Читаем Вавилонская башня онлайн бесплатно
Тэд Чанг
Вавилонская башня
Перевод: MW + Mike
Если бы башню положить на равнину Шинар, то чтобы пройти от одного ее конца до другого, понадобилось бы два дня пути. Чтобы подняться на вершину, требуется полтора месяца, если человек идет налегке. Но с пустыми руками на вершину поднимаются немногие. Остальные медленно тянут за собой тележки с кирпичами. Четыре месяца проходит с того дня, когда кирпич укладывают на тележку, и до того момента, когда его снимают, чтобы уложить на вершине.
Всю свою жизнь Хиллалум прожил в Эламе, и о Вавилоне знал только одно - что они покупают в Эламе медь. Слитки меди плыли на судах вниз по реке Карун в Нижнее море, и направлялись к Евфрату. А Хиллалум с другими рудокопами путешествовали сушей, с купеческим караваном тяжело груженых онагров. Караван шел по пыльной тропе с нагорья, по равнинам, к зеленым полям, рассеченным каналами и дамбами. Никто из них не видел башни раньше. Она показалась еще за много лиг пути, тонкая, как льняная нить, дрожащая в нагретом воздухе, она тянулась вверх из плоского комочка грязи, которым был Вавилон. Когда караван подошел поближе, комочек грязи вырос в могучие городские стены, но все взгляды все равно были прикованы к башне. Когда же путешественники опустили глаза, они заметили тот отпечаток, который башня оставила на городе: Евфрат нес свои воды в глубине широкой и глубокой долины, глина которой пошла на кирпичи. К югу от города стояли вереницы печей для обжига, которые уже не дымили. Когда путники подошли к городским воротам, башня предстала перед ними еще огромнее, чем Хиллалум мог себе представить: колонна толщиной с целый храм, и поднимавшаяся так высоко, что вершина терялась в бесконечности. Они шли, задрав головы вверх, щурясь от солнца. Нанни, приятель Хиллалума, толкнул его локтем:
- Мы что, поднимемся туда? На самый верх? - благоговейно прошептал он.
- Да. Наверх, чтобы копать. Это... против естества.
Рудокопы подошли к центральным воротам западной стены, откуда выходил другой караван. Они поспешили в узкую полоску тени под стеной, а их мастер, Бели, крикнул стражам на вершине надвратной башни:
- Мы рудокопы, что призваны из земли Элам!
Привратники зашумели. Один из них наклонился к ним:
- Так это вы будете пробивать свод небесный?
- Мы!
Весь город праздновал. Празднества начались восемь дней назад, когда был отправлен последний кирпич, и продлятся еще два дня. Днем и ночью город веселился, танцевал, пировал. Вместе с кирпичными мастерами здесь были возчики, люди с бугрящимися от окаменевших мышц ногами. Каждое утро артель начинала восхождение, они шли четыре дня, передавали свои тележки следующим, и спускались в город с пустыми тележками на пятый. Целая череда таких артелей работала на пути до самой вершины башни, но только самые нижние праздновали внизу, в городе. Для тех, кто жил на башне, заранее было отправлено вдоволь и мяса, и вина. Вечером Хиллалум с другими эламитами сидели на глиняных скамьях, за длинным столом, уставленным едой, одним из множества столов, расставленных на городской площади. Рудокопы говорили с возчиками, расспрашивали их о Башне.
- Кто-то мне рассказывал, что каменщики, работающие на самом верху, плачут и рвут на себе волосы, когда роняют кирпич, потому что потребуется четыре месяца, чтобы принести новый, но никто и внимания не обращает, когда упадет человек. Это правда? - спросил Нанни. Один из возчиков поразговорчивее, Лугатум, покачал головой:
- Да нет, это байки. Караван с кирпичами идет непрерывно, каждый день на вершину поднимаются тысячи кирпичей. Потеря одного из них для каменщиков ничего не значит, - он наклонился поближе. - Но все же есть штука, которую они ценят больше человеческой жизни. Кельма!
- Кельма?
- Если каменщик уронит свой мастерок, он не сможет работать, пока не доставят новый. Несколько месяцев он не сможет заработать себе на хлеб, значит, приходится влезать в долги. Вот почему потеря мастерка - большое горе. Зато когда падает человек, а его мастерок остается, остальные про себя радуются. Потому что следующий, кто уронит мастерок, возьмет лишний и будет работать дальше, не влезая в долги. Хиллалум ошеломленно принялся считать, сколько кирок привезли с собой рудокопы. Но тут же опомнился.
- Не может такого быть. Почему бы не посылать наверх и мастерки? Их вес по сравнению с кирпичами - мелочь. А если упал человек, это большая потеря, если только на верху нет лишнего, обученного ремеслу каменщика. Если нет, то придется долго ждать, пока другой не поднимется снизу.
Возчики расхохотались.
- А этого не надуешь, - весело сказал Лугатум. Он повернулся к Хиллалуму: - Так вы начнете подъем сразу после праздника?
Хиллалум отхлебнул пива.
- Да. Я слышал, что мы будем работать с рудокопами из западных земель, но еще не видел их. Ты об них что-нибудь знаешь?
- Они пришли из страны, называющейся Египет, но они не рудокопы, как вы. Они каменотесы.
- В Эламе мы тоже добывали камень, - сказал Нанни с набитым свининой ртом.
- Это совсем не то. Они работают с гранитом.
- Гранит? - В Эламе добывали алебастр и известняк, но не гранит. - А ты не врешь?
- Купцы, бывавшие в Египте, рассказывали, что там зиккураты и храмы строят из огромных блоков известняка и гранита. И еще из гранита там высекают гигантские статуи.
- Но ведь гранит очень тяжело обрабатывать... Лугатум пожал плечами.
- Они справляются. Царские зодчие считают, что такие каменотесы могут пригодиться, когда вы дойдете до тверди небесной. Хиллалум кивнул. Это могло быть правдой. Кто знает, что им там понадобится?
- Так ты их уже видел?
- Нет, они еще не прибыли, но ожидаются со дня на день. Но если они не придут до конца празднества, тогда вы, эламиты, будете подниматься одни.
- А вы пойдете с нами, верно?
- Да, но только первые четыре дня. Потом повернем обратно, а вы, счастливчики, пойдете дальше.
- Почему счастливчики?
- Страсть как хочется подняться наверх. Однажды я тянул с верхней артелью и поднялся на высоту двенадцати дней. Но выше ни разу не поднимался. А вы пойдете гораздо выше. - Лугатум грустно улыбнулся. - Я завидую вам, вы коснетесь свода небесна. Коснуться свода небесна. Ударить в него киркой, открыть. Хиллалуму стало не по себе.
- Не стоит завидовать... - начал он.
- Верно, - перебил Нанни. - Когда мы закончим, каждый сможет коснуться!
На следующее утро Хиллалум пошел смотреть башню. Он стоял на гигантской площади, окружавшей ее. Сбоку стоял храм, который сам по себе был бы впечатляющим, но рядом с башней он казался незаметным. Хиллалум отчетливо чувствовал ее совершенную прочность. По преданиям, башню строили такой прочной, как ни один зиккурат. Обычные зиккураты строили из простых, из высушенных на солнце глиняных кирпичей, и только на облицовку шел обожженный кирпич. А ба шню всю целиком складывали из обожженного кирпича, а скрепляли кирпичи битумным раствором. Он впитывался в обожженную глину, и застывая, становился таким же твердым, как сами кирпичи. Основание башни напоминало первые два яруса обычного зиккурата. Гигантская квадратная платформа, со стороной в две сотни локтей, и локтей сорок в высоту, с южной стороны лестница тройной ширины. На этой платформе стоял второй ярус, платформа поменьше, куда вела только центральная лестница. А на второй платформе начиналась сама башня. Квадратная, шестидесяти локтей в ширину, она поднималась ввысь, как столп, несущий на себе всю тяжесть небес. Вокруг нее как полоска кожи вокруг рукояти бича, обвивалась вырубленная в теле башни пологая дорога вверх. Нет, присмотрелся Хиллалум, их был о две, две переплетающиеся дороги. Внешний край дороги был ограничен столбами, не толстыми, но широкими, чтобы давать хоть какую-то тень. Скользя взглядом к вершине башни, Хиллалум видел перемежающиеся полосочки: кирпич, дорога, кирпич, дорога... до тех пор, пока они неразличимо не сливались вместе. А башня поднималась все выше и выше, выше, чем мог достать глаз. Хиллалум сощурился, заморгал, и почувствовал, как кружится голова. Он попятился, спотыкаясь, и поежившись, зашагал прочь. Ему вспоминалась история, услышанная еще в детстве, легенда о том, что случилось на Земле после Потопа. Она рассказывала, как вновь умножились люди во всех концах земли, и пришли в те земли, где раньше не были, как люди поплыли на край света и увидели океаны, низвергающиеся вниз, в туман, чтобы слиться там с черным водами Бездны. Как люди познали меру Земли и показалась она мала, и пожелали они узнать, что лежит за ее пределами, и увидеть остальное, созданное Яхве. Как подняли они глаза вверх, дивя сь месту, где обитает Яхве, над хлябью небесной. И как много столетий назад начали строить башню, столп небесный, лестницу, по которой смогли бы взойти люди, чтобы увидеть труды Яхве, а Яхве смог бы спуститься, чтобы посмотреть на творения рук человеч еских. Эта легенда всегда вдохновляла Хиллалума, легенда о тысячах людей, занятых непосильным, непрестанным трудом - но исполненным радости, ибо работали они, чтобы постичь Яхве. Он был несказанно рад, когда вавилоняне прибыли в Элам за рудокопами. Но теперь , когда он стоял у подножия башни, все его чувства настаивали на том, что не может быть на земле ничего столь высокого. И он не чувствовал земли под ногами, когда глядел на башню. Сможет ли он взойти на это?
В утро восхождения вся вторая платформа от края и до края была уставлена крепкими двухколесными повозками, выстроенными в ряды. Большая часть из них была загружена всевозможной снедью: мешки с ячменем, пшеницей, чечевицей, луком, финиками, огурцами, лепешками, сушеной рыбой. Без счета громадные глиняные кувшины с водой, пальмовым вином, пивом, козлиным молоком и пальмовым масл ом. Другие возки были загружены добром, словно только что с базара: бронзовыми сосудами, камышовыми корзинами, полотном, деревянными скамейками и столами. Здесь же стояли откормленный бык и козел, несколько жрецов прилаживали им шоры, чтобы животные н е видели края тропы и не боялись высоты. Когда они доберутся до вершины, животных принесут в жертву. Там же стояли повозки, груженные кирками и кувалдами рудокопов, с кузнечным инструментом. Еще мастер потребовал доставить множество повозок с дровами и снопами камыша. Лугатум стоял у возка, подтягивая веревки, которыми были привязаны дрова. Хиллалум подошел к нему.
- Откуда взялось это дерево? Я не видел лесов с того дня, как мы оставили Элам.
- Это из северных лесов. Их посадили, когда башню только начали строить. Срубленные деревья сплавляют вниз по Евфрату.
- Вы посадили целый лес?
- Вы посадили целый лес? - Хиллалум был потрясен.
- И так вот получили все необходимое дерево?
- Большую часть. На севере были вырублены целые чащобы, а бревна сплавляли вниз по реке. Лугатум проверил колеса повозки, откупорил небольшую кожаную фляжку и полил немного масла между осью и колесом. К ним протискивался Нанни, глядя на улицы Вавилона, лежавшие внизу.
- Никогда еще я не был так высоко, чтобы увидеть сверху целый город.
- И я тоже, - ответил Хиллалум. Лугатум лишь усмехнулся.
- Пошли. Все повозки уже готовы. Вскоре всех людей поделили, по двое на каждую повозку. К повозке крепилось две оглобли с веревочной упряжью. Рудокопов чередовали с опытными людьми, чтобы караван шел в нужном ритме. Лугатум с напарником тянули свой возок сразу за Хиллалумом с Нанни.
- И помните, - объяснял Лугатум, - между вами и передней повозкой было десять локтей. На поворотах тянет только правый, так что каждый час будете меняться. Люди уже потянули свои повозки вверх по пандусу. Хиллалум с Нанни нагнулись, перебросили веревки через плечо, выпрямились, подняв передний край повозки вверх.
- Пошли! - скомандовал Лугатум. Они налегли на веревки и повозка тронулась. Когда она сдвинулась с места, тянуть оказалось не очень тяжело, и они медленно закружились вокруг башни, приближаясь к пандусу. На подъеме снова пришлось подналечь.
- Это что, легкая повозка? - пробормотал Хиллалум. Дорога была чуть шире повозки, как раз, чтобы между повозкой и стеной мог пройти один человек. Она была покрыта кирпичом, в котором за много столетий колеса проели две глубокие колеи. Над головами возчиков вздымался свод, сложенный из широких квадратн ых кирпичей. Колонны справа были достаточно широкими, чтобы дорога походила на тоннель. Если не смотреть вправо, то даже не чувствовалось, что находишься на башне.
- Ты не поешь, когда долбишь шахту? - окликнул Лугатум.
- Если порода легкая.
- Тогда спой песню рудокопов. Пожелание долетело до слуха других рудокопов, и вскоре вся группа уже пела.
Тени укорачивались, и они поднимались все выше и выше. Вокруг был только свежий воздух, и здесь, в тени колонн, было куда прохладнее, чем внизу, на узеньких улочках города, где полуденная жара убивала ящериц, перебегавших дорогу. Если выглянуть через край, было видно темный Евфрат, зеленые поля, тянущиеся на целые лиги, пересеченные поблескивающими под солнцем каналами. Вавилон был занятным лабиринтом тесных улиц и зданий, ослепительно сияющих гипсовой побелкой; он становился все меньше и меньше, прижимаясь к основанию башни. Хиллалум снова тянул справа, ближе к краю, когда услышал какие-то крики с нижнего уровня. Он подумал, что следовало бы остановиться и посмотреть вниз, но не хотел прерывать движения. Потом, через край он все равно не рассмотрит как следует, что же там случилось.
- Что там такое? - обернулся он к Лугатуму.
- Кто-то из твоих друзей-рудокопов испугался высоты. Такое случается у тех, кто поднимается в первый раз. Такие ложатся на пол и не могут подниматься дальше. Но так низко это случается с немногими. Хиллалум понял его.
- Нам знакомо подобное, у рудокопов-учеников. Некоторые не могут спуститься в шахту, боятся, что их завалит.
- Правда? Никогда не слыхал про такое. А ты как чувствуешь себя на высоте?
- Ничего. Хиллалум покосился на Нанни, и оба поняли, что это не совсем так.
- Ладони потеют, ага? - прошептал Нанни. Хиллалум потер ладони о грубые волокна веревки и кивнул.
- У меня тоже, когда я шел с краю.
- Может быть, нам тоже шоры надеть, как быку с козлом? - ухмыльнулся Хиллалум.
- Как ты думаешь, когда поднимемся выше, мы тоже испугаемся высоты?
