Читаем Кабус-намэ онлайн бесплатно
Слава владыке миров и достохвальное будущее праведным, и да не будет неправосудия иначе, как для притеснителей, и благословение и мир [да почиют] на лучшем из созданных им — Мухаммеде и роде его и сподвижниках его, благороднейших, всех вместе.
А затем так говорит составитель этой книги[1], эмир Унсур-ал-Меали Кей-Кавус ибн-Искендер ибн-Кабус ибн-Вушмагир ибн-Зиар, клиент повелителя правоверных, сыну своему Гиланшаху. Знай, о сын, что состарился я и старость и немощь[2] овладели мной. Вижу я, что указ об отставке от жизни начертан волосами моими на лице моем и начертание это не сможет стереть никакое ухищрение. Потому, о сын, так как увидел я имя свое в перечне отошедших [от жизни], счел я за благо, прежде чем дойдет до меня указ об отставке, сложить книгу в осуждение времени и об умении добиться большей доли от доброй славы, дабы досталась она тебе в удел. [Сделал я это] по причине отцовской любви, дабы прежде чем растопчет тебя рука времени, ты сам взглянул разумным оком на слова мои и получил прибыток и добился доброй славы в обоих мирах. Пусть только не отвращается твое сердце от повиновения [советам] этой книги! Тогда мною будет сделано то, что обязательно для любящих отцов. Если же ты не будешь искать доброго удела из речей моих, то есть и другие люди, которые пользуются случаем послушать [добрые речи] и повиноваться им.
И хотя время сложилось так, что ни один сын не повинуется советам отца своего и разгорелось в душе у юношей пламя, заставляющее их по небрежению и самообольщению считать свое знание более высоким, чем знание стариков, хотя мне это было известно, но любовь и нежность отеческие не позволили мне промолчать. Потому все, что я сообразно природе своей получил, о всяком разделе я собрал несколько слов и написал в этой книге сколько возможно уместнее и короче. Если ты будешь повиноваться, то этого и достаточно[3], если же нет, то что требовалось от отца, я выполнил, ведь говорят же: дело говорящего сказать да и только, а если слушатель не принимает, незачем обижаться.
Знай, о сын, что природа у людей такова: суетятся они, дабы то, что досталось им в мире, оставить тому, кто им дороже всех. Теперь удел мой от этого мира — эти речи, а дороже всего для меня — ты. Собрался я в отъезд и послал тебе то, что досталось мне в удел, дабы не был ты самовлюбленным, недостойных дел остерегался и так жил, как это подобает чистому роду твоему.
И знай, о сын, что род и племя твое — велики и славны. С обеих сторон ты благородного происхождения и сродни царям-миродержцам. Дед твой — Шемс-ал-Меали Кабус ибн-Вушмагир, внук[4] [Аргиша сына Ферхадванда, а Аргиш сын Ферхадванда был][5] царем Гиляна в дни[6] Кей-Хосрова, и Абу-л-Муаййад Балхи[7] о делах его поминает в своем „Шах-намэ“. Царство Гилянское осталось дедам твоим[8] на память о нем. Бабка же твоя, мать моя, дочь Марзбан ибн-Рустам ибн-Шервина, который был составителем „Марзбан-намэ“[9], а тринадцатый предок ее — Кайус ибн-Кубад[10], брат царя Нуширвана Справедливого, а мать твоя — дочь царя-воина за веру султана Махмуда сына Насираддина[11], а бабка твоя — дочь Фирузана[12], царя дейлемитов.
Итак, о сын, будь разумным и знай цену своему роду[13] и не относи себя к ничтожным. Хотя я вижу в тебе признаки добра и удачливости, но все же нужно повторять эти речи, и знай, мой сын, что близок тот день, когда мне придется уйти, а скоро и ты пойдешь следом за мной; и сегодня, пока ты в этом бренном мире, нужно, чтобы ты занялся делом и получил воспитание, которое пригодилось бы и для мира вечного. Ведь этот мир, как поле — что посеешь, то и пожнешь[14]. Из того доброго и злого, что пожнешь, никто ничего не съест на поле, ибо то, что пожато, остается в вечном мире[15]. А добрые люди в этом мире имеют помыслы львов, злые же действуют, как собаки. Собака где дичь поймает, там и съест, а лев, когда добудет дичину, ест ее в другом месте. Место охоты — этот бренный мир, а дичь твоя — добрые дела. Потому не нужно тебе охотиться здесь, дабы было тебе легко в вечном мире, когда будешь проедать [добытое]. Путь в тот мир для рабов — покорность богу, преславному и великому. Тот, кто ищет пути божьего и покорности господу всевышнему, — словно огонь: если ты даже разожжешь его перевернутым вниз[16], он все же стремится взвиться вверх. Тот же, кто отклоняется от божьего пути, — словно вода: как ни поднимай ее вверх, она все стремится спуститься вниз.
Потому-то, дорогой мой, считай обязательным для себя познать путь ко господу, преславному и всевышнему*, да возвеличится слава его, да распространятся на всех дары его и да возрастет сан его, и вступить на истинный путь, да возвысится и прославится господь наш, старательно и с полным сознанием, подобно тому, как мужественные борцы за истину и благодарные путники на этом пути шли, голову делая ногами[17], более того, отрекаясь от головы и утрачивая себя самих, поправ и бренный и вечный миры и махнув на них рукой и ища и стремясь в мире тайн и единства найти только единого и единственного. В этом странствии сгорали и тонули они и добровольно и страстно жертвовали жизнью. Сколь велико счастье того раба, которому достанется эта удача, и будет он возвеличен и прославлен халатом и славной почестью этой степени и стоянки.
О вечный, о тот, кому поклоняемся мы, пожалуй милостиво всем верующим мужам и женам, всем мусульманам и мусульманкам вспомоществование [для нахождения] прямого пути. А если мятежный бедняга от небрежения и невежества упустит из рук повода воли и невольно пройдет несколько шагов по бездорожью, повинуясь шайтану и страстям повелевающей творить зло души и сойдет с пути шариата и тариката[18] Мухаммедова, да благословит аллах его, и дом его, и всех сподвижников его, праведных и чистых, по милости и благости бесподобной своей подай тому несчастному слабому рабу избавление от заблуждения и бездорожья и капканов отвергнутого и проклятого шайтана. На благо [да будет это], о щедрейший из щедрых и милосерднейший из милосердных.
А затем, знай [о сын, что эту книгу] назиданий и это славное благодатное сочинение[19] я составил в сорока четырех главах. Надеюсь я, что будет она благодатной и принесет счастье сочинителю, и читателю, и переписчику, и слушателю, если захочет аллах, и преславен он, он единый всемогущ.
Знай, о сын: нет ничего из того, что свершится и не свершится или могло бы свершиться[21], что не было бы познано человеком, каково оно есть[22], кроме преславного творца, к познанию которого пути нет. Кроме ж того, все познано. Ибо познающим всевышнего ты станешь тогда, когда перестанешь познавать.
Познаваемое словно выгравированное, а познающий как гравер, и если на данном материале нельзя себе представить гравировки, никакой гравер не станет на нем гравировать. Разве ты не видишь, что, так как воск легче принимает рисунок, чем камень, из воска делают печати, а из камня не делают. Следовательно, все познанное доступно познанию, а творец не доступен. Ты же взирай на себя, а на творца не взирай. Смотри на созданное и познавай создающего. Смотри, что длительность созданного не дает тебе пути к создающему, ибо длительность от времени, а время — преходяще и преходящее имеет начало и конец.
Этот мир, который ты видишь сочлененным, не считай его связи благом, не будь лишенным совершенства, ибо связи его не останутся не развязанными. Помышляй о свойствах и дарах творца, а о самом творце не размышляй, ибо сильнее всего сбивается с пути тот, кто ищет пути там, где его нет. Как сказал пророк, да благословит его аллах,
Если ты хочешь истинного единобожия, знай, что все, что для тебя невозможно, в господе истинно. Как, например, единство. Ибо кто понял единое по существу, освободился от самого многобожия. Один по существу — это бог преславный, а кроме него, все — два. Ибо все, что по свойствам распадается на два, у того или состав — два, как тело, или по расчленению оно два, как число, или по суммированию оно два, как свойства, или по форме два, как два протянутые начертания, или два по соединению, как субстанция и акциденция, или по производству оно два, как основное и производное, или по предположению оно два, как ум и душа, или по равновесию оно два, как природа и форма, или вещь два по противоположности, как сходное и подобное, или по строению вещь два, как элемент и материя, или по числу два, как пространство и признак, или по возможности вещь бывает два, как качество, или с точки зрения количества как бытие и небытие. Все это — не он, как бы противоположное и противное. И все, что таково, имеет признак двойственности, и ничто поистине нельзя назвать единым. Называть единым по существу можно только преславного господа. А так как таковы те вещи, признак которых двойственность, то они не бог. Истинное единобожие — познать, что все, возникающее в твоем сердце, не бог, но бог творец всего этого, свободный от равных и подобных, да будет он превознесен[24].
Знай, о сын, что бог всевышний сотворил мир по желанию своему. Сотворил он его не понапрасну, а сотворил и украсил по справедливости и мудрости, так как знал, что бытие лучше небытия, порядок лучше разрухи, избыток лучше недостатка, прекрасное лучше безобразного. Он мог сотворить и то и другое, ведал он и то и другое, но сделал то, что было лучше и не поступил против своего знания. И то, что существует на основании справедливости, основой того не может быть невежество и случай. Таким образом, основой мира стала мудрость, так, как было прекраснее, так он и начертал.
Конечно, мог он дать свет без солнца и дождь без тучи и тело без составных частей и оказывать на мир доброе ли, злое ли влияние без звезд, но так как дело покоилось на мудрости, он не создал ничего без посредствующих причин и сделал посредствующие причины основанием для бытия и разрухи. Ибо, если исчезнет посредствующая причина, исчезнет распорядок, а если нет распорядка и сана, нет упорядоченности, а действию упорядоченность необходима[25].
Он создал посредствующие причины и для того, чтобы один был властвующим, другой подвластным, один — питающим, другой — питаемым, и эта двойственность доказует единство господа всевышнего и преславного. Так как ты видишь посредствующую причину, а цели не видишь, то смотри, не придавай значения причине и не считай ее чем-либо иным, кроме посредствующего звена, помни, что это посредствующая причина, созданная господом.
Если земля не даст плодов и звезда не даст справедливости, не считай их ответственными, ибо звезды столько же знают о воздаянии справедливости, сколько земля о принесении плодов. Как у земли нет такой способности принести ядовитый плод, когда ты посеешь сладкие зерна, так и звезда добрая не может быть злой. Так как он украсил землю мудростью, то украшенное не может не давать плода и не быть прекрасным.
Поэтому гляди на этот мир и созерцай его украшения, как растения, животных, пищу, одежду и разные блага. Это все украшения, созданные творцом на основании мудрости. Как он говорит в своем непреходящем откровении: „Мы сотворили небеса и землю и то, что между ними, не напрасно, и сотворили мы их не иначе, как — премудро“[26].
Раз ты знаешь, что господь всевышний не сотворил в мире ни одного блага понапрасну, то пойми, что было бы бесполезно, если бы справедливые блага и хлеб насущный остались не данными никому. И справедливый хлеб насущный это то, что ты даешь получающим [от тебя], чтобы они питались. Следовательно, таково творение: он сотворил людей, дабы они ели хлеб насущный, а раз он создал людей, то все блага принадлежат им.
