Читаем Переписка М. А. Алданова и С. С. Постельникова онлайн бесплатно
Переписка М. А. Алданова и С. С. Постельникова
Представлять Марка Алданова необходимости нет. В случае с Сергеем Сергеевичем Постельниковым, пианистом и профессором Русской консерватории в Париже, всё обстоит иначе. Мы обладаем очень скудным запасом сведений об этой личности и во многом отталкиваемся от содержания данной переписки и редких упоминаний во французских газетах. Жизнь Сергея Постельникова была посвящена музыке. Талантливый пианист, оказавшись во Франции, поступает в Парижскую консерваторию, с успехом участвует в конкурсах пианистов (диплом второй степени в 1933 г.). В дальнейшем выступает на различных парижских площадках и радиостанциях, играя произведения Ф. Шопена, Ф. Листа, Э. Грига. Публикуемый корпус переписки Сергея Постельникова и Марка Алданова охватывает 1948-1953 годы.
Марк Александрович Алданов , Станислав Константинович Пестерев , Сергей Сергеевич Постельников
Документальная литература / Биографии и Мемуары«Мне так хочется ‘вывести в люди’ именно Вас, своего даровитого воспитанника...»
Представлять Марка Алданова необходимости нет. В случае с Сергеем Сергеевичем Постельниковым, пианистом и профессором Русской консерватории в Париже, всё обстоит иначе. Мы обладаем очень скудным запасом сведений об этой личности и во многом отталкиваемся от содержания данной переписки и редких упоминаний во французских газетах. Тем не менее попробуем сложить имеющиеся куски этой мозаики.
Сергей Сергеевич Постельников родился в Москве 20 мая 1915 года, получил французское гражданство в 1937 году. Судя по письму №43, переезд из России во Францию состоялся приблизительно в 1930. Про родителей Сергея Постельникова достоверной информации обнаружить не удалось, и можно лишь предположить, что его отцом являлся Сергей Сергеевич Постельников (1890-1965), дворянин и заведующий автомобильным отделом Московского губернского комитета Всероссийского земского союза, окончивший свой жизненный путь в России, а мать - российско-французская подданная еврейского происхождения[1] Жоржетт-Бланш Фор, с отцом Постельникова в разводе.
Жизнь Сергея Постельникова была посвящена музыке. Талантливый пианист, оказавшись во Франции, поступает в Парижскую консерваторию в класс к виртуозному Сантьяго Риере[2], с успехом участвует в конкурсах пианистов (диплом второй степени в 1933 г.). В дальнейшем выступает на различных парижских площадках и радиостанциях, играя произведения Ф. Шопена, Ф. Листа, Э. Грига.
Публикуемый корпус переписки Сергея Постельникова и Марка Алданова охватывает 1948-1953 годы. Финансовое положение Постельникова далеко от стабильного, и он готов браться за самую разнообразную работу, чтобы быть денежно независимым от матери. В ходе одной из встреч с Алдановым появляется идея написания истории русской музыки. Марк Александрович дает детальные указания как по стилю начинающего писателя, так и по содержанию - от структуры книги до ее источников. По различным причинам книга так и не будет написана; основной сюжет данной переписки оборачивается неудачей, но этот опыт систематизации своих знаний и высказываний собственных суждений на бумаге, безусловно, окажется полезен Постельникову - в октябре 1952 г. он был назначен профессором по классу фортепиано в Русскую консерваторию в Париже. Поздние письма указывают на сотрудничество Постельникова с балетом маркиза де Куэваса, а по сведениям, полученным от Марка Уральского, Постельников был и концертмейстером у знаменитой певицы Анны Эль-Тур.
По сообщению Р. Толчинского, Сергей Постельников похоронен приблизительно в 1968 году на кладбище Исси-ле-Мулино, могила утрачена.
Что же касается Марка Алданова, то данная переписка дополняет его образ отзывчивого и деятельного человека: несколько писем (№ 25, 32, 45, 64, 73, 80) посвящены Литературному фонду и Тейтелевскому комитету, перед которым Марк Александрович ходатайствовал за своих корреспондентов. Встречаются упоминания и собственных литературных произведений (№ 1, 5, 30, 92): оценки, издатели, переводы. Разумеется, переписка содержит и множество бытовых деталей, характеризующих жизнь русских эмигрантов.
Выражаю благодарность Бахметьевскому архиву и лично куратору архива Татьяне Чеботаревой за возможность публикации данной переписки. Используются материалы коробок 34-37 из коллекции документов Марка Алданова. Сбор материала осуществлен при поддержке гранта № АМ 262/13 фонда Михаила Прохорова. Также благодарю С. А. Иванову (УрФУ) за помощь с французским языком.
Милый Серж,
Вчера получил Ваше письмо и тотчас отвечаю, хотя Вы этого совершенно не стоите: если в этой жизни еще встретимся, я Вам это объясню и Вы проведете неприятные минуты. Бог с Вами, писать лень.
Мы еще в августе вернулись из Нью-Йорка прямо в Ниццу на ту же квартиру. Уезжать отсюда пока не собираемся, но, конечно, всё зависит от мировых событий. Впрочем, если внезапно начнется война, то уехать нам будет уже невозможно: ведь мы не американские граждане (которых посол вывезет), а несчастные никому не нужные «нансеновцы». Тогда поминайте, пожалуйста, в молитвах. Надеюсь, что войны в ближайшее время не будет.
Много работаю, здоровьем похвастать не могу, но скриплю кое- как. Книги мои выходят на разных языках, кроме русского (русских издательств в эмиграции не осталось). Если всё же «Истоки» по-русски выйдут, - то и в этом случае я их не пошлю, так как, во-первых, Вы, как выше сказано, не стоите по своему поведению, а во-вторых, Вы читать их не станете в Вашей величественной «валёр дю силанс» [3]. Кстати, «Истоки» (по-французски Avant le Deluge) должны были на днях выйти и, вероятно, вышли в Швейцарии, по-немецки, в издательстве Моргартена[4]. Если в Дорнахе[5] есть книжные магазины, спросите там, вышла ли такая книга и каков
Приехав в Нью-Йорк, я позвонил Рахманиновым. Незнакомый голос ответил мне, что Н. А. [9] с внучкой Волконской[10] путешествуют по Европе. Я спросил, в какой стране, и получил ответ, что, кажется, они скоро вернутся. Своего имени я не назвал. Здесь же в Ницце я, очевидно по случайному совпадению, получил краткое очень милое письмо от княжны Волконской, отправленное ею по моему нью- йоркскому адресу и пересланное мне сюда. Письмо было из Парижа. Где она теперь, я не знаю. Написал ей в Нью-Йорк.
Хотя я о Вас слышать не хочу, но Вашу музыку очень, очень хотел бы послушать. Был чрезвычайно рад Вашим словам, что «силанс» имело благотворное на нее влияние. С интересом прочел бы рецензии о Вашем концерте. Не собираетесь ли Вы и мосье Олег[11], которому прошу очень кланяться, в Канны?
Вашей Матушке и Юлию Осиповичу[12] я написал коротенькое письмецо из Нью-Йорка, ответа не получил, но в самом деле на такие коротенькие письма можно не отвечать. Кланяйтесь, пожалуйста.
Шлю Вам самый холодный и неласковый из всех возможных в мире приветов. Татьяна Марковна[13] очень кланяется.
Ваш М. Алданов
А вдруг в самом деле найдутся швейцарцы, которые заинтересуются моей пьесой. Я думаю, что в Дорнахе такие могут быть. Разумеется, они должны получить агентское отчисление от гонорара с театров, которые поставили бы мою пьесу. Она сценична, злободневна не по форме, а по идее, и есть очень благодарная женская роль.
Дорогой Марк Александрович,
Последнее время я был нездоров, и только теперь могу ответить на Ваше письмо, которому был сердечно рад. Также только недавно тоже смог узнать адрес Моргартена в Цюрихе. В Дорнахе имеется Философско-антропософское издательство, в котором можно достать соответствующие труды, а вообще это - деревушка, в которой, по-моему, нет ни одной книжной лавки. В Базеле я уже очень давно не был и еще не смог узнать, вышла ли Ваша книга. Как только смогу, постараюсь ее достать. По-немецки, конечно, не обещаю Вам ее прочесть, а по-русски, несмотря на «валер дю силанс», прочел бы с большим интересом!
Здесь, в немецкой Швейцарии, единственный и видный представитель литературного и театрального мира во французской Швейцарии, с которым я знаком, это Ренэ Моракс[14], ему с удовольствием написал бы о Вашей пьесе, если Вы не видите возражения. Его театр в этом году закрыт, т. к. в прошлом терпел убыток, да и вообще открывался только летом. Но г-н Моракс имеет связи, особенно в радио, в Лозанне, и я думаю, мог бы оказаться полезным. Последние известия от него я имел в мае, из Рима, где он проводил зиму, но знаю, что он собирался на лето вернуться к себе в Морж[15]. Прилагаю Вам его адрес; если б Вы нашли возможным войти с ним в личный контакт, то это имело бы больше веса, чем мое скромное посредничество. Если же Вы предпочли бы, чтоб я ему написал сам, то сделаю это с большим удовольствием, как только получу от Вас ответ; возможно ли будет Вам послать, ему, или мне французский перевод Вашей пьесы? Если бы у Вас имелся уже и немецкий, - то я имею в виду заинтересовать ею одного из главных актеров Гётеанума[16] Илью Ильича Дувана, русского по происхожденью, который в молодости своей был связан с труппой «Синяя птица» или «Летучая мышь»[17], точно не помню, и который теперь имеет свой собственный, немецкий театр в Берне с молодой и, говорят, талантливой труппой, которая скоро приедет сюда показывать в Гётеануме «Сверчок на печи»[18]. Дуван - очень талантливый актер - ему теперь за пятьдесят - он до последнего времени играл главную роль Иоганнеса в мистериях Р. Штейнера[19]. Недавно он почти потерял голос и перестал играть эту роль. Он, конечно, Вас знает и читал, думаю, Ваши книги. Когда я его увижу в Дорнахе, то с ним поговорю. Теперь у меня другая идея: мне, года полтора назад, одно парижское театральное агентство предлагало ангажемент: ехать, в качестве пианиста, с труппой в турне в Швейцарию, Бельгию и т. д.; я не смог тогда согласиться на предлагаемые условия и не поехал, а некоторое время спустя уехал в Дорнах. Я недавно убедился, что эта труппа действительно дает представления в Швейцарии и бывает в Базеле; я даже пытался увидеться с ее директором, предложить показать ему Гётеанум, он ответил мне из Парижа, что из-за слишком считанного времени, которым может располагать во время турне, не сможет воспользоваться моим предложением. А что бы, если Вы б ему предложили Вашу пьесу? Это агентство устраивало турне даже Comedie Française и считается серьезным; прилагаю также адрес его. Как только буду в Базеле, справлюсь насчет театр. агентства Швейцарии.
Летом, по случаю юбилея Гёте, у нас будет идти, три раза, полный «Фауст»; вот бы Вам приехать посмотреть! Кстати, мой артикль вышел в мае, в одной парижской Ревю (Nouvelle Revue Française de l’ élite[20]). Я был очень доволен этим «событием»! Здесь я еще не имею постоянной работы, но часто играю в эвритмических спектаклях[21], что можно рассматривать как приработок, но по швейцарским ценам это - не заработок. К тому же у нас трудности с продлением права на жительства. Хоть я и француз, но живу здесь по приглашению одного знакомого швейцарца уже год (приглашение, конечно, только на бумаге); такая формальность необходима при длительном пребывании, но продлевать бесконечно, таким образом, трудно. Так что, возможно, что скоро придется возвращаться восвояси. Тогда... Но тогда конец плодотворной работе!
Говорят, что я сделал еще успехи: часто (простите за нескромность!), когда я играю на спектаклях, вещи повторяются два раза: эвритмистки уверяют, что это из-за музыки, но думаю, это они нарочно так говорят, чтоб мне сделать удовольствие!
В октябре 49 будет столетие со дня смерти Шопена; вот уж посыпятся реситали «Шопэн»! И мне, грешному, придется злоупотреблять им! Уже готовлюсь «удивить мир» всякими «интегральными интерпретациями». Предлагаю Вам свои выдержки из критик; в конце - швейцарская.
Олег собирается навестить родителей в январе, но еще не уверен, его отец гостил здесь в конце сентября.
Не знаю, чем я заслужил, кроме моего нерадения к перу, Ваш столь холо[д]ный привет; однако же вполне понимаю, что нужно было и побранить!
Шлю Вам и Татьяне Марковне самый сердечный привет и покло[н]. О. П. тоже кланяется Вам. Ваш привет маме и Ю. О. Пе[редам], когда буду писать.
Искренне преданный и уважаю[щий] Вас Серж Постельников Адрес Моракса:
Милый Серж.
Надеюсь, что Ваше пятинедельное нездоровье прошло. Очень Вас благодарю за сведения. Адрес Моргартена мне пригодился, - я сейчас же ему напишу. Что касается пьесы, то я за эти пять недель сдал ее агенту, который, впрочем, едва ли что-то сделает.
Мне были очень интересны статьи о Вас. Искренно Вас поздравляю, они чрезвычайно лестны. Надо ли их Вам вернуть? С еще большим интересом прочел Вашу собственную статью. Ее, я полагаю, возвращать не надо? Вы хорошо написали.
Если будете в наших местах, дайте все-таки о себе знать, т. е. зайдите. В Швейцарии я едва ли буду.
