Читаем Ночная фиалка (СИ) онлайн бесплатно

Виолетта

Где-то вдалеке скрипнула тяжелая железная дверь. Затем раздалось множество шагов, словно там проходила колонна из 20 человек. Скрежет ключей о замочную скважину, два оборота и дверь в комнату допроса распахнулась с такой силой, будто ее выбыли. Ко мне в комнату вошли двое мужчин. Один не высокий, но коренастый. Со смешным ежиком на голове и большим кривым носом. Второй высокий, худощавый. Блондин с омерзительным шрамом на лице. Они сели напротив меня и какое-то время мы так и просидели молча, лишь сверля друг друга

оценивающими взглядами.

— Итак….. — протянул второй и почесал себя по затылку. — Будем знакомиться, Ветта?

— Спасибо, но я, пожалуй, откажусь. Староваты, не находите? — уголки губ первого слегка дрогнули и он перевел свой взгляд на бумаги. Пролистав несколько страниц, он вновь посмотрел на меня, вот только ничего хорошего в этом взгляде я не обнаружила.

Молодец Виола, нашла время шутить.

— Виолетта Романовна — вдруг прозвучал его мелодичный голос. Таким голосом бы детей успокаивать, но меня он пробирал до мурашек по коже. — Вы обвиняетесь в покушении на убийство, поджег и проституцию. Есть что сказать в свое оправдание?

— Все, что произошло с этой старой потаскухой она заслужила сполна. Жаль это не моих рук дело. Тогда бы одним покушением это не закончилось.

— Хорошо… — вновь протянул первый и оттянул воротник своей рубашки. — Тогда мы хотели бы услышать Вашу версию событий.

— Мою версию событий? Серьезно? Разве это мне сможет как-то теперь помочь? — конечно, не поможет, но и молчать глупо. Пока тебе дают говорить — лучше говорить. — Ладно. Начнем с самого начала?

Мужчины переглянулись, уселись поудобнее и синхронно кивнули.

— Меня зовут Воскресенская Виолетта Романовна. Мне 18 лет. Родилась 5 апреля где-то очень далеко от этого проклятого городка. Единственным моим родителем была мама. Она умерла в возрасте 30 лет, когда мне только исполнилось 12. Я никогда не знала бабушку и дедушку, как и своего отца. О своих родителях мама часто рассказывала забавные истории. В эти моменты она светилась счастьем, и оно было таким заразительным. Невозможно было не смеяться над ее рассказами, моим любимым по сей день является о рыбалке. Она смешно показывала, как дедушка ловил рыбу руками, штанами и порой сапогами. А бабушка каждый раз тряслась и вопила, когда рыба дергалась, лежа перед ней на разделочном столе. Отчего они прекратили общаться, она никогда не говорила, я видела как счастье и веселье в ее глазах тут же сменяется безграничной болью. Со временем я прекратила спрашивать и об этом.

С отцом все еще хуже. О нем мама не говорила от слова совсем. Кто он, как его зовут, где он живет и как он выглядит — я не знаю, по сей день. Даже отчество мама мне дала свое, то есть моего дедушки. После смерти мамы я пыталась отыскать какую-то информацию в маминых вещах и документах. Но, как оказалось, ничего нового я там не нашла. То ли она сама не знала ничего о нем, то ли настолько ей было неприятно о нем вспоминать, что мама решила похоронить его для себя. И для меня заодно.

Ещё я знаю, что когда мне было всего пару месяцев, мы с мамой приехали в этот город. Откуда — очередная загадка. Поселились на окраине, в небольшом, но очень уютном домике. Все, что теперь у нас было это кухонька, смежная с гостиной, одна маленькая спальня, ванная комната с маленькой старой жестяной ванной и небольшая, но просторная терраса. А ещё свой участок, где мы с мамой любили сажать различную зеленушку и ягоды.

Жизнь постепенно стала налаживаться. Меня отдали в престижный детский сад, и все было хорошо до первого класса. Девочка из нашей параллели стала рассказывать нашим сверстникам о том, что моя мама работает шлюхой. Да-да, именно шлюхой. Она это услышала от своей мамы и тети, когда те сплетничали вечером на кухне за чашечкой чая. Я, конечно же, налетела на нее с кулаками. Жаль длилось это недолго и ее волосы так и остались на ее глупой башке. Как таковой драки не произошло, нас вовремя разняли заведующая и воспитатели. Конфликт, конечно, они попытались замять, насколько это было возможно, но эта история никуда не исчезла. С каждым днем я слышала все чаще сплетни о своей маме. Потом пошли насмешки и перешептывания. Иногда я дралась, чаще надо мной посмеивались и порой издевались.

Знала ли я до того самого случая кем работает моя мама? Знала. Она это особо и не скрывала. Работала в соседнем городке, но и это не помогло. Оба этих города слишком малы. А люди здесь живут злые. Единственное их развлечение — промывание костей неугодным им горожанам. Одним словом слухи разлетаются со скоростью света.

Я, конечно, обижалась на нее, винила ее какое-то время после всех этих событий, но не долго. Можно ли донести до 8 летнего ребенка, почему ты зарабатываешь на жизнь не как все, а торгуя своим телом? Трудно, но казалось, для мамы нет ничего невозможного. Разговор с ней по душам пошел мне на пользу. Разговаривали долго и много, не один день и даже не одну неделю. Потом мы договорились, что больше к этой теме мы не вернёмся.

Во второй класс я поступила уже на домашнее обучение. Как вы уже смогли догадаться, друзей у меня не было, больше не было. Многие сами отвернулись от меня, кому-то запретили родители поддерживать хоть какое-то общение с дочерью шлюхи. Да и откуда им было взяться, если 90% своего времени я сидела в 4 стенах, носа не показывая на улице. Мама предлагала уехать, но я отказалась. Какая разница, где мы будем жить, если исход будет один и тот же?

И вот, в один прекрасный день ее не стало. День действительно был прекрасным. Мы вместе позавтракали, сходили по магазинам и немного покопались в саду. А потом она вдруг схватилась за сердце, встала и улыбнулась своей самой обворожительной улыбкой. Все произошло так быстро, до сих пор не верится, что ее больше нет.

Я помню день, когда на пороге нашего дома появилась очень красивая женщина, немного старше моей мамы. Она была облачена в красное приталенное платье, а на ногах у нее была пара симпатичных туфель на непристойно высоком каблуке. Лёгкий макияж и ярко красные губы очень сочетались с ее ослепительно белыми зубами. Представилась Элеонорой, маминой близкой подругой.

Она помогла организовать похороны, а после сообщила, что намеревается взять меня под опеку. Как реагировать на такое заявление я точно не знала, но разве много нужно ребенку для счастья? Видя мою растерянность, она любезно поведала мне о моей участи. Рассказала много ужасных историй про детские дома, до сих пор мурашки бегут по коже. И о том, как там живётся девочкам, особенно моей внешности. Она вся была олицетворением заботы, любви и благодетели. Она дала мне время все обдумать. И, в конечном счёте, я ей поверила. Поверила, что она желает мне только добра, желает просто быть рядом и заботиться обо мне. Потому, что я дочь ее любимой подруги. Потому, что она сама прошла через детский дом, так она говорила. Если бы только я могла тогда знать, как сильно ошибаюсь в своем решении, и к чему все это приведет ....

Виолетта

Я мало что видела в этой жизни. И мало чего могу вспомнить. Точнее сказать воспоминаний много, но светлых и воистину приятных почти не осталось. Я могу вспомнить свою маму. Какой красивой и веселой она была. Ее шикарные черные волосы, словно шелк, часто были заплетены в тугую косу или собраны в высокий несуразный пучок. Каждое утро она готовила оладьи на завтрак. Чаще их мы ели со смородиновым вареньем, иногда со сметаной или медом.

Помню, как она заваривала чай, шаг за шагом. Сперва ошпарить чайничек, потом высыпать туда высушенные крупные чайные листья, а дальше дело за твоим воображением. Мне же нравился чай с апельсинами и мятой. Я часто выбегала на кухню в своей пижаме и босыми ногами, усаживалась поудобнее в самом углу, аккурат у входной двери, и наблюдала за ее плавными и мелодичными движениями. За тем, как она порхает по кухне, словно бабочка среди цветов. За тем, как она пританцовывает в такт музыке из радиоприемника. За тем, как ее руки творят воистину чудесные вещи всего лишь с парой ингредиентов из холодильника.

Сегодня так же прекрасно светит солнце. Его лучи крадучись пробираются через довольно плотные кухонные занавески, а я стараюсь в точности повторить все мамины действия. Прошло чуть больше 6 лет со дня ее гибели, а я до сих пор ощущаю ее присутствие рядом. Словно она никуда и не уходила. Словно моя жизнь не рухнула с крутого утеса прямо вниз. Куда-то в неизвестность.

Запахи заполоняют кухню, и я уже слышу, как начинает оживать это место, которое стало мне самым настоящим домом. Публичный дом "Парадиз", единственный в округе, такой порочный и грязный, но не менее родной. Я поселилась здесь еще совсем ребенком. Удивительно, но именно здесь я и завела друзей. Работала на кухне, иногда помогала прибраться в зале, училась, все также удаленно. Школу менять я не стала, всё там уже было до боли знакомым. Да и уроки всё равно проходили дистанционно, это было удобно.

Многие до сих пор удивляются, как Эле удалось оформить надо мной опеку. Ведь всё было сделано очень быстро, без каких-либо дополнительных проверок и комиссий. Они явно никогда не бывали у нас. Здесь, после заката, за закрытыми дверьми твориться настоящая вакханалия. Да, место порочное, но всё же довольно приличное. Этой женщине явно нет равных в организации идеального досуга. Судьи, приставы, генералы, криминальные авторитеты и обычные предприниматели. Даже служители господа сюда заглядывают каждый четверг. Именно у нас вы можете встретить всех самых влиятельных мужчин и даже женщин нашего города. Порой мне кажется, что её связи настолько безграничны, что иногда я удивляюсь, почему она еще не баллотировалась в мэры, депутаты или даже в президенты.

Это место стало домом не только для меня, но и для многих обездоленных, покинутых всеми девушек. Элеонора была одной из них. Она стояла у истоков создания борделя, работала здесь, потом стала руководить. Самая опытная и самая старшая из ныне живущих здесь. Я могу понять, почему ей так тяжело расстаться с этим местом. С домом. С семьей…

В этом году мне исполняется 18 лет. И уже через два месяца я закончу свое обучение. Раньше мы часто с мамой мечтали о будущем. Она когда-то планировала поступать в медицинский, но по стечению не самых лучших обстоятельств ей пришлось отказаться от этой затеи. Поэтому я совсем не задумывалась о других вариантах. Мне тоже безумно хотелось попасть в медицинскую академию. В память о маме, в память о самом родном человеке на этом свете.

Из моих мыслей меня выдернули шаги за спиной. Варвара. О ее появлении всегда можно узнать еще до того, как увидишь. Порой мне кажется, что она выливает на себя каждый день по флакону духов. Уж слишком сильный запах приторно сладкий, ее любимый. Еще долгие часы после ее ухода этот запах обязательно будет преследовать тебя, сводя с ума.

Уверена, в умеренном количестве это был бы вполне себе приятный аромат, но сейчас его слишком много. Так много, что остатки моего ужина намереваются покинуть мой желудок. Я в спешке распахиваю оконные створки и наполняю легкие свежестью весеннего утра.

— Варь, я очень тебя люблю, но меня тошнит от твоего присутствия… — стыдливо опускают глаза в пол, стараясь не смотреть на свою подругу, а она лишь заходится раскатистым смехом.

— Прости Летти! Сама же знаешь, что не могу я пользоваться туалетной водой вечерами.

— И поэтому ты надеешься, что этот запах въестся тебе под кожу? — изогнув одну бровь, я все же сдаюсь и прикрываю полотенцем свой нос. — Нужно запретить тебе проносить сюда духи. А лучше запретить всем продавать их тебе!

— Какая же ты бука, Летти. А чем это так вкусно пахнет? — она подходит к плите и с наслаждением тянет носом. — Обожаю, когда ты готовишь, дорогая.

— Умоляю, сделай что-нибудь с этим запахом, пока мы еще живы.

— Всем доброе утро красотки! — в столовую врывается Лика и, сметая всё и всех на своем пути, ловко опускается на один из стульев за столом.

— И тебе не хворать, дорогая. — Варя целует ее в щеку, а в глазах Лики собираются слезы.

— Господи, Вааааря! Иди. В. Душ. — грозно и по слогам чеканит Лика и отталкивает от себя Варвару.

— Да пошли вы, девочки! — фыркает подруга и пулей вылетает из комнаты.

Лика никогда не была тактичной, но мне всегда очень импонировала ее прямолинейность. Поэтому и за советами я чаще всего обращалась именно к Анжелике. Помню, когда она только появилась здесь, я очень удивлялась. Она безумно красивая и безумно умная девушка. Мне кажется, если бы Лика, конечно, этого захотела, смогла добиться не малых высот в науке. Или же открыть свое дело. Но, она здесь. Рядом со мной. И это ее абсолютно осознанный выбор.

— Ты уже поговорила с "ведьмой"? — прозвучал ее нежный и мелодичный голос, вновь возвращая меня в реальность.

— Нет, еще нет. — говорить об этом мне сейчас не хотелось и я принялась накрывать на стол.

Знаю, что нужно сделать этот шаг, просто подойти и озвучить свои планы. Но как же это сложно. Хоть Элеонора и была моим опекуном, и вроде даже пыталась обо мне заботиться, исходя из её конечно же слов, это всё никак не меняет того факта, что сукой она была отменной.

— Думаешь, потом будет проще? — Лика преградила мне путь и опустила свои тонкие, изящные ручки на мои плечи. — Тебе здесь не место Вия. И ты сама это прекрасно знаешь.

Только не это!

Лика отчетливо дала понять, что соскочить с этой темы мне в этот раз не удастся. Она забрала у меня из рук тарелку с еще горячими оладьями и поставила ее на стол.

— Ты умница, Вия. Я верю, что ты сможешь выбраться отсюда пока ты — еще ты.

— Но ты же здесь? И ты — это всё та же ты, что и была 2 года назад. Почему же думаешь, что «там» мне будет лучше?

— Потому что ты слишком …… невинная для этого места. А я, просто обожаю секс. И моногамия явно не мой конек! — ее тонких губ касается обворожительная улыбка, и она возвращается за свой стул.