Читаем Стратеги третьего рейха онлайн бесплатно

Работа Ульфа Тоомсваре представляет особый интерес прежде всего потому, что написана человеком, не связанным эмоциональной памятью с трагическими событиями середины XX века. В прошлом его страны не было ни обманчивых надежд на всепобеждающую мощь фашистской армии, ни безутешной скорби по поводу гибели близких и родных, ни унизительной необходимости расплачиваться за грехи поколения отцов.

Это положение позволяет автору объективистски рассматривать события, произошедшие несколько десятков лет назад, как мы могли бы рассматривать историю Ашшурбанипала или борьбу неандертальцев с кроманьонцами.

Обычно такой объективистский подход чреват всепрощенчеством, отсутствием оценки анализируемого явления. В случае У. Тоомсваре этого не происходит. Мощный заряд здравого смысла и прочной морали оберегает работу ученого от сухой констатации событийной последовательности. Он не беспристрастен в описаниях и не пытается взирать на судьбы своих персонажей с «олимпийских высот». Более того, он настолько привержен западноевропейской культуре, что во многих случаях становится в позу следователя, прокурора и даже судьи. При этом в качестве «судебного кодекса» он использует нормы, выработанные человечеством к концу XX века.

Думается, что это не совсем правомерно.

У. Тоомсваре неоднократно использует понятие «охлоса» (толпы) для характеристики определенной части народа, которая «есть всегда, о которой не любят вспоминать демократы и на которую опираются все политические мерзавцы». Но в разные времена доля этой части в разных народах отнюдь не одинакова. Охлос оказывает самое непосредственное влияние на общий этический фон всего населения. Оно может усиливаться, создавая среду для развития идей «пещерного нацизма», или ослабляться, позволяя народу выработать стойкий иммунитет против нравственного падения. Однако численность «охлоса» не зависит напрямую от политики государства или культурного уровня национальной интеллигенции. Другими словами, моральные нормы, выработанные конкретным народом в конкретную эпоху (при активном или пассивном участии «охлоса»), в силу обратного действия сами обусловливают поведение не только всего народа, но также и им порожденного «охлоса». Судить же это поведение по моральным нормам других народов юридически некорректно.

В работе «Стратеги Третьего рейха» широко используется типология военачальников П. Эмерсона. Автор упоминает, что она «еще не получила всеобщего признания», но даже не пытается объяснить — почему. Думается, что на этом вопросе следует остановиться подробнее.

Поль Эмерсон основывает свою типологию на таких четырех факторах военачальников, как их активность-пассивность, самостоятельность-подчиненность, экстравертность-интровертность, альтруизм-эгоизм, которые, по мнению многих психологов, являются врожденными качествами.

Но, во-первых, Эмерсон трактует эти показатели довольно свободно. Так, показатель фактора активности он определяет длительностью колебаний в период приема решения. Такой подход правомочен, поскольку подобные колебания действительно связаны с фактором активности. Но связь эта не прямая, а косвенная. Длительность принятия решения может более непосредственно корригировать с лабильностью мышления, со сложностью конкретной обстановки и массой других посторонних обстоятельств.

Показатель самостоятельности определяется готовностью нарушить приказ вышестоящего начальника. Решение остроумное, но вряд ли оно может служить критерием для оценки ситуаций, когда полученный приказ абсурден, аморален или невыполним.

Во-вторых, типология П. Эмерсона зачастую не соблюдает всеобщности и постоянства того или иного фактора. Так, кроме упомянутых экстравертности-интровертности и альтруизма-эгоизма автором используются еще шесть дополнительных показателей (верность идее, филантропия, агрессивность и т. д.). Причем в одних случаях для определения типа военачальника используются одни факторы, в других — совершенно иные.

Кроме того, в одних случаях, скажем, под филантропией подразумевается снисходительность или активная защита интересов подчиненных, в других — защита лиц, включенных в действия не по своей воле (например, населения).

Таким образом, тот или иной дополнительный фактор не соотносится со всеми рассматриваемыми типами и, что совсем непростительно, не всегда имеет одно и то же наполнение и значение.

Все это не только вызывает определенные возражения, но и подвергает сомнению всю типологию П. Эмерсона, как таковую. Возможно, она еще будет усовершенствована, доработана.

Однако следует отметить, что ее термины явочным порядком широко используются в работах военных историков. Психологу удалось выявить в истории вооруженных сил некоторые реально существующие личностные психосоциальные типы, которые в достаточной степени способны характеризовать описываемых военачальников. Научное обоснование имеющейся классификации личностных типов остается вопросом будущего. Однако отсутствие строгой разработки подобной типологии не является препятствием для использования разработанных психологом терминов в современных исторических работах по данной тематике, в том числе и в предлагаемой вниманию читателей книге Ульфа Тоомсваре.

За десять лет существования «Тысячелетнего Рейха» Германия поднялась из руин Версальского мира к вершинам господства над Европой, а затем вновь рухнула в нищету, разгромленная объединенными силами всего мира.

История фашистской империи не могла не привлечь к себе особого внимания ученых разных стран: слишком стремительным был ее взлет, слишком трудной для остального мира оказалась достигнутая победа. Если же учесть, что производство в самой Германии не претерпело особых изменений за время существования нацистского государства, то становится понятным интерес историков именно к фашистским вооруженным силам — вермахту — и особенно к их руководству. Кем они были, эти «стратеги Третьего рейха»? За счет чего им удавалось одерживать победы над противником, не уступающим им ни по мощности вооружения, ни по величине армий?

Как ни странно, строгая научная типология военачальников до сих пор еще не разработана, хотя деятельность представителей этой профессии самым решительным образом способна влиять на судьбы целых народов.

Усилиями психологов бихевиористского и психоаналитического направления достигнуты определенные результаты, которые больше вызывают любопытство, чем удовлетворяют его. Использовать наработанные концепции на практике для характеристики отдельных стратегов былых времен крайне затруднительно.

Для подобного анализа требуется слишком много разнообразных биографических фактов и исторических сведений, которые в большинстве случаев просто недоступны для исследователя. Конечно, можно довериться своему знанию жизни и здравому смыслу и попытаться определить, к какому типу относится тот или иной военачальник: грубый ли это солдафон, сухарь-штабист или «свадебный генерал», способный блистать на балах, но теряющийся в пылу настоящего сражения. Однако для строго научного изучения такой подход явно недостаточен.

Типология, разработанная П. Эмерсоном, не получила всеобщего признания, но ее терминология в последнее время все больше входит в обиход военных историков. Датский ученый рассматривает девятнадцать основных типов военачальников. Нам для характеристики описываемых стратегов потребуется значительно меньше. В их числе «Kopfabschneider» (буквально, «головорез», но по смыслу ближе к значению «главарь банды», «атаман»), «Pionier» («первый колонист», «сапер»), «Postbote» («письмоносец»), «Jagdreiter» («загонщик»), «Wachmann» («постовой, вахтер»), «Kurier» («посланец») и «Zohmbi» («зомби»).

Хотелось бы подчеркнуть, что анализ такого феномена, как «Стратеги Третьего рейха», интересен не только с точки зрения «чистой психологии», но и прежде всего в историческом аспекте.

История — не математика. Строгих доказательств в этой науке не существует, а сослагательного наклонения — что было бы, если бы… — она не признает. Ученые вынуждены довольствоваться противоречивыми мнениями очевидцев, которые не только по-разному оценивают одни и те же события, но даже описывают их совершенно по-разному. К сожалению, это свойство присуще человеческой психике, с ним приходится смириться. Начиная новое историческое исследование, необходимо помнить, что подавляющее большинство судебных ошибок вызвано путаностью свидетельских показаний.

Каковы же были те люди, которые руководили сначала победоносными и непобедимыми, а впоследствии отчаянно и безуспешно сопротивляющимися фашистскими войсками? Мы рассмотрим несколько репрезентативных, то есть наиболее полно характеризующих ситуацию, биографий немецких стратегов и попытаемся понять скрытые закономерности развития этого таинственного феномена — «стратеги Третьего рейха».

Следует отметить заранее, что, если список репрезентативных фигурантов, действующих в середине и финале истории Третьего рейха, более или менее ясен, то выбор интересующих нас людей, выделившихся на ранних этапах фашистского движения, — достаточно затруднителен. Трудность эта связана прежде всего с тем, что остается неясным, кого считать предтечами последующих военачальников: командование германской армии 30-х годов или главарей штурмовых отрядов. Как будет видно из рассматриваемого материала, перед Гитлером в обозначенный период стояла задача аналогичного выбора: опираться на офицерство, прошедшее сражения первой мировой войны и вымуштрованное армейской дисциплиной, или на банды головорезов, способных на любые преступления во имя сиюминутных выгод и лозунгов.

Разумеется, выбор был сделан будущим фюрером не случайно. Гитлер вообще редко принимал случайные решения. Он всегда был очень чуток к настроениям важных для него сил: богатых аристократов и предпринимателей, депутатов рейхстага, толпы на площадях, зрителей в зале.

Лично я считаю, что это был талантливый и азартный игрок, остро воспринимающий окружающую атмосферу и малейшие изменения ситуации. Он слишком многое поставил на карту и слишком уверовал в свое везение, а в результате проигрался в пух и в прах. О каком-либо военном таланте Гитлера говорить не приходится, поэтому в дальнейшем (несмотря на его фактическое руководство всеми вооруженными силами рейха в качестве главнокомандующего) он среди интересующих нас стратегов фигурировать не будет.

Адольф Гитлер, недоучившийся, политикан, всегда, даже в самых неблагоприятных ситуациях, безоговорочно верил в себя, в свой гений и свою удачу.

Адольф Гитлер, фюрер Третьего рейха, никогда, даже при самых благоприятных условиях, не доверял ни одному из своих военачальников, презирал их опыт, знания и славу. Однако противостояние фюрера генералитету существовало не только в воображении Адольфа Гитлера. В реальности оно основывалось на очень многих фундаментальных различиях. Рассмотрим некоторые из них.

* Гитлер, практически не имея никакого образования, получил неограниченную власть над страной, в том числе и над генералитетом.

*Германские военачальники, в основном, имели блестящее образование и вынуждены были подчиняться «взбалмошному ефрейтору».

* Гитлер, напоказ строго следуя аскетическому имиджу «простого человека», жил в роскоши и имел возможность распоряжаться огромными суммами.

* Его генералы, блистая помпезной формой, вынуждены были довольствоваться сравнительно небольшим жалованием и не имели права владеть крупной собственностью.

* Любые решения Гитлера были окончательными и бесспорными. Сомнение, а уж тем более несогласие с ними преследовалось по закону как уголовное преступление (принцип фюрерства).

* Любое решение любого военачальника в любой момент могло быть отменено фюрером без какого бы то ни было объяснения.

Формулируя ситуацию вкратце, можно сказать, что Гитлер действовал как самый обыкновенный тиран в тоталитарном государстве, а верховные стратеги ощущали себя случайными вассалами, которых можно было в любой момент отправлять в отставку, под арест и даже физически уничтожать. Подобные взаимоотношения не могли не вызывать у противоборствующих сторон взаимного недоверия, ненависти и презрения друг к другу. Такой постоянно напряженный психологически отрицательный фон не мог не вызывать у них стремления уничтожить друг друга. У генералов это приводило к постоянной готовности участвовать в заговорах против фюрера. Факт достаточно примечательный тем, что обсуждали и планировали эти заговоры люди, воспитанные в духе неколебимого почтения к дисциплине и вышестоящему начальству.

Сама идея «бунта» была для них неприемлема. Может быть, поэтому большинство заговоров оставались воображаемыми, ирреальными, поскольку на самом деле их никто и не собирался осуществлять. Психологическая, то есть воображаемая готовность к активному протесту (вплоть до покушения на фюрера) в достаточной степени снимала напряжение. Камень не вынимался из-за пазухи, но поддерживал самоуважение высшего генералитета Третьего рейха.

У Гитлера после июня 1934 года всегда имелась реальная возможность метафорически «уничтожать» своих противников-помощников — отправлять их в отставку. Что он достаточно часто и проделывал, перекладывая на изгоняемых вину за те или иные собственные просчеты. Ротация кадров высшего армейского состава действительно была очень велика. Надо отметить, что неожиданных пороков или провинностей у отправляемых в отставку генералов и быть-то не могло.

Гитлер очень скрупулезно рассматривал кандидатуры своих будущих военных помощников. Для него были чрезвычайно важны такие характеристики людей, как их отношение к национальной идее и нацистской партии, военный опыт, исполнительность, то есть способность полностью подчиняться воле вышестоящего начальства, отсутствие какой бы то ни было религиозности и безупречность репутации офицера. Инициативность допускалась, но не поощрялась. Другие личностные качества рассматривались фюрером менее тщательно и не имели решающего значения, если это не противоречило какому-то принятому решению. На этом нам еще придется остановиться при анализе личности Бломберга.

Высшие чины вооруженных сил Третьего рейха были очень разными людьми, отличавшимися по темпераменту, складу характера, воззрениям, склонностям и происхождению. Объединяло их безупречное служение тому, что они считали высшей ценностью. Одни служили Фюреру, другие — Великой Германии, третьи — прославленной в веках немецкой армии.

Культы были разными с различающимися мифологиями и ритуалами, но служение своему божеству оставалось всегда неизменным, чаще всего — фанатичным. Это было свойственно практически всем высшим офицерам Третьего рейха.