Читаем Любовь и кровь в снегах и льдах. Роман и повести онлайн бесплатно

«Пирамиду» я проглотил жадно, как больной — спасительную таблетку

Не помню уже, в каком году мне впервые попалась в руки эта книга. Но практически сразу она произвела огромное впечатление в нашей компании и разошлась на цитаты и реплики

Книга, которую нужно поставить на свою полку в ряд лучших произведений альпинистской отечественной литературы

Когда книга залпом прочиталась, я подумала, что совсем отстала от жизни, чуть не пропустила очевидный бестселлер, который, видимо, истрепали уже все знакомые

«Пирамида» о той эйфорийной предперестроечной альпинистской жизни, по которой многие из нас, чего греха таить, порой скучают

Автор смог добиться, наверное, самого главного: и сорокалетний мастер спорта, и студент-новичок из альпклуба университета будут читать ее с одинаковым интересом; историю перелистать приятно, когда ты был ее участником, и захватывающе интересно — когда она повествует о совершенно неведомом

Книга, которая разбередила мне сердце

Очарование «Пирамиды» в талантливо переданной атмосфере, духе того времени, в художественно переданной документальности жизни — историки по этой книге смогут изучать эпоху

Очень верная интонация, знакомые шутки студентов, полностью сохраненное ощущение времени

Книга удивительна тем, что очень остро пробуждает ощущение твоего личного ушедшего советско-походно-студенческого времени, с его бесшабашностью, отвагой, простотой, дружбой, романтикой. Сразу после прочтения я стала доброй, грустной и задумчивой. Через несколько дней — решительной, бескомпромиссной и деятельной. Хочется успеть то, что еще можно… много чего хочется успеть! И хочется разобраться что же действительно важно в жизни

Верно ухваченная автором основа проходит сквозь все годы и всех людей, увлеченных общей идеей

Эту книгу перечитывал в своей жизни бесчисленное количество раз, уж точно больше, чем любую другую книгу. И сколько еще буду ее: зачитывать до дыр… Вообще, завидую тем, кто прочтет ее впервые — уж больно это сильные ощущения

Когда-то моя практически настольная книга

Как сын сверстников героев «Пирамиды», увидел наконец, чем дышали родители… и понял, что воздух был тот же, только способы дыхания отличаются

Это лучшая книга об альпинизме из всего, что вышло в последние годы. Рекомендую прочитать ее всем, кто в разные советские годы занимался альпинизмом. Прям ностальгия замучает:-)

Читал я с большими паузами, погружаясь в нахлынувшие воспоминания, потому как автор описывал не просто эпоху, которая уже никогда не вернется, — он описывал в том числе и мою жизнь, которая до того никогда не была объектом литературных описаний

Лично я читал эту книгу в самолете, смеялся до слез, потом плакал, снова смеялся. Пока не дочитал, не могли меня из самолета выгнать. Мегакнига!

УДК 82-311.2

ББК 84 (2Рос=Рус)

© Григорий Сидько, 2011

© Обложка: Алексей Парфенов, 2011

Мутное от грязи окно во всю стену ярко освещалось весенним солнцем. Пыльные макеты и пустые чертежные доски навевали тоску. По углам серебрилась паутина, лоснящиеся обои свисали клочьями. На письменном столе, заваленном едой, возвышалась полная воды стеклянная банка. Кипятильник поднимал со дна редкие пузырьки воздуха. Работало радио.

«Тридцать лет, — говорила ведущая, — трудится на фабрике "Красный треугольник" Валентина Ивановна Калашникова. Исполнительный работник и отзывчивый товарищ, Валентина Ивановна заслуженно пользуется уважением сотрудников по цеху. По итогам за год бригада формовщиков, в которой работает Валентина Ивановна, вышла на первое место по объединению, в чем немалая заслуга и самой Валентины Ивановны, трудолюбие которой не раз отмечалось похвальными грамотами и ценными подарками. Сегодня Валентине Ивановне исполняется пятьдесят лет. Любящую жену, добрую маму и заботливую бабушку поздравляют муж, две дочери и четыре внучки Валентины Ивановны. Они просят передать для нее песню в исполнении ее любимой певицы Нани Брегвадзе. Мы с удовольствием присоединяемся к поздравлениям. Доброго здоровья, счастья и долгих лет жизни вам, уважаемая Валентина Ивановна!»

«Я еще не успела испить свою осень, — раздался голос певицы, — а уже снегопад сторожит у ворот. Он надежды мои, как дороги, заносит и грозит застелить надо мной небосвод…»

Вода в банке шумно закипела, и в комнату вбежала толстушка лет двадцати восьми с целлофановой упаковкой в руках. Выдернув шнур из розетки, она вынула кипятильник и повесила на вбитый в чертежную доску гвоздь.

— Сэ-негопад, сэ-негопад, не мети мне на косы… — подражая грузинскому акценту, девушка всыпала в кипяток немного заварки, плюхнулась на стул и принялась внимательно разглядывать пакет, прощупывая через упаковку его содержимое.

— Маякова, апельсины! — на пороге комнаты появилась женщина в распахнутом зимнем пальто с двумя сумками в руках.

— Я же говорила! — девушка отложила пакет в сторону.

— Некоторые, правда, уже подгнивать начали… — поставив сумки на стул, женщина сняла пальто и бросила его на кульман, взметнув клуб пыли.

— Так у них всегда так! Держат до последнего момента, пока не сгниет.

— Забирай свои, — женщина пододвинула к столу одноногий вертящийся табурет и отломила кусок булки.

Хлопнув дверью, в комнату быстро вошел худой мужчина лет пятидесяти, одетый в домашний вязаный свитер и пузырящиеся на коленях пятирублевые джинсы.

— Чаю! Чаю! Скорее чаю! — мужчина прошел в угол комнаты, упал в глубокое кресло, раскрыл лежащий на захламленном столе дипломат, вынул какие-то листки, быстро просмотрел их, некоторые отложил в сторону, другие кинул обратно и захлопнул дипломат. — Убегаю в «Спецтоннель»!

— Какой «Спецтоннель», Сергей Сергеевич?! — опешила женщина. — Мы же с вами договаривались на сегодня! Вы же обещали!

Мужчина не реагировал, сосредоточенно роясь в ящиках своего стола.

Девушка обернулась в его сторону:

— Сергей Сергеевич, тебя «Сети» просили зайти.

— Тятя, тятя, наши «Сети» притащили мертвеца… — продолжая что-то искать, мужчина привычным движением похлопал себя по карманам.

— Бросаете, значит, Сергей Сергеевич? В такой момент? Ну ладно, Сергей Сергеевич. Идите в свой «Спецтоннель», куда хотите, хоть на Северный полюс! А нас тут пусть лишают премий, увольняют с работы, раз вам все равно! — обиделась женщина.

— Ну почему сразу же мой «Спецтоннель»? Это же, можно сказать, наш «Спецтоннель»!

— Я уже налила. Тебе булку намазать? — спросила девушка.

— Только вообще не надо мне, пожалуйста, ничего говорить про еду! — неожиданно занервничал мужчина.

— А что такое, Сергей Сергеевич? — заинтересовалась женщина.

— Что такое, что такое, вообще! Теперь они еще спрашивают, что такое!.. Вы же меня там бросили вчера в лаборатории! Оставили на растерзание этим волкам!

— Как это мы вас бросили, Сергей Сергеевич?! — возмутилась женщина. — По-моему, так вас просто за уши оттуда было не вытащить!

— Вы что, не знаете, можно подумать, вообще, кто там работает? — мужчина поднялся с кресла. — Это же банда подлецов!

— Да ты вспомни, Сергей Сергеевич, — засмеялась девушка, — как вы тут под Новый год к концу дня просто падали со стульев!

— Что такое, вообще, что за диверсия? — мужчина обшарил куртку, висевшую на спинке кресла. — Где мои сигареты?

— У меня на столе, — сказала девушка.

— Ну вот, вообще, всегда так… — мужчина надел куртку, кепку, взял дипломат, подошел к столу и присел на краешек стула, на котором стояли сетки с апельсинами.

Взяв чашку, он сделал, обжигаясь, несколько торопливых глотков. Потом продекламировал:

— Я хочу напиться чаю, к Маяковой подбегаю. А пузатый от меня…

— Сергей Сергеевич, ну ты нахал! — возмутилась девушка.

В этот момент дверь в комнату распахнулась.

— Девчонки! — раздался звонкий женский голос. — Давайте быстрее, касса уже открылась!

Женщины, как по команде, вскочили, схватили кошельки и убежали.

Оставшись один, мужчина отпил еще немного, встал, поправил кепку, выключил радио, поднял дипломат, взял со стола девушки пачку сигарет и торопливо вышел вслед за ними.

В комнате стало совсем тихо. Только негромко гудел вентилятор, поигрывая страницами недочитанной газеты.

Вдруг на верхнюю часть окна надвинулась бесформенная тень. Постоянно видоизменяясь, она немного проползла вниз и остановилась. Затем с наружной стороны к окну прилепилась мокрая щетка и стала его тереть, отчего по стеклу потекли мыльные разводы. Потом в верхней части окна, сдвигая грязную воду в сторону, проехал стеклоочиститель, приоткрыв кусок ярко-синего неба.

С каждым новым движением окно становилось все прозрачнее, и, когда очистилась большая часть стекла, с той стороны стал виден Андрей. Он сидел на маленькой доске, подвешенной с помощью строп и металлической рогатины к двум потрепанным веревкам. На нем были черные вельветовые брюки, заправленные в желтые резиновые сапоги, и красная куртка. Сбоку болталось полное мутной воды белое пластмассовое ведро.

Убрав последнюю полосу грязи, Андрей прислонился лицом к стеклу и, оградив ладонями глаза от солнца, с любопытством заглянул внутрь. Потом смотал закрученные на рогатину веревки и съехал вниз.

За окном сияло безоблачное небо. Плавно выгибались вдали купола соборов. Вспыхивали солнечными зайчиками жестяные крыши. Терялись в дымке расплывчатые очертания парков и скверов. Бесшумно двигались по улицам потоки маленьких машин. Бесшумно плыли по каналам крошечные моторные лодки.

По коньку старинной крыши осторожно кралась за голубями худая рыжая кошка. На мгновение она замерла, подняв мордочку на солнце, и ее зрачки сузились до тонких черных щелочек.

На крыше Пушкинского театра актер в черном фраке и белой рубашке что-то громко декламировал, глядя в листок с текстом и широко размахивая в такт правой рукой.

С крыши Дворца пионеров за актером угрюмо наблюдала бригада кровельщиков. Подставив солнцу болезненно-белые рахитичные тела в наколках, кровельщики обедали, развалившись на рулонах рубероида.

Перегнувшись через каменные перила балкона, прапорщик внутренних войск с автоматом за плечами считал вслух мчавшиеся по улице черные правительственные лимузины. Пущенный из соседнего окна бумажный самолетик, описывая круги, плавно опускался вниз.

Растрепанная старуха в обвисших тренировочных штанах и домашних тапочках быстро шла по дорожке парка, непрерывно бормоча что-то себе под нос. За деревьями мелькало здание школы. Несколько подростков сидели на берегу замусоренного водоема и мутили прутьями воду, пытаясь подтащить к берегу раскисший бумажный самолетик, лежавший на поверхности.

Старуха неожиданно остановилась рядом.

— Кто из вас старший? — строго спросила она.

Школьники одновременно вскочили, но самый бойкий, оттеснив остальных, первым подбежал к ней:

— Я! Я самый старший!

Старуха показала узловатым пальцем на воду:

— Сейчас приедет милиция и водолазы. Будут искать моего сына, утонувшего в пруду. Если хотите, можете помочь.

На крыльце школы стояла молоденькая учительница. Прижав к груди журнал успеваемости, прикрыв глаза и подставив лицо солнечным лучам, она вдыхала ароматный весенний воздух и улыбалась чему-то своему. Девочка с ранцем за плечами осторожно тронула ее за рукав:

— До свидания!

— Всего хорошего, Анечка… — не открывая глаз, учительница закинула свесившуюся на лоб прядь за ухо и подставила солнцу другую сторону лица.

Девочка сбежала по ступенькам к ожидавшей внизу бабушке. Порывшись в ее сумке, нашла яблоко и сразу же начала его грызть.

Гуляя, девочка и бабушка прошли через парк, миновали пруд и вышли на асфальтовую дорожку, тянущуюся вдоль огороженного металлической сеткой детского сада.

Детсадовские дети уныло копались в песочнице, лазали по металлической ракете. Некоторые дружно раскачивали уходящую вверх толстую ржавую проволоку, вделанную в большой бетонный куб, врытый в землю возле самого забора.

— Дядя! Дяденька! — кричали они.

Привлеченная странным зрелищем, бабушка остановилась.

В этот момент в шаге от нее на асфальт шлепнулось ведро с битумным лаком, обдав ее и внучку с головы до ног черной вязкой жидкостью. Потеряв дар речи и проследив взглядом по проволоке, они увидели высокую металлическую трубу котельной, на самом конце которой стоял Сергей.

Чумазый, в пропитанных битумом штанах, ватнике и подшлемнике, держась рукой за широкий раструб, из которого валил густой черный дым, Сергей завороженно смотрел на них сверху. Потом, словно очнувшись, медленно отцепил от верхней скобы обмотанную вокруг пояса веревку и начал спускаться вниз.

Уютно расположившись на теплом, освещенном солнцем подоконнике институтского коридора, две студентки читали конспекты и попеременно кусали сладкую булку. Напротив висел стенд. Крупная надпись сверху гласила: «Альпинизм».

— А вон тот ничего, милашка, — одна из девушек облизнула пальцы и, оттопырив мизинец, указала в сторону стенда.

— Который? — рассеянно глянула подруга.

— Да вон тот, внизу, где написано «Выборг»!

— Да где?!

Первая девушка сползла с подоконника и, встав на цыпочки, ткнула пальцем в отсвечивающую солнцем фотографию шерпы Тенцинга, запечатленного в базовом лагере на леднике Кхумбу после своей знаменитой победы над Эверестом.