Читаем Переговорщик (ЛП) онлайн бесплатно

Главы: Пролог+39 глав+Эпилог

Переводчик: Надежда Смирнова

Редактор: Екатерина К

Пролог

Шейн

Нью-Йорк, шестью месяцами ранее.

Сверху. Снизу. Снизу. Сверху. Сверху. Снизу.

Пачка Winston крутилась между пальцами, ударяясь о колено. При этом правой ногой твёрдо упирался в пол, а левая тряслась как одержимая. Я — словно клубок нервов, мне необходимо выйти, выкурить сигарету, но я не могу пошевелиться. Я застрял на этом стуле в ожидании.

Мимо меня проходили десятки коллег. Они опускали взгляд с выражением неловкости, которое я знал уже слишком хорошо. Меня избегали. Они не встречались со мной взглядом, опасаясь наткнуться на то, что не хотели видеть, но ошибались. Они сильно ошибались. В этих двух чёрных дырах они ничего бы не нашли, абсолютно ничего. Глаза были пусты, мертвы, как и я.

Как может измениться жизнь за один грёбаный момент?

Держу пари, вы никогда об этом не задумывались. Ну, знаете, что вам скажу? Если никогда не думали об этом, послушайте меня — и не делайте этого.

Я был счастливым человеком и всё держал под контролем. Мой, казалось бы, спокойный мир был организован, дни сменялись в безудержном ритме, почти музыкальном. Идеальный ритм в своём несовершенстве. Затем, однако, музыка внезапно прекратилась, и вокруг меня осталась только тишина.

Несмотря ни на что я продолжал дышать, но только потому, что не смог найти в себе смелости всадить пулю в лоб. Пару раз я близко к этому подошёл, приставил Глок к виску и положил палец на спусковой крючок. Хватило бы одного мгновения, одного выстрела, чтобы покончить с этим адом.

— Фостер…

Мне не нужно было поднимать взгляд, я бы узнал этот голос даже с завязанными глазами и в разгар перестрелки.

— Шторм, — ответил я, продолжая играть с пачкой сигарет.

— Ты здесь для встречи с капитаном Ченнингом?

— Похоже, что так, — фыркнул я, не отрывая взгляда от ритмично переворачивающейся надписи Winston. Её фигура на фоне света казалась тонкой тенью. Из-под синей униформы виднелись натренированные мускулистые ноги, а выставленная на обозрение кобура была прикреплена к поясу рядом со значком. Она сделала ещё один шаг, расположившись прямо передо мной.

— Шейн, я… рада тебя видеть.

— Ммм, представляю…

Я поднял взгляд, не адресуя ни к чему конкретно.

— Почему ты так себя ведёшь? Ты же знаешь, я всего лишь желаю тебе добра.

— Мне? — Издевался я над ней. — Значит, должен тебя поблагодарить? Дай мне понять, я должен быть доволен всем этим дерьмом только потому, что ты желаешь мне добра?

— Не будь придурком со мной, — прошептала она сквозь зубы, — я этого не заслужила, и ты знаешь! Тебе нужна помощь, даже если не хочешь в этом признаваться!

— А ты так и не поняла, когда кто-то хочет, чтобы его оставили в покое?!

Я опустил взгляд, снова уставившись в пол, а Кэй села рядом, положив руки на колени и склонив вперёд голову.

— Я не могла поступить иначе, понимаешь?

Я не двигался, опустив взгляд внимательно рассматривал стыки плитки.

— Конечно, у тебя не было другого выбора, — саркастически заметил я.

— Нет, у меня его не было, и ты должен понимать это лучше меня.

Она глубоко вдохнула и резко выдохнула. Жду несколько секунд, пока она сформирует мысленно то, что хочет высказать.

— Я беспокоюсь о тебе. Говорю серьёзно.

— Не стоит.

Обхватив пальцами мой подбородок, она заставляет меня повернуться.

— Сколько ты выпил прошлой ночью? И на этот раз я хочу правду!

— Это не твоя проблема.

— Твою мать, Шейн, ты должен взять себя в руки, прошло больше года с…

— Не говори. Не. Произноси. Это. Кэй!

— Как хочешь, но ты не можешь уничтожать себя таким образом. Хорошо известно, капитан Ченнинг с пониманием отнёсся к твоему делу, но если ты не прекратишь творить с собой фигню, то на этот раз будет не просто отпуск, тебя вышвырнут из отдела. Ты этого хочешь?

Закрыв глаза, я поморщился.

— Мне всё равно!

— Шейн…

— Лейтенант Фостер.

— Шейн, пожалуйста.

— Отныне для тебя я лейтенант Фостер, — прорычал я, сжимая в кулаке пачку Winston.

— Как долго ты будешь так себя вести? Мы были командой, мы двое, ты забыл?

Я не ответил.

Говорить было нечего.

То, кем были мы, тем, кем раньше был я, уже не существовало. Я умер.

Закончился. Сгорел.

— Хорошо, если ты этого хочешь, — сказала она, поднимаясь на ноги, — я ухожу, оставляю тебя в покое, но ты должен знать: я никогда не перестану беспокоиться о тебе.

Кэй пристально на меня взглянула. Чёрные, острые глаза беспокойно меня изучали, но она не получила ничего, никакого ответа, даже слабого движения руки.

— Входи, Фостер!

Громоподобный голос капитана Ченнинга оглушил, подобно взрывной волне, разрушая всё, что возникло между нами на этот момент. Я сунул сигареты в боковой карман брюк и поднялся, устремив взгляд на открытую дверь и пустоту, которая нарастала внутри меня…

Это никогда не пройдёт. Пропасть внутри не исчезнет никогда — в этом я был уверен, как и сама смерть.

— Располагайся.

Подошвы амфибий проскрипели по полу, когда я сделал несколько шагов вперёд. Комната казалась меньше, чем обычно, вызывала почти клаустрофобию. В этот офис я входил, по крайней мере, миллион раз, и с точностью помнил последовательность плиток из гипсокартона на потолке: лампа, две плитки, вентиляционное отверстие, и ещё две. Я всегда был парнем, внимательным к деталям и особенностям, даже самые незначительные или нежелательные оставляли место в моей памяти. Я подошёл к одному из двух стульев, оттащил по полу от стола, и сел. Мы находились друг напротив друга, сохраняя молчание, лишь две пары глаз изучали друг друга. В глазах капитана бурлили противоречивые чувства. За строгой неукоснительностью скрывалось сочувствие.

В моих… ничего.

Капитан Ченнинг сжал пальцы на чёрной кожаной обивке, откидываясь на спинку.

— Как дела, Фостер? — спросил он, переключая внимание на стеклянную дверь за моей спиной. Я обернулся, и десятки взглядов скрылись прочь, удивлённые. Кто-то начал возиться с телефоном, другие делали вид, что болтают между собой. Я вздохнул, наблюдая за тем маскарадным безразличием, которое больше не вызывало у меня даже злобы. Я был мужчиной, на которого смотрели с сочувствием, мусором во власти течения, кучей обломков. От старого меня остались только табличка, лежащая на столе, и выгравированный на значке номер.

— Идут… — ответил кратко.

Капитан выпрямился, и отодвинув спину от стула, поставил локти на стол, переплетая пальцы. В ожидании я внимательно посмотрел на подбородок, зажатый между сплетением тёмных фаланг и ухоженной бородой, которая поднималась к полным упругим губам.

— Полагаю, ты знаешь, почему ты здесь…

— Что вы хотите услышать в ответ?

Капитан посмотрел на меня серьёзнее, чем обычно. Жёсткие черты, квадратная челюсть подёргивалась справа, на фоне чёрного цвета выделялись бледные склеры.

— Доктор Митчелл сообщила начальнику отдела о твоём дезертирстве.

Тогда вот в чём тут дело. Меня поимела не Шторм, а эта чёртова мозгоправша.

— Лейтенант, ты не можешь поступать как хочешь. В прошлый раз мне показалось, что я ясно выразился: ещё одна хренотень, ещё одна пропущенная встреча, и ты вылетаешь.

Левое колено начало безостановочно подпрыгивать. Не отвечая, я стиснул челюсти. Я почти мог слышать скрежет коренных зубов, скользящих один о другой; трение, которое знал слишком хорошо (почти больше года, как их шлифовал).

— Ты знаешь, что я никогда не хотел заходить так далеко, ты один из моих лучших людей, Фостер.

— Вы имеете в виду, что я им был, верно?

— Начальник отдела хочет, чтобы ты отдохнул, и я тоже думаю, — так будет лучше. Уезжай на некоторое время, подальше от этого города и…

— Вы меня выгоняете, не так ли? Называйте вещи своими именами, капитан.

— Никто тебя не вышвыривает. Просто мы все хотим, чтобы ты был в норме. Ты должен взять жизнь в свои руки и вернуться к тому, каким был раньше.

— Херня! — прогремел я, вставая на ноги. — Вы знаете это, и я знаю: я никогда не вернусь к тому, кем был раньше. Никогда.

Он начал играть с толстым золотым обручальным кольцом, одетым на мизинец, и я почувствовал нарастающее чувство досады. Моя рука, сжатая в кулак, стала слишком тяжёлой; я пошевелил пальцами, чтобы возобновить кровообращение, и свободно опустил ладонь вдоль бедра. Капитан Ченнинг горестно посмотрел на меня. Этот мужчина, такой непреклонный и строгий, сжалился надо мной, над моим пустым и ничтожным существованием.

Я должен был уйти, выбраться из этой удушающей дыры.

Одним жестом я скользнул большим пальцем по расстёгнутой кобуре, вытащил Глок и положил его на стол напротив меня. В религиозной тишине я снял с держателя значок и положил рядом с пистолетом.

— Думаю, это всё.

Он кивнул и посмотрел на то, что осталось от моей старой жизни, на развалины рухнувшего существования, раздираемые, как остатки взорвавшейся мины.

— Сейчас я могу идти?

— Конечно.

— Хорошо.

Колени зашевелились, поглощая пространство, отделявшее меня от двери; в четыре быстрых шага я добрался до выхода, вцепился в дверную ручку и вдохнул.

Это был бы последний раз, когда я сюда ступил. Моя жизнь уже давно закончена, а в настоящее время потерять работу — это просто ещё одна капля в море, ещё один удар плетью по избитой спине.

Ничего шокирующего.

— Лейтенант…

— Капитан?

— Береги себя, Фостер.

— Конечно.

Я нажал на ручку, и замок щёлкнул.

Коридор никогда не казался мне таким узким. Слишком много людей, слишком много следующих за мной опущенных взглядов, и молчаливый галдёж, который я мог прочитать в опечаленных выражениях.

Я больше не был одним из них.

Всё кончено.

Я потерял всё.

Часть I

Глава 1

Шейн

Вермонт, полгода спустя.

В воздухе витало странное возбуждение. От Лоуэр Виллидж до Стоу всё кишело туристами, камерами и тыквами, сваленными по углам домов. Марта выглядела даже более весёлой, чем обычно, в то время как подавала кофе и завтрак для своих посетителей. Не то, чтобы я уделял ей много внимания, на самом деле, я почти всегда старался её избегать, но сегодня это было практически невозможно. Расточая улыбки, Марта бродила между столиками и болтала, не переставая (именно это, я с удовольствием бы сократил). Я никогда не посещал такие места: всегда набитые битком и с людьми, готовыми задавать вопросы. Я предпочитал оставаться в одиночестве, изолированным от остального мира; однако, в некоторых обстоятельствах, просто не возможно сделать иначе.

Этим утром я должен был отправиться в Стоу за обычными припасами и купить материал для ремонта крыши. Вышел рано. Дома я не смог получить даже капельку кофе, как бы тщательно не скрёб по дну банки.

Меня мучила острая потребность в кофеине, и «Зелёная гора» это единственное место на дороге, где можно было съесть что-то приличное. Я проехал по извилистой лесной дороге, которая из ниоткуда вела к цивилизации, и остановился там, голодный, но точно не склонный к разговору.

— Но посмотрите, какой приятный сюрприз! — Марта тут же меня вычислила и подошла с кофейником в руке. — Кофе, Фостер?

Я кивнул, и она ответила улыбкой. Не заняло много времени, прежде чем я почувствовал несколько пар глаз, рыскающих по моей спине, что сильно разозлило. Я переехал в этот Богом забытый клочок земли не для того, чтобы привлечь внимание, наоборот — мне хотелось остаться в стороне и укрыться от посторонних глаз. Но с тех пор как здесь появился, я не делал ничего, кроме как питал сплетни. Обо мне говорили всё что угодно. Естественно, это подогревало желание не ступать в Лоуэр Виллидж в течение неопределённого количества лет. Последний раз, если подумать, это произошло более десяти лет назад, на похоронах моего деда. Именно от него я унаследовал ту хижину на берегу реки, в которую переехал полгода назад.

— Могу я принести тебе что-нибудь поесть?

Я кивнул и взял меню, зажатое между держателем салфеток и контейнерами для соусов.

— Если я правильно помню, когда ты был маленьким, то сходил с ума от моих маффинов с малиной.

Я поднял взгляд и в недоумении нахмурил лоб.

— Хочешь, принесу один?

— Вы их до сих пор делаете с глазурью сверху?

— Конечно.

— Тогда я возьму один.

— Жди меня здесь, я сейчас вернусь!

Женщина наполнилась неожиданным удовлетворением и бросилась за стойку. Я обнаружил, что растянул губы, и, пожалуй, это выражение за последнее время было самое близкое к улыбке.

Мальчишкой я часто проводил лето в Вермонте, и такие каникулы были одними из самых лучших в моём детстве. Я изучил эти места, как свои карманы: леса, ручьи, старый крытый мост. Мне нравились нетронутые просторы, где продолжала главенствовать природа. Возможно поэтому, когда моя жизнь окончательно пошла под откос, я решил затеряться именно там, наверху, среди гор и лесов.

Я вдохнул носом и впервые за долгое время почувствовал себя почти хорошо. Поставил на место меню, которое ещё держал в руке, и выглянул в окно. Длинными шагами приближалась осень, и по этому случаю пейзаж поспешил надеть своё лучшее платье. Деревья окрасились в тысячу оттенков, от зелёного до жёлтого, от оранжевого до красного, и пасмурное небо, возвещающее грозу, служило им фоном, как на картине.

Внезапная вспышка молнии разверзла мрак и первые капли дождя упали одна за другой, оседая на стекле, прежде чем соскользнуть вниз.

«Нет, чёрт возьми!»

Я не успел закончить ремонт крыши и плохая погода, согласно прогнозам, не должна была наступить раньше, чем через несколько дней. Накануне я накрыл всё брезентом, но никто не мог поручиться, как долго он продержится.

Я устало потёр затылок и склонил голову набок, когда на парковку въехала полицейская машина из Стоуна. Они припарковались рядом с моим Шевроле Сильверадо и выключили двигатель.

Довольно большая парковка в этот час была заполнена (сейчас заняли последнее свободное место). Форд-Эйдж, который выполнял манёвр, я узнал сразу, иначе и быть не могло. Я заставил себя не обращать внимания, но всё же последовал за ней, глядя в ту сторону. Дождь лил всё сильнее и сильнее, и дворники автомобиля двигались безостановочно, время от времени открывая за стеклом два ярко-красных пятна. Не следовало продолжать пялиться, но, по-видимому, в последнее время я не мог делать ничего другого.

Майк Уолкер вышел со стороны водителя и нахлобучил на голову шляпу. Не обращая внимания на проливной дождь, он направился к входу и вернулся, держа в руках большой синий зонтик. В сторону форда он шёл быстро, но, лишь когда оказался рядом, почти неохотно опустилось окно. В этот момент я сумел увидеть её с предельной ясностью: каскад рыжих прядей, обрамляющих лицо, и ту улыбку, которую я искал всё чаще и чаще.

Мне надо перестать.

Что бы это ни было, я должен прекратить это, и немедленно.