Читаем Дзэн и просветление. Внутренний путь к свободе онлайн бесплатно

Традиционным вкладом в корейский буддизм, который делали и продолжают делать по сей день посвященные в духовный сан женщины, долгое время пренебрегали. Монашеские записи дают мало информации о деятельности женщин в корейском буддизме. Известны некоторые факты в отношении монахинь династии Силла, немного больше информации о женщинах-буддистках в целом за период золотого века буддизма при династии Корё, и снова нет данных относительно периода Чёсан, когда женщины страдали от угнетающей их социальной системы, а буддизм претерпевал гонения со стороны конфуцианских идеологий. Несмотря на кажущуюся невидимость, за последнюю четверть двадцатого столетия корейские буддийские монахини сделали огромный вклад в улучшение самих себя и своей традиции. Среди нынешнего поколения выдающихся монахинь ни одна звезда не сияет так ярко, как звезда Тэхэнь Кын Сыним[1]; действительно, нет другой такой монахини, которая была бы столь влиятельна как в ордене Чёгё[2], так и в корейском обществе в целом.

В современном корейском буддизме Тэхэнь Кын Сыним является одной из наиболее известных и почитаемых фигур и, конечно, одной из наиболее влиятельных монахинь за всё время существования традиции. Тэхэнь Кын Сыним имеет безупречную репутацию мастера сон[3], проведшего долгие годы тренировок высоко в горах Кореи перед тем как начать обучать.

В Корее Тэхэнь Кын Сыним широко известна как учитель, достигший глубокого прозрения и сострадания, который направлял тысячи монахинь, монахов и мирян на протяжении всей своей деятельности. В числе ее учеников есть также множество монахов, что является совершенно необычным и доселе неслыханным в монашеской традиции, где, как правило, монахини находятся в подчинении у монахов. Организованный ею более трех десятилетий назад центр дзэн «Хан Маым»[4] на сегодняшний день является одной из наиболее влиятельных корейских буддистских организаций с пятнадцатью местными и десятью зарубежными филиалами.

Способность Тэхэнь Кын Сыним охватить широкого слушателя — от буддистов, имеющих сан, до мирян — хорошо отражена в антологии «No river to cross». Ее метод обучения обезоруживающе прост и при этом весьма глубок. Она широко известна благодаря своему внутреннему проникновению в человеческую природу и своей способности оформления этого прозрения в искусные поучения, точно отвечающие нуждам ее слушателя. Построенная как традиционная индийская сутра, «No river to cross» излагает поучения Тэхэнь Кын Сыним таким образом, чтобы книга была доступной для чтения как искушенным, так и начинающим практикующим. В данном сборнике Тэхэнь Кын Сыним предстает как один из наиболее творческих и доступных современных корейских буддийских учителей, способных использовать даже самое обычное повседневное событие в качестве зерна для мельницы буддийского учения и практики.

Роберт Босвелл,

директор Центра изучения буддизма, УКЛА

Как помочь людям пробудиться ото сна? Данная проблема стоит перед пробужденными с незапамятных времен. Познав вкус свободы, они не намерены оставлять других позади. Они думают примерно так: «Когда я находился в неведении, я так же страдал, как сейчас страдают они, и вел себя так же, как ведут себя они, и не знал ничего лучшего». Видя вред, вызванный непониманием того, что всё является частью их самих и что все разделяют одну жизнь и один ум, те, кто пробудился, указывают прямо на луну, говоря: «Ты видишь?» Пытаясь спасти детей из горящего дома, они обращаются к ним как при помощи слов, так и посредством нашего ума-основания.

Иногда люди только удивленно смотрят на палец учителя, а иногда вбегают обратно в дом, говоря, что внутри теплее. Иногда пробужденные мастера плачут от безмерной сердечной боли, а иногда проливают слезы глубокой радости. Почитаемы они или проклинаемы, их нисколько не заботит. Они живут не для телесных удовольствий и не в соответствии с привычкой. Они живут только лишь для того, чтобы увидеть, как люди становятся немного мудрее, чем были, как они познают бесконечный внутренний потенциал, в котором понятия и мысли о «я» испепеляются, подобно сухим дровам в печи.

Таким мастером является Тэхэнь Кын Сыним. С состраданием и глубоким пониманием она учит каждого, кто хочет ее услышать. Она учит пути пробуждения, находя подход к каждому, так, чтобы любой, несмотря на обстоятельства, мог практиковать и пробудиться. В конечном счете нам мешают не обстоятельства, а наши мысли. Из-за наших предпочтений и антипатий, чувств вины и обиды мы в итоге живем в нами же созданном тумане, не зная, куда повернуть и как быть дальше. Тэхэнь Кын Сыним не только показывает нам, как рассеять этот туман, но помогает увидеть освобождающую силу присущей нам духовной природы.

Однако Тэхэнь Кын Сыним может лишь указать путь. Приложите ли вы это понимание к практике, зависит от вас. Раскройте в себе сокровище, превосходящее все слова, и станьте истинным духовным существом!

Чонг Го Сыним

Данная книга является переводом с английского языка материалов книг, в которых содержится учение корейского мастера дзэн (сон) Тэхэнь Кын Сыним: «The Inner Path of Freedom», в которую вошли беседы о дхарме из книги «Hanmaum Yojeon», и «No River to Cross, No Raft to Find». В последней книге почти половина из переведенных заново с корейского языка материалов книги «Hanmaum Yojeon» преобразовалась в полностью новый текст.

Что касается оглавления книги, то преимущественно я сохранила ту же последовательность глав и представленных в них тем, что и в книге «No River to Cross, No raft to Find». В плане содержания я шла путем сочетания материалов обеих книг таким образом, чтобы они максимально дополняли друг друга, — мне хотелось донести до российского читателя учение мастера Тэхэнь в максимально полном объеме, конечно, насколько это вообще возможно сделать посредством книги.

Мне, как и другим европейским переводчикам, работающим с книгами по дзэн, пришлось столкнуться с трудностями адекватной передачи смысла некоторых слов, в моем случае корейских. Нужно было сделать материалы этой книги более понятными для тех, кто знает о корейском сон-буддизме мало или совсем ничего. Поэтому я сократила употребление некоторых корейских буддийских слов, таких, например, как Han Maum, Juingong, чтобы читателю было легче воспринимать текст, не «спотыкаясь» о корейские слова.

Когда речь идет о книгах такого рода, перед переводчиком встает нелегкая, но вместе с тем интересная задача: ты должен перевести текст, содержащий в себе образ видения мира, присущего одной культуре, но не имеющего эквивалентного объяснения в языке другой. Это становится вдвойне очевидным, когда имеешь дело с книгами по дзэн-буддизму: в учениях дзэн всегда что-то остается за пределами языковых средств. Ведь истину мастер дзэн зачастую передает, не прибегая к помощи слов.

Выражаю глубокое уважение и признательность моим друзьям и братьям по дхарме — Ильгё Сыниму и Чонг Го Сыниму, которые оказали мне большую честь и доверие, предоставив замечательную возможность приобщиться к учению мастера Тэхэнь.

Оксана Файзуллина

Тэхэнь Кын Сыним родилась в 1927 году в аристократической семье. Статус семьи изначально был гарантией полного процветания, но к моменту рождения Сыним положение семьи уже было шатким: усилия японцев колонизировать Корею привели к военной оккупации страны, которая началась в 1904-м и постепенно становилась всё более жестокой. Отец Тэхэнь Кын Сыним, военный офицер при дворе последнего корейского императора, продолжал противостоять японской оккупации. В результате, когда Сыним было шесть лет, японское военное правительство завладело домом ее семьи, всем их имуществом и остававшимися у них землями. Они бежали в чем были, буквально за несколько минут до появления японской секретной полиции. Семья перебралась через реку Хан и к югу от Сеула построила горную хижину. В течение длительного времени едой им служило то, что удавалось выпросить, и то, что оставалось на полях после сбора урожая.

Безжалостное сжатие удушающей хватки Японии в отношении Кореи, падение корейского двора и жалкая ситуация, в которой оказалась семья Сыним, привели ее отца в отчаяние. Отец Тэхэнь Кын Сыним, который всегда был к ней добр и всегда был готов прийти на помощь другим людям, по какой-то причине стал изливать весь свой гнев на Сыним, свою старшую дочь. В смущении, не понимая, что происходит, Сыним сбегала от отца и как можно дольше оставалась вдали от хижины. Несмотря на то, что темнота и странные звуки ночи пугали ее, Сыним стала спать в лесу, укрываясь листьями, чтобы согреться.

Прошло около двух лет голода и холода, Сыним исполнилось восемь лет. Несмотря на то, что ее жизнь была тяжелой, внутри она стала чувствовать себя совершенно по-другому. Страх, который она испытывала по ночам от пребывания в горах, куда она сбегала, исчез, и темная ночь постепенно начинала казаться уютной, теплой и красивой. В лесу не существовало различий между богатыми и бедными, имеющими власть и не имеющими ее; все листья в лесу поддерживали друг друга и жили в гармонии. В сравнении с этим ей казалось, что внешний мир был полон неравенства и страдания.

Наиболее часто Сыним задавалась вопросами о том, кто создал ее и кто внезапно сделал бездомной, и почему другие люди так много страдали от голода и болезней. Куда бы она ни посмотрела, всюду, казалось, люди были рождены для страдания. Они жили разобщенными и занимались, казалось бы, совершенно ненужными вещами до тех пор, пока не ослабнут и не умрут. Неужели ради этого стоило жить? Каков был смысл такого существования? Интуитивно она чувствовала, что существует нечто большее, нечто фундаментальное, то, чего она пока не видела. Но что это было?

Другой вещью, которую она отмечала, было то, что ни одно дерево не было похожим на другое, и даже отдельные капли дождя были разными. Ей казалось очень странным, что всё было таким разным. Целыми днями она могла размышлять над этими вопросами, опершись о скалу или дерево, отчаянно желая познать и увидеть то, что создало ее. По мере того как она взрослела, это желание становилось настолько сильным, что иногда она чувствовала, что было бы лучше просто умереть, чем продолжать жить, не найдя ответа на эти вопросы. На фоне этих бесконечных вопросов лес был источником мира и комфорта, поддерживающего ее.

В один прекрасный день она вдруг обнаружила то, что искала: оно находилось в ней. Оно всегда находилось в ней. Оно было таким теплым и прекрасным, что она назвала его аппа, что означает «папочка». Это был не тот отец, который, как ей казалось, совсем ее не любил и перед которым она не осмеливалась появляться. Это была создавшая ее изначальная природа, истинный владелец, истинный исполнитель. Преисполненная радости от сознания того, что ее истинный отец всегда с ней, она кричала и кричала от радости: «Папочка! Папочка!»

Спустя годы Сыним, смеясь, говорила: «Если бы я не была столь молода и необразованна, я могла бы назвать это природой Будды или истинным я; но все, что я тогда знала, это то, что это преисполнено любовью и теплотой, поэтому я просто назвала его „папочка“. Я восприняла „папочку“, которого чувствовала внутри себя, как моего отца». С того времени, даже если сыним не понимала точно, что это было, она воспринимала «папочку» как комфортное для нее место и относилась к нему с любовью. Когда бы она ни позвала тихо: «Папочка!», она ощущала, будто все скалы, деревья, животные и всё остальное становились друзьями настолько близкими, что казалось, все они дышали как одно целое.

Непостижимым образом Сыним знала, что «папочка» мог ответить на все ее вопросы, поэтому полностью полагалась на него. Она делала это естественно, никогда при этом не пытаясь полагаться на окружавшие ее вещи. Сыним казался удивительным тот факт, что ей, у которой ничего не было, было дано бесконечное понимание дхармы.

Сыним чувствовала, что «папочка», ее изначальная природа, был драгоценнее, чем кто-либо другой во внешнем мире, и продолжала настаивать: «Я хочу увидеть тебя».

В ответ внутри нее, в самой глубине, возникла мысль: «Посмотри в зеркало, я там». Сколько бы раз и как долго она ни смотрела в зеркало, она видела лишь одно — свое — лицо. И ничего более. Она была совсем сбита с толку. Она никогда не слышала никаких бесед о дхарме или сутр, и не могла понять, что же она испытывала. Позже Сыним вспоминала: «Хотя мне было уже около восемнадцати лет, я всё еще не понимала истинного значения происходящего».

После освобождения Кореи в 1945 году Сыним, повинуясь своему внутреннему голосу, направилась в горы Одэ. Там жил великий мастер дзэн Ханам Сыним, с которым она встречалась много лет назад, будучи маленькой девочкой. Она останавливалась у своего дяди, жившего неподалеку от гор, и часто ходила в храм, чтобы повидать Ханам Сынима. Тэхэнь Сыним вспоминала: «У меня не было никакого понятия о таких его титулах, как „Великий сыним“, „Великий мастер сон“ и „Высшая мудрость“. Он был главой всего ордена Чёгё, но играл со мной в игры, и украдкой таскал мне с кухни угощение из поджаренного риса. Бедным и страждущим он дарил любовь и сострадание, а тем, чьи глаза горели желанием найти истину, давал знания и поддержку. Кем бы человек ни был, он с легкостью мог с ним встретиться. Его слова были простыми, но всегда содержали очень глубокий смысл. В своей просветленности он был теплым и мирным, как папочка».