: подготовка кадров для новых кораблей сейчас самое важное.

Разговор шел не только о сегодняшнем, но и о завтрашнем дне, о будущем флота.

Николай Михайлович тщательно записывал самое важное и размышлял об услышанном. Кораблестроительная программа обширная, рождающая современный флот. Растут ряды военных моряков, растут сами люди, приходит новая техника — все это усложняет деятельность политработника, заставляя больше и лучше трудиться. Отстающий даже с более высокого мостика — линкоровского или крейсерского — вряд ли что увидит.

Вечером в Кремле состоялся правительственный прием. Кулаков впервые был в Грановитой палате. Торжественная обстановка, добрые слова, сказанные в адрес военных моряков, произвели неизгладимое впечатление. Затем присутствующим показали новый тогда кинофильм «Если завтра война». Да, война была, действительно, не за горами…

По дороге домой командующий береговой обороной КБФ С. И. Кабанов сказал Н. М. Кулакову: «Теперь будем работать по-новому». Николай Михайлович согласился с ним. Совещание открывало большие перспективы для флота, для работы.

^{note 9}

Встреча в Кремле определила пути развития флота, привела и к новым назначениям. Заместителем наркома, затем наркомом ВМФ был назначен Н. Г. Кузнецов. И. С. Юмашев стал командующим Тихоокеанским флотом, Ф. С. Октябрьский — Черноморским. Н. М. Кулакова и Н. К. Смирнова в 1939 году утвердили членами Военного совета Северного флота.

Молодой флот рос на глазах. Теснее становилось в гаванях военным кораблям, строились аэродромы и казармы, береговые батареи и дома. Ходом работ постоянно интересовался Центральный Комитет партии.

В апреле 1940 года Н. М. Кулакова направили в Ленинград — готовить новые корабли и их экипажи к переходу с Балтики на Север. Разгорался пожар второй мировой войны: фашистская Германия оккупировала Норвегию, и партия укрепляла флот на незамерзающем Баренцевом море.

А вскоре новое назначение — членом Военного совета Черноморского флота. Николай Михайлович прибыл в главную базу флота в праздничный день 1 мая 1940 года. В гостинице «Северная» долго и откровенно беседовал с И. В. Роговым. Армейский комиссар 2-го ранга рассказал, что встретился с руководящим составом флота, сообщил о назначении Кулакова. Подчеркнул, что Центральный Комитет партии требует улучшить партийно-политическую работу на Черноморском флоте, укрепить порядок и дисциплину. Рогов проинформировал об обстановке на флоте, заметив, что более подробно о ней расскажет командующий.

Флагман 1-го ранга Филипп Сергеевич Октябрьский (вскоре — контр-адмирал), обычно внешне суровый, встретил Кулакова тепло, приветливо. Проговорили всю ночь: о флоте, кораблях, людях, с кем предстояло работать. Командующий предложил вместе побывать в военно-морских базах и на кораблях.

Эта поездка, учения и разборы выявили единство взглядов на многие флотские проблемы, сблизили двух руководителей. Оба понимали, что времени им отпущено немного — война

^{note 10}

приближалась к нашим границам. Главным, что определяло усилия командования и Военного совета флота, было повышение боевой готовности кораблей и частей. Чаще стали выходить в море корабли, отрабатывались сплаванность, взаимодействие с авиацией. Высаживались десанты, укреплялись противовоздушная оборона и береговая артиллерия.

В соответствии с обострившейся международной обстановкой строилась и партийно-политическая работа. Моряки воспитывались в духе советского патриотизма, постоянной готовности к защите социалистической Родины, политической бдительности. Критике подвергались факты беспечности и благодушия, самоуспокоенности и недисциплинированности отдельных коммунистов и комсомольцев.

Политорганы комплектовались самыми авторитетными, квалифицированными, кристально чистыми нравственно коммунистами. Институт заместителей политруков способствовал выдвижению на политработу молодых партийных активистов.

С присущей ему энергией Н. М. Кулаков включился в работу. Надо было преодолеть некоторую оторванность политработы от конкретной практики боевой подготовки, изменив соответственно ее стиль, формы и методы.

В беседах с командирами и политработниками, в выступлениях перед активом Н. М. Кулаков подчеркивал опасность международной обстановки, требовал усилить пропаганду ленинских заветов о бдительности и боевой готовности, совершенствовании воинского мастерства. На заседании Военного совета флота в мае 1941 года он говорил: «Нам могут навязать войну каждую минуту, и мы к ней должны быть постоянно готовы».

Поэтому на кораблях и в частях чаще звучали сигналы тревоги, учения шли одно за другим. В высокой готовности содержалось вооружение, оборудовались бомбоубежища. Большие учения состоялись и в самый канун войны (в прежние годы они проводились осенью). Политработа стала

^{note 11}

более оперативной, разнообразной и содержательной, полностью подчиненной повышению боеготовности.