Читаем Эпоха «Черной смерти» в Золотой Орде и прилегающих регионах (конец XIII – первая половина XV вв.) онлайн бесплатно

Появление подобной книги в отечественной историографии было сложно представить еще буквально несколько лет назад. С одной стороны, это объяснялось достаточно ограниченным кругом использованных в отечественных работах нарративных источников, а с другой стороны, доминированием исключительно теоретических изысканий в области изучения «Черной смерти» в исследованиях как советских, так и российских ученых. В западной историографии, несмотря на наличие достаточного количества письменных источников, территория Золотой Орды и близлежащих регионов практически не исследовалась из-за доминирования европоцентризма и утвердившихся с античных времен установок на происхождение эпидемии средневековой чумы. Немногочисленные исследования западных специалистов, которые, так или иначе, затронули в своих работах данную тематику, в большинстве своем давали ссылки на исследования отечественных специалистов. Определенный прорыв в осмыслении данной тематики произошел лишь в середине 2010-х гг., когда на общей волне использования лабораторного метода полимеразной цепной реакции (ПЦР) был проанализирован геном средневекового штамма чумы, распространенного на территории постсоветских стран[1].

Тем самым была снята целая масса вопросов, относящихся к распространению «Черной смерти» на территории России. Однако, несмотря на все эти достижения, в отечественной историографии в области изучения данной темы остается достаточно большое количество «лакун». В первую очередь, это связано с отсутствием систематического анализа достаточно небольшого корпуса нарративных источников, а также некритическим использованием работ отечественных авторов.

Несомненно, что в достаточно статичном положении отечественной историографии темы не последнюю роль сыграло практическое незнание исследователями современных теоретических работ зарубежных авторов. В последние годы стали наблюдаться некоторые подвижки за счет включения в исследования по данной тематике данных, полученных лабораторным путем, по изменению климата и результатов анализа генома штамма средневековой чумы. Но, несмотря на это, о существовании отечественной исследовательской школы изучения «Черной смерти» пока говорить не приходится.

В небольшом количестве современных работ отечественных авторов до сих пор наблюдается доминирование выводов специалистов естественных наук. Исторический аспект данной проблематики пока оставался вне рамок отечественной историографии. Зачастую многие отечественные авторы грешат широким использованием устоявшихся в обществе мифов. Во-первых, это указание на исключительное распространение бубонной чумы. Во-вторых, представление о том, что в процессе распространения эпидемии средневековой чумы наибольшую роль сыграла территория Северо-Западной Руси. В то же время, как отечественные исследования, затронувшие ордынскую тематику, так и работы современных западных специалистов в области эпидемиологии и климатологии, отметили большую роль пространства Золотой Орды в процессе зарождения и дальнейшего распространения «Черной смерти» на близлежащих территориях (Центральной Азии, Северной Персии, Кавказа, Анатолийского и Балканского полуостровов и русских княжеств). По мнению многих современных ведущих специалистов, именно систематическое исследование такого государственного образования как Золотая Орда, позволяет впервые в исторической науке понять природу перехода от эндемических вспышек среди местных грызунов к масштабной пандемии людей[2].

В условиях дальнейшей глобализации и значительных климатических изменений, появления новых масштабных эпидемических заболеваний (эбола, птичьего гриппа и др.) и их последующего распространения по миру, исследования «Черной смерти» в западной историографии получили второе дыхание. Однако, в отличие от работ предыдущих лет современные исследователи, в основной своей массе, во главу угла поставили изучение изменений, произошедших в обществе, экономике и политике. Существующие тенденции в мировой историографии уже сейчас позволяют обозначить эпидемию средневековой чумы в качестве одного из важных факторов изменений исторических процессов. Поэтому ее хронологические рамки начинают рассматриваться в качестве основополагающих и для периодизации всех этапов Средних веков. Собственно, начало средневековья напрямую связывают с действием Первой пандемии — Юстиановой чумой (541–750 г.). Закат Средних веков — с предполагаемыми первыми вспышками новой Второй пандемии чумы и ее первыми волнами (1280–1453 г.). Новое время — последующие эпидемические волны Второй пандемии чумы (1460–1771 г.). Причем, начало каждой новой эпохи проявлялось в виде масштабной гибели среди населения, обострением политических и экономических кризисов, военных конфликтов. В результате, независимо от продолжения эпидемических вспышек, историки отметили масштабные изменения в политической, экономической и технологической сфере. Таким образом, историки сошлись во мнении о фактическом наступлении на пространствах евразийского континента в середине XIV в. эпохи «Черной смерти».

Собственно, процесс распространения «Черной смерти» рассматривался специалистами скорее не как одномоментный эпидемический взрыв, а достаточно растянутый во времени длительный процесс взаимодействия нескольких эпидемических природных очагов и параллельных вспышек нескольких эпидемических заболеваний. Поэтому, одной из главных целей исследования являлся анализ процесса распространения эпидемии средневековой чумы и основных последствий для Золотой Орды и близлежащих территорий. Для успешной реализации поставленной цели необходимо было решить следующие исследовательские задачи: 1) определить основной корпус нарративных источников; 2) проанализировать эволюцию взглядов и теоретические аспекты изучения темы отечественными и зарубежными авторами; 3) произвести хронологическую реконструкцию основных исторических событий и крупнейших эпидемических вспышек.

Выбор нижней хронологической границы был определен в первую очередь летописными свидетельствами и современными теоретическими наработками, указавшими на возможное возникновение первых эпидемических вспышек штамма средневековой чумы в конце XIII в. Верхняя хронологическая граница была определена исходя из информации, представленной в летописных сводах. Согласно ей, накануне возникновения в 1448 г. независимого Крымского ханства была зафиксирована крупная вспышка заболевания.

Изучение данной темы и написание данной книги было бы в целом невозможно без активного участия и поддержки со стороны профессора Юлая Шамильоглу. Именно его наработки и наблюдения позволили начать полноценную реконструкцию событий и комплексно подойти к изучению темы. Особую благодарность хочу выразить М. Грин, А.П. Бужиловой, А.Г. Ситдикову, И.М. Миргалееву, Д.М. Исхакову, И. Л. Измайлову, Д.А. Долбину и Т.Р. Галимову, чьи ценные замечания по тексту исследования способствовали более глубокому пониманию темы. Определенный вектор моих научных интересов еще в студенческие годы, а также навыки работы с историографической традицией задал мой первый научный руководитель Г.П. Мягков.

На протяжении последних трех лет мою работу поддерживал Институт истории им. Ш. Марджани АН РТ и главным образом руководитель Центра исследования Золотой Орды и татарских ханств им. М.А. Усманова И.М. Миргалеев, который фактически и стал инициатором создания подобного труда и «благословил» меня на развитие данного направления в золотоордынской историографии.

Наиболее полные данные по «Черной смерти» представлены в текстах русских летописей. Наиболее ранним памятником, отразившим эти сведения, является Троицкая летопись. Если исходить из принятой в отечественной историографии точки зрения, то одним из протографов данного источника выступает созданный в Московском великом княжестве общерусский свод начала XV в. Поэтому в тексте достаточно полно представлена информация по крупным вспышкам, произошедшим на территории Золотой Орды и Северо-Восточных русских княжеств во второй половине XIV — начале XV в. Среди наиболее подробно описанных будут «моры лета 6854 и 6872–6874» (1346, 1364–1367 гг.). Именно авторами данного летописного свода была заложена традиция описания начала распространения «Черной смерти» в 1346 г. с территории Золотой Орды, а также клиники данной эпидемии, представленной в отдельном рассказе «О море великом» с указанием на конкретное количество погибших. К сожалению, первоначальный текст данного источника не сохранился. После московского пожара он был частично реконструирован по выпискам, сделанным из нее Н.М. Карамзиным [Горский А.А., 2016: 8].

Единственной эпидемией чумы второй половины XIV в., вероятно пришедшей в Северо-Восточную Русь с территории Золотой Орды, но слабо отраженной в московском летописании, являлся «мор лета 6882–6885». К сожалению, в текстах тверских летописей XV в. нет прямых указаний на данное событие. Информация о нем широко представлена в более поздних сводах XVI в. относящихся как к великокняжеской, так и к тверской летописной традиции (Тверская и Никоновская летопись, Летопись Авраамки). Если в целом анализировать тверскую летописную традицию описания моров второй половины XIV в., то в большинстве случаев она не противоречит представленной в московских летописных сводах.

Собственно, позиция тверских летописцев по средневековым вспышкам чумы хорошо представлена в Рогожском летописце (список середины XV в.) и Симеоновской летописи (конец XV в.). Отечественные специалисты пришли к выводу, что в основе обоих источников лежат тверские летописные своды второй половины XIV — начала XV вв. В частности, отечественными историками выдвинуто предположение, что описания в сообщениях Симеоновской летописи до 1391 г. взяты из тверской редакции свода начала XV в. Это дает возможность в достаточной степени реконструировать относящиеся ко второй половине XIV в. утраченные части Троицкой летописи.

Информация относительно эпидемий чумы первой половины XV в. в Золотой Орде и в землях Северо-Восточной Руси хорошо представлена в летописных списках, относящихся к московскому великокняжескому летописанию середины — конца XV веков. Наиболее репрезентативными сводами по вышеуказанной тематике выступают Ермолинская, Типографская, Никаноровская и Вологодско-Пермская летописи, а также Московский свод конца XV в. Следует сразу же оговориться, что в основе их всех лежит, восходящий к протографу свода митрополита Фотия 1418 г., текст Софийской первой летописи. Аналогичный первоисточник прослеживается в Новгородской Карамзиновской и в Новгородской IV летописи. Среди наиболее описанных моров в данной группе летописных сводов указываются «лета 6916 и 6925–6939». Как и в случае с «мором лета 6882–6885», наиболее подробная информация об этих эпидемиях содержится в летописных сводах XVI–XVII вв. (Мазуринский летописец, Никоновская, Львовская и Софийская II, Воскресенская летопись, Новгородская летопись Дубровского). Причем, анализ представленной информации осложнялся разразившимся в 1420-е г. масштабным голодом. Зачастую бывает очень сложно определить в летописных сообщениях основную причину массовой смерти среди населения.

Всего при анализе летописных текстов можно встретить указания на три вида бедствия: «глад», «мор», и «мор на людех и конех».