Читаем ЛЕВЫЕ АЛЬТЕРНАТИВЫ ДЛЯ ЕВРОПЫ Брюссель, Европейский Парламент, 16 мая 2012г. онлайн бесплатно

ЛЕВЫЕ АЛЬТЕРНАТИВЫ ДЛЯ ЕВРОПЫ

Брюссель, Европейский Парламент, 16 мая 2012г.

СТЕНОГРАММА ЗАСЕДАНИЯ КРУГЛОГО СТОЛА

Татьяна Жданок (депутат Европарламента, группа Зеленые/Европейский свободный альянс, Латвия): Добро пожаловать всем участникам Круглого стола. Я хотела бы представить наших приглашенных докладчиков и сразу же передать им слово. Рядом со мной – Джульетто Кьеза, бывший член Европейского Парламента. Он хорошо известен как журналист, человек, который пишет о политике. С недавних пор его знают в Италии, и я надеюсь, что и в Европе как создателя политического движения Альтернатива. Я очень рада представить вам нашего гостя из России – Сергея Кургиняна, который хорошо известен в русскоговорящей среде, так как является звездой телевизионных дискуссий по темам политики и современной истории.

Сергей Кургинян является лидером недавно созданного движения Суть времени. Нашими гостями являются также Захари Захариев из Болгарии, член Социалистической партии и глава фонда Славяне, и Пьеро Паглиани из Италии, который работает вместе с Джульетто Кьеза в движении Альтернатива. Я очень рада, что мой коллега, депутат Европарламента Хельмут Шольц из группы Объединенные левые участвует с нами в этой дискуссии.

Джульетто Кьеза (Политическая лаборатория Альтернатива, Италия): Я буду говорить по-английски, хотя мой русский, наверное, лучше. Во-первых, я очень благодарен Татьяне Жданок за организацию этой встречи, которая есть нечто оригинальное, поскольку создана необычная возможность поиска общего языка различных интеллектуалов.

Моя оценка состоит в том, что мы живем в очень драматической ситуации в Европе. Я так считаю. Но она драматическая не только для Европы, но и для всего мира. И я постараюсь сфокусировать внимание на некоторых фундаментальных вопросах, касающихся того, что делать всем тем, кто понимает основные элементы нынешнего кризиса. Это означает, что я хотел бы начать с определения этого кризиса. Потому что оно не очевидно. Это не спонтанный кризис, он является структурным системным кризисом. И он не может быть решен за счет спекулятивных проходных решений. И он не может быть разрешен отдельными государствами поодиночке. Поэтому нам нужен некий международный, широкий и комплексный подход.

Сложность западни, в которую мы попали, обусловлена тем, что партии и движения слева и справа не смогли найти общего объяснения происхождения этого многогранного кризиса.

Системный кризис носит глобальный характер. Все иерархии глобальной капиталистической системы были оспорены возникающими новыми мощными актерами. В то же время в процессе переоценки капитала произошли слишком большие структурные изменения. Наиболее заметным эффектом этого явилось массовое производство гигантских долгов. Что происходило параллельно с невообразимым увеличением виртуальной денежной массы. Эту политическую панацею применяли и применяют на Уолл-стрит и в лондонском Сити. Но на данный момент уже очевидно, что она не работает вообще. И, к сожалению (или, может быть, к счастью) кажется, что они на Уолл-стрит и в лондонском Сити не нашли никакой другой идеи. Нет идеи, как выйти из ситуации, и это для меня очевидно.

Все сегодня после встречи госпожи Меркель с Оландом говорят о необходимости роста. Но Запад будет прямиком идти к рецессии. Даже Китай замедляет свой рост. И вряд ли произойдет какое-либо ускорение в ближайшем будущем, если смотреть на вещи реально. Причиной является то, что мы сейчас достигаем пределов роста, которые были предсказаны в 70-е годы Римским клубом.

Кризис – это не только финансовый кризис. Это сложная, комплексная система кризисов, включая кризис в области энергетики, изменение климата, кризис с отходами, продовольственный кризис, кризис демократии, кризис водоснабжения. Если мы попытаемся решить только кризис финансовой системы, мы ничего не сделаем для создания условий для роста. И я считаю, что рост невозможен в ближайшем будущем.

Правящая финансовая элита, про уровень информированности которой обо всех сложностях мне известно, пытается переложить тяготы кризиса на плечи отдельных национальных государств, что значит – на народы этих стран. Это порождает социальную и политическую катастрофу.

Европейская болезнь поставила нас перед лицом демонтажа Европейского социального пакта и Европейской социальной модели. Что в свою очередь порождает обнищание не только традиционного рабочего класса, но и большинства среднего класса. Это означает, что миллионы людей будут подвержены нищете.

Ни одна европейская политическая элита не в состоянии пойти на нанесение такого ущерба обществу. Она опасается полной потери политической привлекательности в среде своих избирателей. А ведь это происходит повсюду – во Франции, в Италии, в Греции, в Германии и, возможно, во всей Европе. Это одна из причин, почему международные финансовые элиты, люди, которых я называю "суперклан", берут власть в свои руки. Посмотрите на Марио Браги, Марио Монти, Лукаса Пападимоса – все они ставленники Goldman Sachs.

«Вашингтонский консенсус» – система, призванная грабить развивающиеся страны, - в настоящее время распространился на весь западный мир. Без исключений. В рамках каждого национального государства стоимость кризиса была перенесена на плечи низших классов с применением насилия, которое росло по мере того, как уменьшались позиции этих классов во власти. Власть оказалась сосредоточена в финансовых центрах, принадлежащих Нью-Йорку и Вашингтону через Лондон. Транснациональные власти по-разному связаны с различными странами, но на самом деле нигде не принадлежат местному сообществу, которое по-прежнему признает и боготворит американское руководство.

Конструкция европейского Монетаристского союза и валюта как таковая – евро – демонстрируют свою неприспособленность по отношению к условиям текущего конфликта. Неолиберальная система, на которой базируется Европа, не в состоянии преодолеть противоречие, вызванное доминированием этой системы. Европейское руководство полностью зависит от этой линии, поскольку она была заложена в основу Маастрихтского и Лиссабонского договоров, которые проявили, таким образом, зависимость от «Вашингтонского консенсуса». Наиболее вероятным результатом будет широкомасштабная потеря капитала, очень похожая, но, вероятно, гораздо более худшая, чем та, что произошла в 1939 году.

Но мы должны учитывать, что после этого ситуация будет сильно отличаться от той, что сложилась после Второй мировой войны. Вероятность того, что возникнет новый длительный значительный материальный рост, равна нулю. Предположительная перезагрузка будет крайне сложной из-за одновременного и взаимосвязанного экологического и ресурсного кризисов. Гораздо более вероятно, что последует погружение мировой системы в ситуацию длительной рыночной анархии и потрясений. Если только не возникнет и не победит новое мировоззрение глобального характера.

Когда огромное облако пыли, образовавшейся во время текущей социальной катастрофы и распада монументальной пропорции, рассеется, мы увидим только стагнацию и рецессию. Взрыв пузырей современной экономики и государственные долги послужили спусковыми механизмами для распада. И это не может быть объяснено или списано на инструмент влияния какого-либо внешнего врага. Потому что распад пошел из самого сердца системы. Не существует врага. Все идет изнутри.

Это является причиной нанесения духовного и материального удара по условиям жизни населения, принадлежащего ко всем социальным слоям, причиной для атаки на занятость, на государство всеобщего благосостояния. Более нет пространства для достижения консенсуса, милостиво полученного от среднего класса из страха перед грабежом его заработной платы. Теперь эту зарплату уже невозможно еще больше отобрать.

Китай силен, Индия сильна, Бразилия сильна, Турция сильна. Бедность на Западе сейчас сменяет общество изобилия. Полтора миллиарда человек должны быть насильственно приучены к экономии и к сокращению демократического пространства. И, наконец, с 11 сентября 2001 года началось нарастающее навязывание войны. Это, возможно, делается для доведения ситуации до превентивных ядерных войн. Одна из самых удивительных вещей заключается сейчас в том, что самая большая опасность на горизонте – это большая война. Но никто не рассказывает в средствах массовой информации об этой угрозе и о том, что мы находимся в большой опасности. Никто не говорит об этом.

Мы считаем, что попытки управлять системным кризисом в границах капитализма являются разрушительными, опустошительными и угрожают катастрофой. Сейчас необходимо срочно как-то собрать общеевропейское учредительное собрание, которое я называю Генеральными Штатами Европы. Цель – координация совместных усилий, определение целей, обмен знаниями, интерпретация исторического момента и стратегии сопротивления, подготовка к гигантскому переходу к устойчивому миру в гармонии с природой. Генеральные Штаты должны объединить, во-первых, страны бедного юга Европы. Но мы не будем ограничиваться ими. То же самое противоречие связывает всю Европу, и падение одного государства влияет на все остальные.

Пространство демократии становится все меньше. Центры политической власти и власти капитала считают, что это поможет им победить сопротивление и протесты, которые происходят в отдельных странах. Но они не в состоянии справиться с борьбой, которая скоординирована и готова начаться во многих местах в разных странах одновременно.

Но я бы хотел сделать еще одно дополнение. Если есть большая опасность большой войны мы, европейцы, должны думать, какой выбор мы можем сделать между сторонами. Источник сегодняшних бедствий происходит из Соединенных Штатов. Мы находимся в начале конца американской империи. Большая проблема в том, что американское лидерство и так называемое американское общественное мнение не в состоянии понять этого. То есть принять этот факт. В то же время Соединенные Штаты Америки являются самой вооруженной страной мира. Если мы будем с ними, мы попадем на войну сначала в Иране, а после Ирана – в Китае.

Через пять лет мы будем иметь дело с Китаем, который станет в полтора раза больше. При нынешних условиях на этой планете нет места одновременно для Запада, для Китая, для Индии. И в очень короткое время ситуация станет очевидной для нас.

Мы должны планировать так, чтобы Европа имела возможность препятствовать этому дрейфу. Требуется новое видение международных отношений, соответствующее этой угрозе. Я считаю, что нам нужен очень серьезный сдвиг в наших отношениях с Россией. Европа сама по себе может сделать не очень много. Располагая новым сильным стратегическим партнерством с Россией, Европа может сделать игру.

С другой стороны, мы должны начать реформирование Европы. Как можно скорее. Мы нуждаемся в новом демократическом союзе, свободном от подчинения Атлантическому союзу, независимом по отношению к правилам (а лучше – свободном от правил) американской финансовой системы. То есть нам нужен новый европейский конституционный процесс, радикально меняющий облик нынешнего Европейского Союза. С очень мощным Европейским парламентом, с европейским демократическим правительством, Европейским Центральным банком, который будет зависимым от потребностей европейских народов, но свободным от диктата Международного банка.

Это, конечно, огромная задача. Но я считаю, что нынешний Европейский Союз совсем не подходит для задачи предотвращения войны и спасения от внутренней социальной катастрофы.

Сергей Кургинян (Движение "Суть времени", Россия): Я благодарен Татьяне Жданок за приглашение. Она для меня, во-первых, давний друг, а, во-вторых, она герой движения за права человека в Прибалтике. Настоящий герой, настоящий гражданский лидер. И, в-третьих, она блестящий математик. И я, как ни странно, начну с этого.

У нас с Татьяной есть (теперь уже, к сожалению, был) общий знакомый по фамилии Арнольд, который занимался теорией катастроф. Я хочу сказать, что кризис есть что-то прямо обратное катастрофе. В Китае есть понятие «исправление имен». Давайте давать вещам правильные имена. Когда мы говорим «кризис», мы говорим о Шумпетере и определенном типе проблем, то есть о том, что у вас возникают некоторые трудности, с которыми организм справляется, на которые он реагирует, в которые он вводит новые свои ресурсы, которые он преодолевает, и вы выходите на новый виток. Это определенный тип реакции организма на определенные вызовы.

Катастрофа – это нечто совсем другое. Я приведу простейший, может быть, не совсем приятный пример. При воспалении легких или при гриппе может наступить повышение температуры. Соответственно, организм начинает бороться, переламывает некие вирусы, определенное вторжение нездоровых сил и выходит из этого очищенным. Но при онкологии температура не повышается, как известно. Происходит плавная, быстрая или медленная, деградация организма, с которой он практически не борется. Поэтому, когда мы говорим, что происходящее сейчас является кризисом, есть ли у нас доказательства этого как научного понятия? Ведь катастрофа может длиться пятьдесят лет, может – семьдесят, может – сто. Бывают медленно разворачивающиеся катастрофы. Именно академик Арнольд, известный у нас в стране, да и во всем мире, больше всего занимался катастрофами. Он показывал, какого типа эти катастрофы. Почему сразу все происходящее нужно было назвать кризисом? Это нужно было доказать!

Посмотрим теперь, как организм борется с происходящим. Он печатает деньги. Сначала это был способ борьбы, который использовали за океаном. А потом это стало способом борьбы, навязанным Европе. Или принятым Европой (я хочу быть предельно корректным). Но это же не есть способ борьбы по-настоящему?! Нет никакой мобилизации. Нет интеллектуальной повестки дня. Нет ничего, подобного Римскому клубу в далекую эпоху. Все происходит в полусне. Люди обсуждают повестку дня, избегая самых больных стратегических вопросов.