Читаем Фредерик Дуглас онлайн бесплатно

История США запятнана самой позорной формой порабощения человека человеком — рабством негров, которое существовало до 1863 года. Лучшие люди Америки, негры и белые, героически боролись за уничтожение рабства, за равноправие негров. Почетное место в их рядах принадлежит Фредерику Дугласу, который в течение многих десятилетий был общепризнанным вождем негритянского народа США. О героической жизни и деятельности этого замечательного человека в яркой и доступной форме рассказывает книга негритянской писательницы и прогрессивной общественной деятельницы США Шерли Грэхем.

Дуглас жил в бурные революционные годы XIX века, когда аболиционисты, борцы за уничтожение рабства, начинали оказывать все большее влияние на политическую жизнь страны,

В рядах аболиционистского движения объединились представители различных классов — рабочие и фермеры, интеллигенция и служители культа, буржуазия и ремесленники. Среди аболиционистов были и белые и негры. Вполне естественно, что в этом движении имелись различные направления, его участники по-разному понимали пути и средства борьбы за освобождение негров. Сильное влияние среди аболиционистов имела группа, руководимая Гаррисоном, считавшая, что надо избегать насилия, что с рабством можно бороться моральными средствами.

На практике эти взгляды вели к разоружению аболиционистского движения, лишению его единственно действенного средства в борьбе с рабовладельцами. Известный американский прогрессивный историк Герберт Аптекер пишет: «Дуглас отвергал сектантство и анархизм Гаррисона. Он настаивал на самом широком наступлении против рабства и его отражения на Севере — расовой дискриминации негров. Он первый придал аболиционистскому движению политический характер и первый нанес серьезное поражение идеологической основе рабской системы — пресловутой теории неполноценности негритянского народа».

Величайшая заслуга Дугласа заключается в том, что он возглавил революционное крыло аболиционистского движения, активно боролся за вовлечение в его ряды широких масс трудящихся. Дуглас говорил: «Если нет борьбы, то нет и прогресса. Власть имущие ничего не уступают без боя. Так было и будет всегда». Он был убежденным сторонником активных совместных действий белых и черных противников рабовладения.

Сила Дугласа как руководителя негритянского освободительного движения заключалась в том, что он являлся плотью от плоти и кровью от крови своего многострадального народа. В молодости Дуглас был рабом. Он знал, что такое подневольный каторжный труд на плантациях, бич надсмотрщика, постоянные оскорбления и унижения. Дуглас знал, какой дорогой ценой негры платят за свободу. Когда был раскрыт план побега, который готовил Дуглас и другие рабы, его пятьдесят миль протащили волоком за лошадьми, жестоко избили и бросили в тюрьму. Дуглас писал в своей автобиографии: «Мои ступни настолько потрескались, что перо, которым я пишу, можно было вложить в раны».

Испытав на себе все ужасы рабства, Дуглас умел находить слова и совершать дела, доходившие до сознания негров и всех противников рабства. Его авторитет среди аболиционистов рос изо дня в день и в канун гражданской войны 1861 года имя Дугласа было широко известно не только в США, но и за границей.

В начавшейся гражданской войне негритянский вопрос играл важную роль. Еще в 1854 году Дуглас с полным основанием заявлял: «Отношения между белыми и черными американцами являются жизненно важным вопросом нашего века». Однако гражданская война началась не как война за освобождение рабов. Важнейшей причиной начавшегося конфликта являлся антагонистический, непримиримый характер противоречий между двумя социальными системами — системой рабства на Юге и капиталистической системой на Севере. Экономическое развитие страны не могло больше базироваться на двух противоположных системах. Противоречия обострялись с каждым годом, взрыв был неизбежен, и он произошел. Началась гражданская война.

Всю свою энергию, весь свой огромный авторитет Дуглас использует на то, чтобы добиться освобождения рабов, дать неграм право сражаться в рядах армии Севера против мятежников-рабовладельцев.

Автор подробно показывает всю жизнь и деятельность Дугласа. Читатель видит, как развивался талант Дугласа — выдающегося американского общественного деятеля, мыслителя и организатора масс, пламенного оратора и блестящего публициста. Автор подчеркивает, что эти успехи не пришли сами собой. Читатель видит, с какой энергией и настойчивостью бывший бесправный раб трудится для того, чтобы овладеть глубокими и всесторонними знаниями, без которых нельзя бороться за освобождение своего народа.

Деятельность Дугласа, протекавшая в сложной политической обстановке, не была лишена ошибок. Дуглас резко критиковал республиканцев, но он ошибался, когда рассматривал республиканскую партию, партию американской буржуазии, как искреннего союзника негритянского народа. «Республиканская партия — подлинно рабочая партия страны!» — говорил Дуглас. И это была тем более ошибочная точка зрения, что Дуглас придерживался ее в 1872 году, когда достаточно убедительно проявилась предательская позиция партии по отношению к неграм, ведшим в Южных штатах упорную, кровопролитную борьбу с плантаторами.

Ошибочным было также согласие Дугласа принять из рук республиканского президента Хейса должностной пост в федеральном округе Колумбия. Дуглас дал согласие на это назначение после 1877 года, когда республиканская партия пошла на прямой сговор с плантаторами и открыто предала своих негритянских союзников.

Но, говоря об ошибках Дугласа, надо подчеркнуть, что он на протяжении всей своей жизни оставался пламенным борцом за права негров и белых трудящихся. Можно полностью согласиться со словами Дугласа, когда в 1888 году он говорил: «В течение почти пятидесяти лет своей общественной деятельности я был последовательным и непреклонным защитником угнетенных. И если в чем-либо я и ошибался, то только не в этом».

Деятельность Дугласа не ограничивалась борьбой за освобождение негров. Еще в 40-х годах XIX века он активно выступил за предоставление избирательных прав женщинам. Дуглас горячо приветствовал революцию 1848 года во Франции. Он был убежденным сторонником мира и дружбы между всеми народами. «Наше знамя — всегда знамя мира», — говорил Дуглас. Он выступал с резкой критикой агрессивной внешней политики правительства США и других стран. Дуглас заявлял: «Война, рабство, несправедливость, угнетение…было тайным девизом таких правительств», которые «были и все еще остаются вооруженными лагерями».

Шерли Грэхем часто цитирует произведения самого Дугласа, что придает работе документальный характер и является ее настоящим художественным украшением, так как Дуглас был подлинным мастером художественного слова.

В книге широко использованы работы многих американских прогрессивных авторов. Особенно чувствуется влияние работ выдающегося негритянского прогрессивного историка и общественного деятеля Уильяма Дюбуа, лауреата международной Ленинской премии «За укрепление мира между народами». И это вполне закономерно, так как в жизни и деятельности Дугласа и Дюбуа имеется много общего. Всю общественную и научную деятельность Дюбуа можно с полным основанием рассматривать как продолжение в новых условиях той борьбы, которую начал в 40-х годах XIX века Фредерик Дуглас.

Книга Шерли Грэхем не является только биографическим очерком жизни Фредерика Дугласа. Прочитав ее, наш советский читатель узнает много интересных фактов из истории США. В книге американского автора особенно запоминаются ярко написанные рассказы о войне в Канзасе, о восстании Джона Брауна, о гражданской войне и реконструкции Юга. Даются интересные факты о жизни и деятельности крупнейших деятелей США второй половины XIX века: Уильяма Гаррисона, Уэнделла Филиппса, Джона Брауна, Чарльза Самнера, Авраама Линкольна, автора «Хижины дяди Тома» Гарриет Бичер-Стоу и многих других.

Ценна эта книга с точки зрения популяризации революционных традиций американского народа. Она, несомненно, найдет широкий круг читателей не только среди советской молодежи, но и среди читателей более старших возрастов.

Р. Иванов

Ему внушали, что он раб, что он должен гнуть спину, ходить смиренно, с опущенным взглядом, жить без мыслей и спать без сновидений. Но каждый удар мотыги о переплетенные корни, каждая узенькая борозда, взбегающая на холм, полет птицы над полем, поскрипывание запряженной волами повозки на дороге— все говорило ему о свободе. Ибо взгляд Фредерика Дугласа был обращен к звезде.

Этому темнокожему американцу так и не довелось узнать точную дату своего рождения. В какой-то месяц и день не то 1817, не то 1818, а может, 1819 года появился он на свет в Тэлботском округе, на восточном побережье штата Мэриленд. Кто были его родители? «Генеалогические древа, — писал он позже в своей автобиографии, — не были распространены в среде рабов. Лицо, играющее некоторую роль в цивилизованном обществе и иногда именуемое отцом, попросту не фигурировало ни в рабовладельческих законах, ни в повседневном быту невольников».

Раннее детство его прошло на небольшой ферме; там вместе со щенятами, поросятами и прочим приплодом, подраставшим на плантации, выращивались и негритянские дети для работы в поле и в сосновом лесу, где собирали древесную смолу. Немногие светлые воспоминания детских лет Фредерика тянулись к бревенчатой хижине его бабки. Помнилось ему, что однажды он прикоснулся к своей матери. Лет с четырех или с пяти он уже никогда не видел ее и ничего о ней не слыхал.

Перед вами история о том, как на скотном дворе вырос и поднялся на ноги Человек. Начинается она в 1834 году от рождества Христова. Эндрью Джексон был тогда президентом Соединенных Штатов, Горас Грили уже приступил к изданию своей газеты в Нью-Йорке. Уильяма Ллойда Гаррисона проволокли по улицам Бостона с веревкой на шее. Рабство было только что отменено повсюду, где развевался британский флаг. Даниель О’Коннелл громогласно призывал народ Ирландии к объединению. Гёте воспевал братство людей, и горное эхо вторило его песне. Льву Толстому было шесть лет от роду, а в Иллинойсе мужал Авраам Линкольн.

Долгий день приближался к концу. Стоило солнцу уйти за тощие сосны, как вдоль дороги заклубились маленькие столбики пыли. Со стороны залива подул ветерок, перебирая опавшие листья и сухие ветки.

Ворох лохмотьев и всклокоченные волосы, казавшиеся частью болотистой поросли, зашевелились. Настороженно приподнялась темная голова. Она была вся в ранах и кровоподтеках, глубоко сидящие глаза расширены ужасом. На какое-то мгновенье юноша застыл на месте, напряг все мышцы измученного тела, напряженно вслушиваясь в тишину; он был готов тут же нырнуть в густой кустарник. Но вот вечерний ветерок коснулся распухшего лица, юноша облизал растрескавшиеся, запекшиеся губы. Он снова бессильно поник головой, и капля крови тяжело упала на сухие сосновые иглы.

«Воды!» — широкие ноздри благодарно втягивали чуть влажный воздух, прохладный, как сырые кирпичи колодца. Пальцы, покрытые трещинами, судорожно подергивались. Юноше вдруг показалось, что они сжимаются вокруг грубой ржавой кружки, до самых краев наполненной благодатной холодной водой; он увидел старый колодец, вырытый в двух шагах от хижины его бабки, журавль которого был так искусно помещен между двумя сучками спиленного дерева и так уравновешен, что даже самый маленький ребенок мог одной рукой поднять ведро воды. Ворох тряпья в кустарнике забила резкая дрожь. Онемевшее тело юноши возвращалось к жизни. Тихо! Полежи еще немного, дыши медленно!

Оцепенение, сковывавшее все его чувства в течение знойного августовского дня, рассеивалось. В висках стучало. Голова кружилась. Юноша прижимался к земле, сосновые иглы кололи ему губы. В памяти расплывались какие-то лица, звучали странные голоса. Солнце, палящий зной, босые ноги взметают пыль на дороге. Дорога ведет на пригорок. Он видит, как в клубах пыли исчезает бабушка. Ушла и мать, махнув рукой на прощанье. Дорога поглотила обеих.

В сосновом лесу темнота надвигается внезапно. Он опять поднял голову и огляделся вокруг. Белка прошмыгнула мимо и спряталась. И снова полная тишина — ни грубых голосов, ни проклятий, ни собачьего лая. Значит, его не ищут. С собаками-то найти его совсем не трудно! Коуви просто не захотел отрывать людей от работы. Коуви знает, что ему никуда не уйти.

Хозяева, которые отправляли своих рабов на эту узенькую полоску неподатливой земли между заливом и рекой, знали, что собственность их находится в полной сохранности. Эдуард Коуви пользовался репутацией первоклассного «объездчика скверных негров». Все соседние рабовладельцы обращалась к нему, когда возникали какие-нибудь неприятности. Занятие это приносило Коуви большую выгоду. Он мог обрабатывать свою ферму, почти ничего не затрачивая на работников. Подобно искусным объездчикам, которые бесплатно пользуются конями лучших кровей,

Коуви получал в свое распоряжение самых горячих и самых строптивых рабов. Он ручался, что любой невольник будет как шелковый, когда вернется к своему хозяину.

Капитан Олд передал Коуви этого дерзкого юнца, присланного на восточное побережье из Балтимора. Проверяя по спискам имущество своей жены, капитан обнаружил, что этот раб числится под именем Фредерик.

— Хитер и опасен! — Голос капитана Олда звучал жестко. — Надо укротить его, пока еще молод.

— Фредерик! — с отвращением проговорил, растягивая слоги, Коуви, оглядывая маленькими зелеными глазками коренастую, складную фигуру юноши, его широкие плечи и длинные коричневые руки. — Очень уж важное имя. Воображаю, как возгордился! — глухо проворчал он себе под нос. Но хозяину сказал подобострастно:

— Знаю я эту породу. Положитесь на меня. Я дурь из него выбью!

Тут Фредерик поднял голову. Его широкое спокойное лицо обернулось к хозяину. Глаза красноречиво спрашивали: «За что?» Но он не разжал губ.

Капитан Олд строго произнес: