Читаем Похититель снов онлайн бесплатно

Стивен Р. Лоухед

Dream Thief (1983)

^©Перевод с англ. В. И. Грушецкий, 2023.

Аннотация

Действие начинается на огромной космической станции, висящей в точке Лагранжа между Землей и Луной. Доктор Спенсер Рестон занимается исследованиями сна в проекте изучения дальних космических полетов. Однако в ходе исследований с ним начинают происходить странные события. Чтобы разобраться в происходящем, Рестону приходится посетить сначала Марс, где он едва не гибнет, но потом перед ним открывается тайна марсианской цивилизации, а затем Индию, где ему предстоит вступит в схватку с Похитителем снов. Тем временем космическая станция захвачена, и герой принимает деятельное участие в ее освобождении, решая главную загадку — кто и с какой целью воздействует на сны людей.

…Мужчина спит. Куча нервов и сухожилий свободно раскинулась на кровати без признаков движения. А внутри работает мозг, он чем-то занят. Техническая периферия бдительно следит за внутренней активностью человека, контролируя магистрали нервов.

В состоянии покоя сеть обычно темная. Искры электрических импульсов гоняют сообщения вдоль аксонов туда и обратно. На их концах отдельные крошеные светлячки соединяются и начинают путешествие вверх по позвоночнику, подобно полуночным поездам, спешащим в город. В конце концов, они достигают места назначения и посылают свои импульсы в сложнейшие схемы мозга; там на миг вспыхивает огонек и затухает. Если не считать этих мгновенных точечных вспышек, в системе темно и тихо.

Постепенно искр становится все больше; поступают новые сообщения, каналы наполняются. Линии начинают гудеть, их переполняет энергия. Световые импульсы мчатся к месту назначения; где-то глубоко в лабиринте их прохождение отмечено слабым свечением. Вскоре вся недавно темная паутина наполняется искрами света, электрической пульсацией. Мужчина просыпается…

Спенс снова видел сны. Он ощущал их постоянное присутствие, как смутный шепот, отголосок слов. Они тревожили. Но после них не оставалось ничего, на что можно было бы показать пальцем. Там, во сне, было слово, которое прекрасно подходило для описания сна, но он никак не мог его вспомнить и потому чувствовал себя, как загнанная лошадь.

Теперь, девять недель спустя после начала проекта, он уже не был так уверен, что хочет продолжать в нем участвовать. Странная мысль. Почти три года он работал только ради возможности проверить свои теории в самом уважаемом центре развития: орбитальной космической лаборатории GM. Год ушел на то, чтобы грамотно составить заявку на грант. Ему никто не помогал. И вот он здесь; несмотря на серьезные возражения, его проект принят. Отступить сейчас — значило совершить профессиональное самоубийство.

Спенс осторожно поднял голову с подушки, снял контрольную шапочку — тонкий пластиковый шлем с нейронными датчиками — и повесил его на крючок над постелью. Конечно, интересно, как прошло ночное сканирование, но уже не так интересно; он поймал себя на мысли, что заинтересованность в эксперименте слабеет. Помнится, когда проект только начинался, он просыпался и скорее бежал в диспетчерскую посмотреть очередной скан. Теперь такое желание посещало его все реже, хотя иногда все же приходило. Он пожал плечами и побрел в крошечную санитарную кабинку, с которой начинались утренние процедуры.

Выйдя из каюты, он отправился в комиссариат, так и не зайдя в диспетчерскую. «Потом отмечусь», — подумал он, на самом деле не очень заботясь о том, зайдет ли туда позже. Он направился вниз по оси и присоединился к общему потоку. Космическая станция, даже такая огромная как «Дженерал Моторс» — или Готэм, как ее называли те, кто считал ее домом, — начинала приедаться. Он мельком окинул взглядом своих коллег, студентов-кадетов, и вспомнил, что находится в окружении самых ярких умов планеты. Но сегодня он равнодушно скользнул глазами по лицам людей, торопливо идущих в сторону Браун-холла, и подумал: «Должно быть что-то еще». Знание ведь должно освобождать, не так ли? Но что-то Спенс не чувствовал себя очень свободным.

Ему вдруг захотелось затеряться среди нетерпеливых студентов, и он позволил толпе затянуть себя в лекционный зал. После небольшой заминки в дверях он вошел и упал в мягкое кресло. Верхний свет потускнел, и автомат выдвинул капюшон из сиденья прямо перед ним. Спенс рассеянно нажал кнопку на подлокотнике кресла, и капюшон скользнул обратно в гнездо. В отличие от окружающих, Спенс не собирался сегодня делать заметки.

Он слегка повернулся влево и вздрогнул, обнаружив рядом с собой скелет. Запавшие глаза скелета мигнули в ответ на его пораженный взгляд, тонкая кожа лица скривилась в гримасе. Наверное, это должно было означать сердечную улыбку.

— Меня зовут Хокинг, — скрипучим голосом представился призрак.

— А я — Рестон. — Во рту у Спенса пересохло, и он облизнул губы.

Сосед был ужасающе худым. Кости торчали под кожей, как на макете, а голова неуверенно покачивалась на слишком тонкой шее. «Господи, да ему место на больничной койке!», подумал Спенс. Хокинг выглядел слишком слабым даже для того, чтобы выдержать лекцию.

Однако сосед вольготно чувствовал себя в высокотехнологичном пневмокресле; его тело, — вряд ли он весил больше восьмидесяти фунтов, — тонуло в подушках. Больше всего Хокинг напоминал мумию в саркофаге. Тонкий пучок проводов выбивался из основания черепа и исчезал в изголовье кресла. Очевидно, контрольная система, подумал Спенс; кресло следило за жизненными показателями своего сидельца.

— Вы с какого уровня? — задал Спенс вопрос. С подобного вопроса начинался практически любой разговор между жителями Готэма.

— Уровень А, сектор 1. — Хокинг моргнул.

Спенс впечатлился. Ему еще не приходилось встречать никого, кто достиг бы подобного уровня. Для большинства людей это являлось чисто теоретической возможностью.

— А вы? — Хокинг слегка наклонился в сторону Спенса.

Спенс колебался. В обычное время он бы с гордостью сообщил свой уровень, но сейчас ему стало неловко.

— Уровень С, — сухо сказал он, и на этом все закончилось. Спенс знал, что большинство его соотечественников так и не продвинулись дальше низших секторов Е-уровня. Даже сотрудники центров повышения квалификации относились в основном к уровню D, хотя не ниже сектора 2.

Спенс поймал себя на том, что беззастенчиво пялится на соседа. Хокинг неловко поерзал в кресле. Видимо, он страдал каким-то нервно-мышечным заболеванием и плохо контролировал мышцы.

— Извините, — сказал Спенс. — Просто я никогда раньше не встречал никого с А-уровнем. Вы, должно быть, гордитесь собой. — Он знал, что это звучит глупо, но слова уже вырвались.

— Ну, в этом есть свои преимущества, — кивнул Хокинг и снова изобразил улыбку. — Между прочим, мне тоже нечасто попадается народ с уровнем С.

Спенс не понял, шутка это или нет. Правда, в обычной жизни тройки были редкостью, а четверки и подавно, но на Готэме и того, и другого хватало. Прежде чем он успел задуматься, Хокинг снова заговорил.

— На чем специализируетесь, доктор Рестон?

— Я сплю, — саркастически ответил Спенс.

— А-а, сновидец…

Спенса кольнуло при мысли, что призрак может разбираться в его проблеме. Он уже заметил, что голос Хокинга исходит не из его губ, а из динамиков по обе стороны головы. Кресло усиливало голос и придавало ему жутковатое механическое звучание. У Спенса сложилось впечатление, что Хокинг разговаривает сам с собой дуэтом. Хокинг заметил его взгляд и понизил тон. А ведь Спенс только подумал об этом… Никогда не видевший редких и дорогущих биороботов, Спенс не мог не подумать: а на что еще способно чудо-кресло.

Лекция началась и закончилась незаметно. Спенс ничего не запомнил. Его полностью занимало ощущение, что человек, сидящий рядом с ним, наблюдает за ним, оценивает его с какой-то неизвестной целью. Спенс то и дело ерзал в своем кресле.

Дождавшись конца лекции, он встал и повернулся, намереваясь сказать Хокингу, что они еще увидятся. В орбитальном университете, каким бы огромным он ни был, неизбежно встретишь знакомых. Да только Хокинга уже и след простыл. Спенсу показалось, что в дверях мелькнуло белое яйцевидное кресло, но он не был уверен.

Спенс направился к ближайшему кафе. Они удобно располагались на каждом уровне станции, поскольку ученые просто не стали бы думать о своем кофе, располагайся оно чуть дальше нескольких шагов. Спенс взял один из синих круглых подносов и пластиковую кружку.

У стены кафе он налил себя кофе и добавил в горячую черную жидкость изрядную дозу заменителя сахара. Мысли вернулись к тому дню, когда он покинул Землю. Он еще помнил силуэт отца, размытый набегающими слезами, и ощущал в воздухе мягкий запах апельсинов. Они тогда сидели за столом под апельсиновым деревом в центре зала для посетителей наземной базы GM.

— Просто расслабься, — говорил отец. — Так ты не потеряешь сознание. Не забудь…

— Я не забуду. Но, ты же знаешь, сейчас уже все по-другому.

— Я бы хотел, чтобы твоя мать тебя видела. Она бы гордилась…

— Я знаю, папа. Я знаю.

— Как думаешь, ты ведь можешь писать время от времени? Я, конечно, не очень понимаю в твоих исследованиях, вообще в том, чем ты занимаешься, но мне бы хотелось знать, как ты. У меня ведь кроме тебя никого не осталось…

— Это называется «Влияние длительного космического путешествия на функции человеческого мозга и характер сна». Я участвую в проекте LTST. Это исследования контролируемого сна в длительном космическом полете. Я же говорил тебе.

— Ты и Кейт. Вот и все. — Похоже, отец не слушал меня.

— Я постараюсь писать, но ты же знаешь, как у меня с этим.

— Ну, пару строк время от времени ты можешь черкнуть, просто чтобы я знал, как ты.

Громкоговоритель, спрятанный в ветвях дерева, затрещал: «Шаттл GM «Колосс» готов к старту. Просим пассажиров занять места в салоне».

Они смотрели друг на друга. Именно тогда Спенс впервые увидел, как плачет отец.

— Эй, папа, я тоже буду скучать по тебе, — сказал он тогда фальшивым голосом. — Я вернусь через десять месяцев и все тебе расскажу.

— До свидания, сынок, — фыркнул отец. На лице Айриса блестели двойные дорожки от слез.

Они неловко обнялись, и Спенс ушел.

Спенс все еще видел слезы на глазах отца, помнил, как он стоял в своей любимой рубашке с рукавами под апельсиновым деревом, глядя ему вслед, потрясенный и одинокий.

Насколько мог разглядеть Спенс, вокруг простиралась сплошная гряда пологих холмов. Наверное, ранняя весна; воздух был холодным, а небо — серым и пасмурным. Вдалеке среди холмов люди несли что-то тяжелое. Он двинулся к ним, чтобы получше рассмотреть.

Это были сплошь старики и женщины, крестьяне, одетые в лохмотья. Они шли босыми, хотя некоторые обматывали ноги тряпками с соломой, чтобы не мерзнуть. Длинными костлявыми руками они держали плетеные корзины, наполненные камнями. Они тащили их к грунтовой дороге, гуськом. Корзины явно тяжелые; некоторые сгибались в три погибели под тяжестью.

Спенса охватила жалость к этим несчастным. Вокруг работали люди, они выворачивали камни из земли. Белые камни, большие, как буханки хлеба. Спенс наклонился, чтобы помочь пожилой женщине поднять тяжелый груз. Он посоветовал ей отдохнуть, но она не обратила внимания на его слова. Она даже не взглянула на него, и вообще не подала вида, что заметила его присутствие.

Он отошел к другому человеку, потом к третьему, но результат был один и тот же — его никто не замечал. Наконец Спенс сел и принялся размышлять над бесполезностью своих попыток предложить помощь. Он заметил, что воздух стал мертвенно тихим, а когда поднял глаза, никаких крестьян уже не было. Они ушли по дороге. Он остался совсем один. Внезапно земля мелко задрожала, и у него из-под ног вынырнул белый камень. Спенс озирался: из земли появлялись все новые камни, словно просыпались маленькие вулканы. Спенс испугался и побежал по полю, надеясь догнать уходящих.

Он догнал крестьян на высоком берегу реки. Внизу бурлила темная мутная вода. Люди бросали камни в воду. Он взбежал наверх как раз тогда, когда последние крестьяне опорожнили свои корзины. К своему ужасу, он увидел, что в корзинах лежали не камни, а головы. Он подошел ближе и успел узнать головы Хокинга и Тиклера, а в последней голове узнал свою собственную.

— Видите сон, Спенсер? — Ничей голос звучал у него в голове из ниоткуда.

— Да.

— Тот же самый?

— Да. Только теперь он кончился.

— Поспите еще немного. Проснетесь по сигналу…

Высокий неестественный сигнал вырвал Спенса из глубокого сна. Он развернулся в кресле и взглянул на часы над консолью. Он проспал всего двадцать минут. Тиклера не видно. Он потер лицо руками и подумал: что за удивительная способность у его помощника исчезать как раз тогда, когда он нужен. Поднялся с кресла, потянулся.

Через полминуты в комнату ворвался Тиклер и с порога начал извиняться.

— Прошу прощения, что заставил ждать, доктор Рестон. Вы давно здесь?

— Думаю, около часа, — зевнул Спенс.

— Э-э, меня задержали. — Заостренное лицо Тиклера блестело от пота. Легко было заметить, что он сильно взволнован. Спенс решил, что новый сеанс начинать уже поздно. Хватит на сегодня.

— Может быть, попробуем еще раз ближе к вечеру. До тех пор вы мне не понадобитесь. Вижу, у вас другие дела в другом месте?

Тиклер смотрел на него, склонив голову набок, как будто рассматривая какую-то новую разновидность грибных спор. Он почесал подбородок.

— Хорошо. Тогда до вечера. — Он приготовился исчезнуть, но тут Спенс протянул ему стопку сложенных распечаток, их все равно надо было расшифровать и занести в толстый бортовой журнал — совершенно бессмысленная задача, поскольку тот же компьютер, который выдал информацию, мог ее и зафиксировать. Но Спенс предпочитал делать это по старинке.

Тиклер со вздохом забрал распечатки, отнес в соседний отсек и принялся за работу. Спенс немножко понаблюдал за его затылком и вышел из лаборатории, направившись в Центральный парк — огромное пространство, заполненное тропическими растениями, усердно поглощающими углекислый газ, выделяемый пятнадцатью тысячами жителей Готэма. Парк образовывал живой зеленый пояс вокруг всей станции и обеспечивал естественные условия для отдыха и развлечений. Обычно здесь было многолюдно, но не шумно, люди искали убежища от тирании алюминиевых и пластиковых интерьеров. Спенс с удовольствием заблудился бы среди папоротников и кустов, лишь бы не думать об очередном наступающем дне.

Войдя в парк, он понял, что выбрал самое лучшее время для посещения — здесь было практически пусто. Две-три гуляющие пары и несколько администраторов на скамейках. Воздух теплый и влажный, пахло землей и корнями, зеленью и водой: он знал, что климат парка создается искусственно, но не мог отделаться от мысли, что все именно так, как было бы на Земле.