Читаем Не святой (ЛП) онлайн бесплатно

Перевод был выполнен в целях ознакомления каналом:

«Favorite.books1» — t.me/favoritebooks1

Информация для читателей:

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места и происшествия являются плодом воображения автора или используются вымышлено. Любое сходство с реальными событиями, местностями или людьми, живыми или умершими, является случайным.

Пожалуйста, НЕ используйте русифицированные обложки книг в таких социальных сетях, как: Тик Ток, Инстаграм, Твиттер и Фейсбук.

Предупреждение:

Обратите внимание, это мрачный мафиозный роман.

Действия, предпринятые героем, в лучшем случае сомнительны, и некоторые читатели могут счесть их провоцирующими.

Сюжет предназначен только для взрослой аудитории!

Это для тебя, читатель.

Без тебя эта история так и осталась бы в моей голове.

А теперь иди, Габриэль ждет…

Глава 1

Габриэль

Мои пальцы сгибаются по бокам — единственная эмоция, которая проявляется на моем теле. Из тяжелых густых облаков сверху льет дождь, шум которого эхом отдается в тихом месте у воды. На горизонте беспорядочно плавают суда, привозящие контейнеры с товарами, а впереди меня скрипит и стонет кран, поворачиваясь на вращающемся механизме, когда автомобиль поднимают над поверхностью воды.

Черный седан уже не был похож на машину, его кузов был смят и раздавлен, вода заполнила салон и выплескивалась через разбитые стекла, чем выше он поднимался из воды. Внутри не было тел, но мне не нужно было их видеть, чтобы понять, что они мертвы. Нам повезет, если мы найдем хоть один труп. Воды, окружающие город, были глубокими и неспокойными в такую погоду, и вероятность того, что их тела все еще находится в этом районе, была невелика. Скорее всего, они были где-то на дне, если от них вообще что-то осталось. Крики и приказы доносятся от экипажа, который маневрирует на площадке, медленно опуская машину, чтобы не уронить уже разбитый автомобиль.

Я смотрю, впиваясь ногтями в ладони. Дождь пропитал мой костюм, намочил дорогой материал и прилип к влажной коже. Капли стекают по моему лицу, застилая глаза, но я не двигаюсь и не ищу укрытия от бури. Шаги справа от меня заставляют меня повернуть голову в сторону звука: ко мне бежит мужчина, одетый в длинный бежевый плащ, большой зонт укрывает его от дождя, хотя это никак не помогает брызгам, летящим от его ног и на брюки.

— Мистер Сэйнт, — приветствует он, затаив дыхание. Я обращаю внимание на коричневую папку, зажатую в его руке и прижатую к груди, чтобы защитить ее от промокания.

Я молча протягиваю руку, и следователь нерешительно протягивает ее мне, загибая пальцы по краям, словно не желая передавать мне информацию.

Интересно.

— Прежде чем я передам это вам, мистер Сэйнт, я хочу убедиться, что вы понимаете мое беспокойство за вашу семью.

— Они вас не касаются, — сурово говорю я ему, не выдергивая папку и не выхватывая ее, поскольку он сам отдаст ее мне. — Я надеюсь, что здесь есть все. Даже доказательства, которое я просил.

— Да, сэр, это то, что вы подозревали.

— Хорошо, — говорю я

Он, наконец, отпускает папку, и я засовываю ее в пиджак, придерживая рукой.

— Пройдитесь со мной, мистер Гарретт.

Следователь сглатывает, но шагает рядом, не отставая, пока мы идем к краю, где вода бьется о бетонные блоки внизу. Белая пена взлетает в воздух, часть из них падает на землю и бежит по бетону, сливаясь с лужами дождевой и морской воды, которые уже находятся на земле.

Он нервно теребит ручку зонтика, сжимая ее так крепко, что кожа на костяшках пальцев побелела. Мужчина был напуган. Как и должно быть.

— Вы обсуждали это дело с кем-нибудь, кроме меня? — спрашиваю я.

— Нет, сэр.

Я киваю, зная, что это ложь. Я ненавижу лжецов.

Он сглатывает, переминаясь с ноги на ногу.

Позади меня машину бросили на землю, оставшаяся внутри вода выплеснулась наружу и попала на мои ботинки, принеся с собой мокрые водоросли и несколько мелких рыбок, бесполезно хлопающих на мелководье вокруг моих ног.

— Я… — мистер Гарретт запинается. — Я хочу расторгнуть нашу договоренность, мистер Сэйнт.

— Правда?

Я ухмыляюсь, небрежно протягивая руку к пистолету, спрятанному сзади за поясом. Он не замечает этого движения, предпочитая наблюдать за судами, медленно приплывающими к пристани.

— Да, мы с женой хотели бы выйти на пенсию. Немного попутешествовать.

Он хотел бежать с деньгами, которые получил за продажу информации, содержащуюся в папке. Он работал у меня уже несколько лет, знал, как все работает, как я за всем слежу и все вижу. В конце концов, он был не единственным следователем в моем штате.

Я беззвучно снимаю пистолет с предохранителя, поднимая оружие в сторону его головы.

— Мистер… — он не успевает закончить фразу, так как я нажимаю на курок, заставляя его замолчать.

Кровь брызжет мне на лицо и на белую рубашку, но я не двигаюсь, чтобы вытереть ее, наблюдая, как его тело безжизненно падает на землю, в лужу, вода в которой становится красной.

Мне не нужно приказывать убирать, поскольку двое человек уже подходят к мужчине, цепляют бетонные блоки к его лодыжкам и запястьям, затем выворачивают его карманы, кладут бумажник, ключи и телефон в сумку, а затем катят тело, бетонные блоки скребут по полу.

Они поднимают их на край, толкают ногами в воду, заставляя тело следовать за ними. Проходит несколько секунд, прежде чем он начинает тонуть, но я продолжаю наблюдать, абсолютно ничего не чувствуя, когда тело следователя начинает погружаться, вниз, вниз, вниз, поглощаемое тьмой, чтобы никогда больше не видеть света.

Я достаю из кармана салфетку и провожу ею по лицу, вытирая кровь.

— Продолжайте поиск, — говорю я окружающим меня людям. — Никто не уйдет, пока не будет найдено тело.

Я приказываю, имея в виду задачу, которая привела меня сюда в первую очередь. Это было невыполнимое задание, я знал это, но та семейная связь, которая тянет за собой горе, которое я отказываюсь показывать, заставляет меня произносить слова.

Они кивают, сами зная это.

Тело моего брата так и не было найдено, но его секреты так и не были похоронены вместе с ним.

Глава 2

Габриэль

Машина медленно выезжает со склада, под шинами хрустит гравий, а я наблюдаю за тем, как мои люди продолжают смывать кровь, окрасившую землю. Оторвав взгляд от происходящего, я опускаю его к папке, лежащей у меня на коленях, и открываю ее на первой странице.

На меня смотрят две пары глаз: одни — цвета неба, голубые, настолько яркие, что кажутся почти неоновыми на фоне загорелой кожи женщины, вторые — цвета лесного ореха¹, почти слишком большие для маленького лица ребенка, на котором они находятся.

Мальчик унаследовал все черты: темные волосы и ореховые глаза, и горе, которое я не хотел выпускать наружу, клокотало в моей груди, напоминая о боли, о потере.

Я закрываю папку, когда водитель выезжает на дорогу и вливается в плотный поток машин в районе Марина. Дождь не прекращается и не ослабевает, он неустанно хлещет по городу Редхилл, штат Калифорния, заливая пешеходов, рискующих полность быть мокрыми, и затопляя дороги. Воздух был густым от влажности, надвигался шторм, тяжелые темные тучи неслись по небу с такой же скоростью, как и вода, разбивающаяся о берега.

Мой водитель объезжает пробки, выезжая из района Марина в центр города, где дороги более оживленные, дым и смог поднимаются от машин и зданий, окружающих нас.

Редхилл на протяжении многих поколений был домом Сэйнтов. Мой прапрадед вместе со своей женой иммигрировал из Италии, положив начало правящей семье, которой теперь принадлежала большая часть города и некоторые прилегающие территории. Это далось дорогой ценой. Коррупция была глубокой, мораль была утрачена, так как моя семья до этого избивала и убивала, прокладывая себе и своей семье путь к вершине, пока никто не задавался вопросом, кто здесь главный.

Мы держали короны, и жители этого города склонялись перед нами. Теперь трон принадлежал мне. Последнему истинному Сэйнту, чья кровь совпала с кровью первого Сэйнта, ступившего на землю Редхилла и объявившего его своим.

Семья — это все, что имело значение. Мы заботились друг о друге, убивали друг за друга. Пока мы были на одной стороне, мы всегда оставались при власти. Мы контролировали деньги, наркотики, оружие.

Корпорации и предприятия приумножали наше богатство, а мы в ответ укрепляли их, поддерживали и защищали. Полицейские были на нашем содержании, правительство — в наших руках. Мы управляли всем этим, дергали за ниточки, пока они были марионетками, а мы — их хозяевами.

Никто не смог остановить нас за все эти годы, и никто не посмеет попытаться сейчас. Я буду продолжать убивать ради семьи, и то тело, которое я выбросил сегодня в воду, не было первым и не будет последним.

Я не буду оплакивать своего единственного настоящего брата, старшего из нас двоих и предыдущего правителя Редхилла, пока не найду виновного в его смерти. Все выглядело как несчастный случай: он потерял управление своей машины, погрузил ее в воду, окружающую город, и его тело унесло в море, но пока это не будет доказано, расследование будет вестись. И если я узнаю, что кто-то перешел дорогу семье Сэйнтов, наказание будет медленным. Мучительным. Я заставлю их пожалеть о том, что они родились, когда закончу с ними.

У нас было много врагов, многие хотели получить то, что имели мы, и покушения на нашу жизнь были обычным делом. Они часто выбирали таких людей, как мистер Гарретт, платили им за информацию в надежде, что они смогут что-то выведать и использовать против нас. Меня уже не удивляло, что мои люди переходили на вражескую сторону, но когда они это делали…

Именно поэтому он был мертв. Он перешел нам дорогу, продав то, что было в этой папке, одной из других семей, чтобы использовать против нас, какой именно, я пока не знал. Но я оставался на шаг впереди. Я всегда так делал.

Выехав из центра Редхилла, водитель, ориентируясь по улицам, повез меня к пляжу, где на многие мили простирались золотистые пески, море разбивалось о берег, а дождь и ветер усмиряли океан, прежде чем подняться на холм. Мой дом стоял на склоне скалы, с одной стороны которой виднелась вода, а с другой — город. Со своего балкона я мог видеть весь город, мог видеть королевство, построенное на крови, поте и слезах.

Машина останавливается во дворе перед большим, в основном стеклянным зданием, внутри которого мягко светятся огни, а сотрудники ходят по коридорам и заходят в многочисленные комнаты. Я вижу Атласа, моего сводного брата, который ждет в фойе, наклонив голову, читая что-то на телефоне.

Отношения между нами, включая его близнеца Ашера, были непростыми. Дети рожденные от неверности моего отца, имели право на семейный бизнес, но никогда не могли править. Мои предки установили правила и законы, которые мы соблюдали: дети, рожденные вне брака от прелюбодеяния, наказывались. Им отводились роли, но не корона. Атласу и Ашеру суждено было стать просто пешками, которыми я мог пользоваться. Были и другие правила, передававшиеся из поколения в поколение, и мы все их знали, включая моего покойного брата, но он хранил эту тайну и игнорировал те законы, которые укрепляли нашу семью на протяжении многих лет.

Некоторые из них могут быть архаичными, но они существовали не просто так, даже если для постороннего человека они не имели смысла.

Сжимая в руках папку, я вылезаю из машины, когда мне открывают дверь, водитель стоит и ждет, пока я войду в дом, прежде чем залезть обратно и уехать.

Атлас поднимает взгляд на меня, убирая телефон в карман, а его глаза опускаются на папку. Между его бровями образовалась складка, но он знал, что находится внутри. Все близкие мне люди знали.

— Навестите жену мистера Гарретта, — приказываю я. — Выясните, что она знает, а затем избавьтесь от нее.

Я не прошу дважды, он сам подчиняется и делает то, что я прошу.

Нахожу маму на кухне, но второго сводного брата нигде нет. Она видит папку, глаза расширяются.

— И? — я киваю один раз, и она откидывается в кресле, немного расслабляясь. — А Лукас?

— Его машину вытащили с пристани сегодня утром, — горе искажает ее черты, слезы мгновенно наворачиваются на темные глаза, рука сжимает грудь. — И нет, его тело до сих пор не найдено.

— Надежда еще есть, — шепчет она, ее голос наполнен эмоциями.

Я сомневался в этом. Лукас пропал уже три недели назад, его машину обнаружили только сейчас. Он бы не остался в стороне, не убежал, а если бы убежал, мне пришлось бы убить его самому

Но Лукас был мертв, другой альтернативы не было.

Я понимал ее горе и отрицание: ее старший ребенок умер, а она не попрощалась. Я положил руку ей на плечо и просунул перед ней папку. Возможно, это поможет ей успокоиться, пока я решаю, что делать с этой новой информацией.

Ребенок на этой фотографии принадлежал моему брату, который стал отцом шестнадцать месяцев назад. Он знал о ребенке и решил скрыть это от нас, оставив мать воспитывать ребенка в одиночку с неправильной фамилией.

Мальчик принадлежал Сэйнтам.

Он был следующим поколением.

И он должен был достаться мне.

Глава 3

Амелия

Я опаздывала. Я взглянула на часы на приборной панели своей машины: у меня было чуть больше десяти минут, чтобы проехать шесть миль по городу в час пик. Это казалось невозможным.

Не тогда, когда машины впереди меня стояли, гудки и крики отдавались эхом в шуме, который никак не способствовал движению транспорта. Не знаю, как я потеряла счет времени. В баре, где я работала, было многолюдно, даже больше, чем обычно в будний день, и я, как и другие девушки, работавшие там, была выбита из колеи. Если бы не Джулия, практически кричавшая мне, чтобы я уходила, я бы, скорее всего, все еще была там, подавая напитки и еду мужчинам, которые забредали сюда для сомнительных деловых встреч и сделок. Бар был не самым благополучным местом в городе, и богачи приходили туда только днем в течение недели.

Я в основном не обращала на это внимания. Я была не чужда темной стороне жизни, и меня не очень волновало, было ли то, что они делали, незаконным или нет.

Двигатель моей старой машины пыхтел, работая на износ, пока дворники стояли на месте, не в силах очистить лобовое стекло от падающих капель. Весь день шел сильный дождь, и если я не смогу заставить их работать нормально, то неважно, опоздаю ли я, потому что я не смогу увидеть, куда я еду.

Я наклоняюсь над рулем и сильно бью кулаком по стеклу, заставляя это чертовы палки сдвинуться на дюйм. Я делаю это еще два раза, и они, наконец, начинают вилять из стороны в сторону, очищая окно.

Мы немного продвигаемся вперед, но все равно остаемся в пробке.

Я не могла позволить себе штрафы за опоздание, которые детский сад взимал бы с меня за это.

— Шевелись! — присоединился мой голос к хору других сердитых и нетерпеливых людей, не понимая, на что или на кого я кричу, но, тем не менее, чувствуя себя лучше. Крики всегда помогали.