Читаем Персоны и персонажи онлайн бесплатно

Когда я был маленьким и глотал книжку за книжкой без разбору, мне было ужасно интересно: а вот писатель, он откуда это все берет? Из жизни или «из головы»? Если бы тогда я встретил живого писателя, я бы его непременно об этом спросил. Но я написал свой первый рассказ прежде, чем поговорил с настоящим писателем…

Впоследствии я изучал литературоведение и даже сам преподавал теорию литературы в университете. Но вот этот мистический акт превращения действительности в искусство всегда представлялся мне неуловимым, да и невыразимым посредством научных формулировок.

Большим поэтам дано все понять глубже и выразить точнее. Например, Анна Ахматова заметила:

Она как раз написала о потаенной лаборатории поэта, в которой Мастер, подобно алхимику, превращает обыденную жизнь и судьбы людские — в золото высокой пробы, в высокое искусство.

Ну кто не знает с детства д’ Артаньяна и Робинзона Крузо! Кто с юных лет не полюбил Сирано де Бержерака и Манон Леско! Это всем известные герои любимых книг, пьес, кинофильмов. Но не все знают, что люди с такими или измененными именами жили на самом деле, любили, страдали, радовались, переживали приключения, похожие на те, что описаны в книгах о них.

Похожие, да не во всем. Литературный образ далек от «фотографического» воспроизведения прототипа. Он всегда включает в себя черты и особенности, добавленные автором. Это некая «прибавочная стоимость», и она не менее дорога автору, чем жизненные впечатления. Потому что чаще всего эта прибавка — он сам, его судьба, характер, мысли и чувства. Поэтому можно сказать, что прототип любого литературного героя — это и сам писатель, часть его самого, с неслыханной щедростью подаренная им своему персонажу.

Сопоставлять реальный прототип с литературным образом очень интересно. Это позволяет не только глубже понять смысл произведения, но даже проникнуть в тайну возникновения замысла будущей книги. А кроме того, ощутить дух времени, в котором разворачиваются события, узнать культуру страны, в которой происходит действие.

Чудо творчества неизъяснимо до конца — как непостижимы замыслы и воля высшего Творца. Но ведь и приближение к истине чего-то стоит! Надеюсь, что читатели, пройдя со мною «по следам» знаменитых персон и персонажей, узнают много интересного и откроют для себя важные истины.

В один прекрасный день 1630 года юный гасконец достиг предместий Парижа. Вот вдали показались башни Нотр-Дам, и скоро вся столица открылась перед ним. Путник остановил старого коня неопределенной масти, положил руку на эфес отцовской шпаги, окинул город восхищенным взглядом и воскликнул:

— Черт меня побери, если я не завоюю достойного места в этом чудесном городе!

Для молодого человека, гасконца, начиналась новая жизнь. Он даже решил взять фамилию матери — д’Артаньян.

Почти двести лет спустя, в 1823 году, к Парижу приближался другой молодой человек, с довольно темным цветом лица и темными пятнами в родословной (его бабушка была негритянкой). Он тоже был пылкого нрава и также мечтал о славе. У ворот Парижа двадцатилетний Александр Дюма прошептал клятву, как и юный д’Артаньян.

— Черт меня побери, если я не стану самым знаменитым человеком в этом городе!

Однажды их пути пересеклись, и появилась книга, прославившим обоих, — самая знаменитая французская книга и одна из самих известных в мировой литературе — «Три мушкетера».

Да, мушкетер д’Артаньян жил на самом деле. А был ли он действительно героем «плаща и шпаги»?

В Гаскони, на юге Франции, и сейчас немало людей носят фамилию Бац и Дебац. Простой орфографической ошибки достаточно, чтобы превратить Дебац в дворянское «де Бац». Так и поступил один разбогатевший торговец из Люпиака. В середине XVI века Арно де Бац купил к тому же поместье Кастельмор с господским домом, гордо именуемым замком, и прибавил к своей фамилии еще и «де Кастельмор». Его внук Бертран первым из этого рода женился на истинной дворянке — Франсуазе де Монтескью из дома д’Артаньянов. Что из того, что «замок д’Артаньянов» смахивал на крестьянскую ферму, зато у жены был дворянский герб, ее родичи были знатными военными и вельможами! И все равно сомнительное дворянство рода де Бац много раз оспаривалось на протяжении двух столетий.

У Бертрана и Франсуазы родилось семеро детей — четыре сына и три дочери. Около 1613 года появился на свет наш герой — Шарль де Бац (с прибавлением в особых случаях — де Кастельмор д’Артаньян). Вероятно, Шарль не слишком прилежно учил латынь и катехизис, отдавая предпочтение верховой езде и урокам фехтования. К семнадцати годам «гасконский университет» был окончен, и птенец выпорхнул из родового гнезда.

Портрет д'Артаньяна из книги Куртиля де Сандра «Мемуары мессира д`Артаньяна». 1700 г.

Так поступали тысячи и тысячи молодых французов из провинций. Южане — гасконцы и беарнцы — потянулись в столицу. Дома они не могли найти себе службы, славы и богатства, поэтому отправлялись завоевывать Париж. Некоторые действительно хватали удачу за хвост и делали карьеру. Другие так и прозябали в солдатах. А третьи слонялись без дела по узким парижским улочкам — «грудь колесом, ноги циркулем, плащ через плечо, шляпа до бровей, клинок длиннее голодного дня», — так описал Теофиль Готье этих молодцов, готовых обнажить шпагу за весьма скромную плату. Но они и погибали сотнями — и те, и другие, и третьи — в частых войнах, на дуэлях и в буйных стычках. Дух гасконской удали великолепно передал Эдмон Ростан в пьесе «Сирано де Бержерак»:

Кстати, Эдмон Ростан описал в своей пьесе встречу Сирано де Бержерака — не придуманного, а реального поэта, солдата и философа — с мушкетером д’Артаньяном. Что ж, такая встреча вполне могла состояться — ведь они были современниками. И даже в Париж приехали почти одновременно. Благодаря рекомендательным письмам Шарль определился сперва кадетом в одну из гвардейских рот. Кадеты жили на содержании полка и год-другой обучались военному делу, но жалования им не полагалось. После выучки они начинали настоящую службу в «низшем офицерском чине» — ефрейтором, капралом или сержантом.

Но кто из кадетов не мечтал впоследствии перевестись в роту «мушкетеров королевского военного дома», или, проще говоря, стать мушкетером короля!

Мушкеты — тяжелые фитильные ружья — появились у стрелков французской армии еще в предыдущем столетии. Сначала мушкетеров включали в полки копейщиков — на трех копейщиков приходился один мушкетер. Кроме того, у мушкетера был «второй номер» (как позднее у пулеметчиков), который носил мушкет и «сошку» — своего рода штатив для более точной стрельбы. О приближении мушкетеров всегда можно было узнать не только по тяжелой поступи, но и по характерному звуку: на кожаной перевязи у них висели патроны с порохом, при ходьбе они ритмично стучали друг о друга. Позднее фитильные мушкеты сменили кремневые, но все равно перезарядка мушкета была долгой и сложной — девять операций! В бою мушкетеры делали столько выстрелов, сколько позволял ход сражения, а затем обнажали шпаги и бросались врукопашную.

Позднее стрелки-мушкетеры составляли отдельные роты и полки. Но это были, так сказать, «просто» мушкетеры. А в 1600 году король Генрих VI создал для своей личной охраны элитную роту «тех самых» мушкетеров. В ней служили только дворяне, во дворце они несли караульную службу, а в бою сражались верхом, следуя за государем. Их вооружение составляли укороченный нарезной мушкет (его приторачивали к седлу стволом вверх, чтобы пуля не выпала из дула) и, конечно, шпага. В особых случаях, в зависимости от характера задания, мушкет заменялся парой пистолетов.

Настоящая слава к королевским мушкетерам пришла при Людовике XIII. В 1634 государь сам возглавил роту — разумеется, формально. Фактически командиром мушкетеров был Жан де Пейре, граф де Труавиль — так на самом деле звали капитана де Тревиля из «Трех мушкетеров». Будем и мы именовать его де Тревилем. А вот должность его называлась «капитан-лейтенант» и означала, что на самом деле он лейтенант, но исполняющий по поручению короля обязанности капитана. Людовик XIII высоко ценил мушкетеров, а их командиру мог доверить любое дело. Однажды король, указав на Тревиля, сказал: «Вот человек, который избавит меня от кардинала, как только я этого захочу». Речь шла о всесильном кардинале Ришелье (так правильно звучит его фамилия, к тому же, она удивительно красноречива: riche означает «богатый», lieu — «место»; трудно выдумать более подходящую для этого человека). Но будем впредь называть его привычным — Ришелье. Так вот, кардинал ненавидел де Тревиля и его мушкетеров, они представляли реальную опасность для его власти. Поэтому собственная гвардейская рота кардинала под командованием г-на де Кавуа действительно соперничала с королевскими мушкетерами, и дело часто доходило до вооруженных стычек. Их представляли как невинные «состязания». Какой подарок кардиналу! Ведь он лично запретил дуэли, и у него была прекрасная возможность по собственному усмотрению прощать своих гвардейцев и строго карать мушкетеров и других недругов.

В ту пору королевские мушкетеры были, пожалуй, самым элегантным военным подразделением Франции. Они носили голубые накидки с золотой каймой, нашитыми крестами с королевскими лилиями на концах из белого бархата в обрамлении золотых языков пламени. Высокие отложные воротники были не только модным украшением, но и защищали шею от рубящих ударов шпагой. Кстати, и широкополые шляпы с пышными перьями берегли немало ушей и носов своих владельцев.

Несмотря на элитарность, королевские мушкетеры не были только паркетными шаркунами, рота участвовала едва ли не во всех военных кампаниях, и мушкетеры короля заслужили славу отчаянных храбрецов. На место убитых товарищей приходили новобранцы. Так, через два или три года после приезда в Париж в роту королевских мушкетеров был зачислен Шарль де Бац — он записался в мушкетеры под именем д'Артаньян.

Однако «блеск и нищета мушкетеров» были всем известны. Как поется в песенке: «Нужны Парижу деньги — се ля ви!..» — действительно, жизнь в столице была не по карману большинству провинциальных дворян. Вдобавок, мушкетер был обязан сам купить оружие и вообще содержать себя «комильфо». Мушкетерского жалованья катастрофически не хватало. Росли долги в кабачке «Бочонок» и в трактире «Забулдыжка». Да мало ли в Париже развлечений и соблазнов для молодого и пылкого мушкетера!..

Деньги — и немалые! — были необходимы и для продвижения по службе. В то время военные и придворные должности во Франции покупались. Чин присваивал король, а соответствующую должность, приносившую реальный доход, кандидат выкупал у предшественника. Ну, точно так же, как сейчас перекупают доходный бизнес. Однако, король мог не утвердить кандидата, назначить другого; он мог уплатить требуемую сумму за кандидата из казны; он мог, наконец, даровать чин и должность за особые заслуги. Но, в основном, чинопроизводство было поставлено, так сказать, на коммерческую основу. Состоятельные кандидаты, выслужившие определенный срок, отличившиеся в нескольких кампаниях, покупали должность — сначала знаменосца, затем лейтенанта и, наконец, капитана. На высшие должности и цены были запредельные.

Знатные и состоятельные господа встречались и в роте королевских мушкетеров. Но большая часть мушкетеров были под стать д’Артаньяну. Взять хотя бы Атоса — его полное имя было Арман де Силлег д’Атос. Он приходился троюродным племянником самому капитану де Тревилю и поэтому легко вступил в его роту примерно в 1641 году. Но недолго носил он шпагу — от нее и погиб в 1643 году. Поскольку тяжелое ранение Атос получил не в походе, а в Париже, ясно, что это была дуэль или стычка буйных молодцов, либо сведение счетов между противоборствующими кланами.

Не богаче был и Портос — Исаак де Порто, выходец из протестантской семьи. Он начинал службу в гвардейской роте дез Эссарта (Дезэссар в «Трех мушкетерах»), воевал, получил ранения и вынужден был выйти в отставку. Вернувшись в Гасконь, он занимал в одной из крепостей должность хранителя боеприпасов, которую обычно поручали инвалидам.

Таков был и Арамис, точнее, Анри д’Арамиц, двоюродный брат де Тревиля и дальний родственник Атоса. Он служил в роте мушкетеров в те же годы, затем по неизвестной причине оставил службу и вернулся в родные края, благодаря чему прожил довольно спокойную и долгую (для мушкетера) жизнь: женился, воспитал троих сыновей и мирно скончался в своем поместье около 1674 года, когда ему было чуть за пятьдесят.

Эти славные господа были сослуживцами д’Артаньяна, и только. Близким другом ему стал Франсуа де Монлезен, маркиз де Бемо, тоже гасконец. Друзья называли его просто Бемо. Д’Артаньян и Бемо были неразлучны в караулах и в походах, на веселых пирушках и в опасных переделках.

Но в 1646 году судьбы двух друзей круто изменились.

В 1642 году скончался кардинал Ришелье, первым министром стал его доверенный помощник кардинал Джулио Мазарини. На следующий год почил и король Людовик XIII. Наследник был еще мал, Францией правила королева-регентша Анна Австрийская, во всем полагаясь на Мазарини.

Оба кардинала предстают в исторических романах как настоящие злодеи. Действительно, пороков и недостатков у них хватало. Но правда и то, что Ришелье с редким упорством создавал единую, сильную Францию и абсолютную монархию, притом в ослабленной, непрерывно воюющей стране при слабом короле. Политическую линию Ришелье в основном продолжил Мазарини, но ему приходилось, пожалуй, еще труднее — продолжалась изнурительная Тридцатилетняя война, королевская власть практически отсутствовала. А ненавидели Мазарини больше, чем предшественника, потому что он был «варягом» и пригрел немало чужаков.

Мазарини очень нуждался в смелых и верных помощниках. К этому времени мушкетеры д’Артаньян и Бемо были уже замечены, и не только непосредственным начальством. И однажды Мазарини позвал их на аудиенцию.

— У вас обоих репутация отважных мушкетеров, — начал кардинал.

Д’Артаньян и Бемо скромно потупили глаза.