Читаем Чудесное зерцало онлайн бесплатно
В ту достопамятную эпоху на пять тысячелетий воссияли три драгоценные святыни[2], положив основание великому закону веры, названному в честь Будды[3], учение которого будто по озарению свыше было изложено достойнейшими и мудрейшими из учеников, теми, кто, посвятив все силы разума и воли немеркнущему гению учителя, запечатлели мысли и слова его проникновенных речей в обширнейшем собрании трактатов, таких, как «Колесо закона», «О первопричинах», «Книга правил», «Книга назиданий» или «Откровение закона» и многих прочих. Это составило восемьдесят четыре тысячи текстов[4], в коих сохранено все сказанное наставником после того, как он, утвердившись на высоком троне из травы под золотым баньяном, известным как благословенное древо бодхи[5], в борении преодолел пять зол[6], осмыслил четыре истины, вооружился восемью знаниями, обнаружил девять совершенных добродетелей, одержал шесть славных побед и достиг высочайшей мудрости, полный безмерного сострадания ко всему живому и сущему, будь то
В далекие времена на знаменитом острове Забу расцвело славное царство Яммания[18]. И было оно тридцати шести юзан[19] в окружности, двенадцати юзан в поперечнике. Никто не мог одолеть это царство, ибо славилось оно семью атрибутами неприступного государства: крепостными стенами из камня, глубокими рвами, земляными валами, множеством смертоносных орудий, извергающих огонь, неисчислимым войском с боевыми колесницами, бдительными стражами у пограничных застав и мудрыми военачальниками. Правители же Яммании издавна владели четырьмя искусствами побеждать врага — умением заверить, подкупить, разобщить и покарать. В стране скапливались в изобилии все драгоценности мира, а жили в ней люди разных сословий — были тут архаты, аскеты и брахманы[20], были тут и миряне — богачи и бедняки. А уж столица славной Яммании застроена была так тесно, что между домами и курица не могла пролететь, — девяносто девять миллионов домов внутри городских стен, девяносто девять миллионов снаружи. По всему царству росли и множились города, большие и малые, возникали деревни и селения — девять тысяч девятьсот девяносто крупных городов насчитывалось в Яммании, девять тысяч девятьсот девяносто мелких, сотни миллионов деревень и селений. По воде и по суше протянулись торговые пути, процветала торговля, богатели купцы. Многочисленное войско Яммании во главе с тысячью военачальников подчинило сто соседних правителей на острове Забу.
А царствовал тогда в славной Яммании Махаразейнда, великий обладатель золотого дворца и зонта, наделенный всеми шестью добродетелями справедливого монарха, состоящими в том, чтобы воздерживаться от дурных поступков, подавать пример благочестивой жизни, неустанно вводить новые законы, не предавать забвению найденные истины, печься о счастливом будущем своих подданных, блюсти их пользу в настоящем. Махаразейнда всегда помнил о четырех опорах государевой власти — щедрой милостыне, добрых речах, радении о благе подданных, близости и единении с ними — и потому следовал в своих деяниях десяти заповедям благородного правителя: свято исполнял долг веры, щедро жертвовал богам, не обходил подаянием нуждавшихся, был мягок в речах и поступках, не выказывал гнева или злобы, не обижал ни монахов, ни мирян, не притеснял подданных поборами, великодушно прощал чужую вину, судил и решал по совести, смирял свои порывы и желания. Таков был властитель царства Яммания. Его благородную супругу звали Атуладеви. Подобно государю, она неуклонно следовала по пути добродетели, а обликом своим являла редкое соединение всех пяти совершенств женской красоты[21].
Точно владыка неба Тиджамин[22] и божественная Тузитадеви[23], восседали царь с царицей на троне под роскошным балдахином в тени восьмистворчатого белого зонта, благословленные брахманами, в окружении блестящей свиты — будто светоносные солнце и луна среди небесных звезд. Связанные золотою нитью любви, царственные супруги вели жизнь, полную блаженства. И вот небо послало им дочь-царевну.
Со дня рождения была окружена царевна заботою и лаской: целую тысячу служанок приставили к малютке — были тут и кормилицы, и няньки, что носили дитя на руках, и няньки, что качали царевну в колыбели. Еще в раннем детстве дочь Махаразейнды и Атуладеви охотно и с рвением исполняла все обряды, а потому и нарекли ее именем Тиласанда, что означает «Светоч веры». Юную царевну поселили в отдельном дворце, где многочисленные прислужницы услаждали ее слух стихами, пением и музыкой. Так жила Тиласанда, пока не минуло ей десять лет. И вот однажды, глядя на игры придворных девушек, царевна вдруг задумалась.
— Отчего это мы живем так беспечно, что лишь развлекаемся да веселимся? — спросила она своих наперсниц.
— О госпожа, — отвечали те, — люди стремятся к счастью, без устали пекутся о своем благоденствии и радостях в жизни, такова уж их природа. А пока не соединились с любимыми, резвятся они бездумно — поют, танцуют, веселятся.
— К какому же счастью стремятся люди? — не поняла царевна.
Решив от нее ничего не скрывать, девушки сказали:
— Люди ищут счастья в любви, жизнь их полна наслаждения, если находят себе достойную пару — мужа или жену; а коли это не удается, томятся от неразделенной страсти.
И поведали они своей юной госпоже обо всем, что обычно говорится между женщинами.
— Сколь это все отвратительно! — воскликнула Тиласанда, выслушав их речи. — Лишь не зная стыда, можешь поддаться низменной страсти! Тут уж нет места благим побуждениям!
— Если нет страсти, то нет и чувства; если нет чувства, то не произойдет и соития, а без соития не будет и потомства — ни детей, ни внуков! А страх и отвращение бывают только вначале, они скоро проходят. Жизнь благословенна лишь подле милого супруга. Когда же нет супружеских радостей, то нет и счастья материнства — а так ведь и роду человеческому недолго прерваться!
— Выходит, если избегать этой пагубы, то и до старости доживешь, не обретя ни дочери, ни сына? — спросила тут юная Тиласанда.
— Вы правы, о госпожа, ведь радости семейной жизни уготованы лишь двоим — мужу и жене. Но если им не суждено соединиться, все будет тщетным, жизнь пройдет без пользы и не появятся на свет ни дети, ни внуки, ни правнуки. Бездетная женщина достойна сожаления, ее поносят, считая порченой.
— Все это низко и греховно! Должно поступать иначе — искренне чтить три драгоценные святыни, неукоснительно исполнять свой долг веры, и тогда, оставаясь среди смертных, достигнешь высшей цели — обретешь потомство беспорочно. Это будет небесная милость — ты вкусишь от неземной благодати и возвысишься над людьми. Самое главное в жизни — это обряды, святая вера и благие деяния. Кто несдержан в своих чувствах и желаниях, тот достоин всеобщего поношения. Пусть уж не буду я принята людьми, пусть стану отщепенкой, но не в силах побороть стыда и отдаться пагубной страсти. Главное для меня — долг веры!
Так решила и так сказала царевна Тиласанда. И вот начиная с того дня стала она проводить все время в молитвах, исполняла обряды, размышляла и постилась, день ото дня укрепляясь в своем рвении.
Не имея наследника престола — ни родного сына, ни младшего брата, государь-отец Махаразейнда в должное время стал советоваться с царицей Атуладеви.
— Род наш доселе не приходил в упадок, наследование царской власти не прерывалось. Когда почил мой батюшка, то ко мне, как сыну его, перешел престол, и я стал править Ямманией. А вот уж ныне не ведаю, как быть: ни младшего брата у нас нет, ни сына нам небо не послало. После меня некому будет царствовать, наш род и династия неминуемо погибнут! Чтобы этого не случилось, надобно для дочери нашей, благородной царевны Тиласанды, присмотреть жениха среди достойных и высокородных юношей страны. Когда же с ним Тиласанда сочетается узами брака, то супруг ее станет законным наследником престола в Яммании.
Так предложил государь Махаразейнда, и, обсудив это между собою, царь с царицей направились в покои Тиласанды. Там они подробно обо всем поведали своей дочери, ведя беседу ласково и мягко, не прибегая к родительским настояниям. Выслушав отца с матерью, царевна припомнила все то, что говорили ей придворные девушки, и сильно застыдилась:
— Об этом даже страшно и помыслить! — Сказав так, Тиласанда продолжала свои молитвы, памятуя лишь о чистоте души и тела.
— Но ведь должно поддержать огонь в горящем светильнике! — промолвили царь с царицей, подразумевая государеву власть.
— С почтением склоняюсь перед вашим величеством и готова во имя высшего долга расстаться с жизнью! — отвечала царевна отцу. — Но совершить этот грех я не в силах: стыдясь и ужасаясь, вся дрожу при мысли о столь низком поступке. Я не осмелюсь лгать вашему величеству, обманывать государя, не говоря ни «да», ни «нет». Душа моя противится такому принуждению! Поэтому молю меня простить!
На это уж ни царь, ни царица ничего возразить не посмели. Огорченные словами Тиласанды, оба помрачнели и впали в уныние. Но потом Махаразейнда вдруг рассмеялся и обратился к свите:
— Надобно помочь царевне понять и полюбить радость жизни! — И с этими словами царь с царицей прошествовали в свой дворец.
Придворные девушки — подруги и служанки Тиласанды — пытались отвлечь царевну от ее серьезных размышлений и молитв; они услаждали слух благородной госпожи пением и игрой на лютне; для юной повелительницы сочинялись стихи, читались вслух яду и яганы[24]; сладкоголосые красавицы старались убаюкать Тиласанду нежными колыбельными песнями; чтобы развлечь ее, приглашались лучшие танцовщицы и музыканты, — но ни музыка, ни танцы, ни песни не могли развеселить юную подвижницу. Сосредоточенная и отрешенная, не замечая праздной суеты, неуклонно следовала она по пути арья[25]. Тогда старшая няня царевны Гамбитара попробовала действовать по-иному: она поведала Тиласанде о том, что ожидает ее в будущем.
— Сейчас моя юная госпожа благородна, молода и прекрасна собою, чиста душою и преисполнена мудрости, ни с чем греховным или порочным не соприкоснулась. Однако пребывает в заблуждении, ибо препятствует исполнению воли батюшки и матушки. Радея о продолжении царского рода и наследовании престола, они обратились к царевне с милостивой просьбою. Достойная дочь не посмеет нарушить волю родительскую. Дерзкую ослушницу ждет кара не только в настоящем, но и в грядущем: злая судьба превратит ее в низкую тварь, в грубое животное. Есть на этот счет и притча...
— О каком животном говорит няня? — спросила ее Тиласанда.
— А вот послушайте-ка, госпожа, — молвила няня Гамбитара и начала свой рассказ.
