Читаем Весенней гулкой ранью... онлайн бесплатно

С. Кошечкин

Весенней гулкой ранью…

Этюды-раздумья о Сергее Есенине

--------------------------------------

ВСТУПЛЕНИЕ

1918 год, 3 ноября. Канун первой Октябрьской годовщины. В Москве

открывается несколько временных памятников видным деятелям революционного

движения и культуры. У гипсовой скульптуры Алексея Кольцова выступает

молодой литератор.

"…Как сейчас вижу его фигуру с поднятой смело головой, — вспоминал

позже писатель Иван Белоусов, — слышу его голос, бросающий в толпу новые

слова:

О Русь, взмахни крылами,

Поставь иную крепь!

С иными именами

Встает иная степь.

По голубой долине,

Меж телок и коров,

Идет в златой ряднине

Твой Алексей Кольцов…

А там, за взгорьем смолым,

Иду, тропу тая,

Кудрявый и веселый,

Такой разбойный я.

И тогда не я один, — продолжал писатель, — а многие почувствовали, что

к нам пришел новый Кольцов".

Иван Белоусов и "многие" ошиблись: "новый Кольцов" не пришел.

Пришел другой. Художник самобытный. Звонкоголосый. Ни на кого не

похожий.

Пришел Сергей Есенин.

"Репины всегда приходят из Чугуева", — как-то произнес Павел Бажов.

"Есенины всегда приходят из Константинова", — можем сказать мы. Это

значит: таланты всегда приходят из глубин народной жизни.

Две даты: 21 сентября (3 октября) 1895 года. 28 декабря 1925 года.

Первая — рождения, вторая — смерти Есенина.

В старину кавказские старцы наставляли молодежь:

"Тридцать лет человек должен учиться, тридцать — путешествовать и

тридцать — писать, рассказывая людям все, что он увидел, узнал, понял".

Девяносто лет…

Есенину было отпущено в три раза меньше. Его судьба — подтверждение

другого мудрого изречения: жизнь ценится не за длину.

Один из героев Василия Шукшина говорит: "Вот, жалеют: Есенин мало

прожил. Ровно — с песню. Будь она, эта песня, длинней, она не была бы такой

щемящей. Длинных песен не бывает".

Верные и глубокие слова, выношенные в сердце самого писателя.

Они на памяти — многие горькие признания Есенина. "Ведь я мог дать не

то, что дал…" — написал он незадолго до гибели. Гак оно, наверно, и было.

Но и то, что поэт дал, это немало. Что — немало! Это много, ибо — это целый

мир, он живет, движется, переливается всеми цветами радуги. Это — задушевная

песнь о великом и вечном: о России и Революции.

Лучшие стихи и поэмы Есенина — "томов премногих тяжелей". Место их

постоянного хранения не в книжном шкафу, не на библиотечной полке — в сердце

народа…

В стихотворении "Памяти Брюсова" он писал:

Мы умираем,

Сходим в тишь и грусть,

Но знаю я -

Нас не забудет Русь.

Не только в России — его имя с любовью произносится на Украине и в

Молдавии, в Белоруссии и Таджикистане, в Литве и Киргизии…

Как свежий весенний ветер звенит это имя на солнечных просторах Грузии

и Азербайджана, где поэт подолгу бывал и где пережил свою "болдинскую

осень".

Широко известны стихи Есенина за рубежом, особенно в странах

социалистического содружества — Болгарии, ГДР, Польше, Чехословакии…

На могиле поэта в Москве, у его мемориала в Мардакянах, что неподалеку

от Баку, летом и зимой свежие цветы.

"Есенин — это вечное, как это озеро, это небо…" — сказал Николай

Тихонов.

Оно всегда будет дорого людям, чудо есенинской поэзии…

"ВСЮ ДУШУ ВЫПЛЕЩУ В СЛОВА"

1

Рязань, рязанская земля… Места эти — исконно русские, изначальные.

Они первыми принимали на себя удары азиатских кочевников со стороны "дикого

поля". Слышали они удалые посвисты "соколов-дружинников" Евпатия Коловрата, шедших на "побоище кроволитное" с Батыевой ордой. Знали они и тех, что

скрытными тропами бежали от господского кнута под знамена Разина и Пугачева

— добывать себе и людям волю… Сколько ветров пронеслось, сколько гроз

прошумело над этими приокскими холмами и равнинами — не сосчитать…

Немало старинных сел разбросано среди полей и лесов этого раздольного

края. Одно из них — Константиново.

…Передо мной — второй том интереснейшего издания под названием:

"Россия. Полное географическое описание нашего Отечества. Настольная и

дорожная книга для русских людей". Выпущена книга в 1902 году под общим

руководством знаменитого ученого-путешественника Петра Петровича Семенова

Тянь-Шанского.

На странице 298 этого тома сообщается, что на Оке, двумя верстами ниже

села Федякина, "расположено с. Константиново, имеющее 2400 жит. и в эпоху

освобождения крестьян принадлежавшее Вас. Алекс. Олсуфьеву, владевшему здесь

6300 дес. земли".

Дальше в книге говорится: "…Местность по Оке очень живописна. Здесь

река огибает возвышенное плоскогорье, выступающее по направлению к востоку

крутым обрывистым мысом над заречной низменностью, состоящей из обширных и

превосходных поемных лугов".

Константиново… Многим достойным людям оно было колыбелью, но только

один из них сделал родное рязанское село известным во всем мире. Этот

человек — Сергей Есенин.

Он был "нежно болен вспоминаньем детства". И в радости и в печали, куда

бы поэта ни забрасывала судьба, его сердце неизменно тянулось к отчему

порогу, к родным полям и пущам. Так вышло и в последний год его жизни, когда

перед мысленным взором поэта вновь ожили впечатления далеких дней.

Изба крестьянская.

Хомутный запах дегтя,

Божница старая,

Лампады кроткий свет.

Как хорошо,

Что я сберег те

Все ощущенья детских лет.

Это о селе, где родился и рос он, "мальчик… желтоволосый, с голубыми

глазами".

— Ничего особенного в нашем Константинове не замечалось, — рассказывает

младшая сестра поэта Александра Александровна. — Тихое, чистое, зеленое,

посредине — церковь. В зимнюю непогоду с колокольни раздавались глухие удары

колокола — спасительный сигнал для тех, кто попал в беду.

(Я слушаю Александру Александровну и думаю: "Ах, если бы удары этого

колокола могли донестись до ленинградской гостиницы "Англетер" в ту морозную

декабрьскую ночь двадцать пятого года, когда с душой поэта там "стряслась

беда"!")

— Отец наш Александр Никитич и мать Татьяна Федоровна из-за семейных

неурядиц несколько лет жили порознь: он — в Москве, она — в Рязани. Сергея

же взял к себе в дом Федор Андреевич Титов, наш дед по материнской линии.

Начало жизни будущего поэта…

Вчитываюсь в стихи и автобиографические заметки Есенина, листаю

страницы воспоминаний родных поэта, друзей его детских и отроческих лет… И

передо мной одна за другою проходят картины прошлого русской деревни…

В полутемной горнице — смиренные, все в черном, монашки. Слепцы с

посохами в костлявых руках. То приглушенно, то отчетливее звучат духовные

стихи о прекрасном рае, о сладчайшем Исусе, о светлом госте из града

неведомого…

Субботний день. Дедушка с иконописным лицом, одетый по-праздничному,

усаживает рядом с собой внука и певучим, чуть с хрипотцой голосом произносит

первые слова священной истории…

Лес. Канавистая дорога, отороченная по краям лопухами вперемешку с

пыреем. Где-то там, за высокими деревьями, — Радо-вецкий монастырь. Бабушка

ведет малолетнего внука на поклон "перед ликом спасителя". Мальчик, держась

за ее палку, едва не падает от усталости, а бабушка приговаривает:

— Иди, иди, ягодка, бог счастье даст. Это было.

Но было и другое, перед чем меркли лампады, стихали заунывные голоса

слепцов и монашек, — свет зари в полнеба, белый дым над садами, призывный

крик коростеля да песня косарей за Окой…

"Уличная… моя жизнь была не похожа на домашнюю", — потом заметит

Есенин в одной из автобиографий. А в другой как бы добавит, что детство его

"такое же, как у всех сельских ребятишек". Скрытные набеги на помещичий сад, рыбалка, лазанье по деревьям — смотреть грачиные гнезда, скачка на лошадях,

костры в ночном среди лугов за небыстрой рекою, купание…

Исподволь открывался перед Сергеем чудесный и таинственный мир, полный

многоцветных красок и живых звуков. Удивительное попадалось на каждом шагу.

Ночью, при тихой погоде, луна стоймя стояла в воде. Когда лошади пили,

казалось, они вот-вот выпьют и луну. Сергей радовался, видя, как она вместе

с кругами отплывала от их ртов…

Сосна возле лесной дороги была похожа на старуху — согнулась и идет

себе вдоль расхлябанной колеи, не торопится…

Курчавое облако напоминало барашка, луна — хлебную ковригу, а звезды -

белокрылых ласточек…

Позже он напишет о родных местах:

О край разливов грозных

И тихих вешних сил,

Здесь по заре и звездам

Я школу проходил.

Но школой были не только заря и звезды…

2

Наверно, у каждого человека в детстве бывает своя Арина Родионовна.

Доброй спутницей маленького Сережи стала его бабушка Наталья Евтеевна,

человек добрый, ласковый. Это вокруг нее в долгие зимние вечера собирались

соседские ребятишки, о чем стихотворение внука:

Опостылеют салазки,

И садимся в два рядка

Слушать бабушкины сказки

Про Ивана-дурака.

Сестра поэта Екатерина Александровна вспоминает, что до сказок Сергей

был большой охотник. А охота к сказкам, по наблюдению Белинского, всегда

есть первый признак в ребенке присутствия фантазии и наклонности к поэзии.

В автобиографии (1923) читаем: "Стихи начал слагать рано. Толчки давала

бабка. Она рассказывала сказки. Некоторые сказки с плохими концами мне не

нравились, и я их переделывал на свой лад".

"Рано", судя по другим автобиографиям, — это в 8–9 лет. Примерно о том

же времени идет речь и в стихотворении "Мой путь":

Тогда впервые

С рифмой я схлестнулся.

От сонма чувств

Вскружилась голова.

И я сказал:

Коль этот зуд проснулся,

Всю душу выплещу в слова.

"Тогда" — 1905–1906 годы: "…империя вела войну с японцем". Есенину

10-11 лет. Он ходит в Константиновское земское четырехгодичное училище.

Самые первые пробы его пера не сохранились. А как любопытно было бы

прочитать заново придуманные концы сказок и стихотворения о сельской

природе.

Стихи, которые двенадцатилетний Сережа показывал своему дружку Коле

Сардановскому, — написанные "на отдельных листочках различного формата…".

В училище был детский хор, и Сергей там пел. Пристрастился к чтению

Пушкина, Некрасова, Никитина… Вместе с одноклассниками увлекался книжками

о знаменитых сыщиках — Нате Пинкертоне и Шерлоке Холмсе.

В мае 1909 года Есенин окончил училище и поступил во второклассную

церковно-учительскую школу. Она находилась неподалеку от Константинова, в

селе Спас-Клепики (ныне город, районный центр). К.годам пребывания в этой

школе (1909–1912) Есенин и относил начало своего "сознательного

творчества".

3

Был такой стихотворец, уроженец Рязанской губернии, Иван Морозов. Его

произведение "Из осенних мотивов", напечатанное в 1917 году, попалось на

глаза Есенину. И Морозову, как говорится, непоздоровилось.

"Конечно, — писал Есенин, — никто не может не приветствовать первых

шагов ребенка, но и никто не может сдержать улыбки, когда этот ребенок,

неуверенно и робко ступая, качается во все стороны и ищет инстинктивно опоры

в воздухе. Посмотрите, какая дрожь в слабом тельце Ивана Морозова. Этот

ребеночек качается во все стороны, как василек во ржи. Вглядитесь, как

заплетаются его ноги строф:

Повеяло грустью холодной в ненастные дни листопада,

И чуткую душу тревожит природы тоскующий лик,

Не слышно пленительных песен в кустах бесприютного сада,

И тополь, как нищий бездомный, к окну сиротливо приник".

Есенин отмечал, что "здесь спайка стиха от младенческой гибкости

выделывает какой-то пятки ломающий танец", что "здесь одни лишь избитые, засохшие цветы фонографических определений, даже и не узор".

Это писал Есенин в 1918 году.

Но было время, когда и сам он ступал "неуверенно и робко". Качался "во

все стороны, как василек во ржи", писал стихи еще более слабые, чем Иван

Морозов, друзья по школе.

Вот уж осень улетела

И примчалася зима.

Как на крыльях, прилетела

Невидимо вдруг она…

Вот появилися узоры

На стеклах дивной красоты.

Все устремили свои взоры,

Глядя на это. С высоты

Снег падает, мелькает, вьется,

Ложится белой пеленой.

Вот солнце в облаках мигает,

И иней на снегу сверкает.

"Зима" — одно из первых стихотворений юного Есенина. Оно помечено

1911–1912 годами.

Надо сказать, в Спас-Клепиковской школе стихи сочиняли многие

воспитанники. Иные, по словам учителя литературы Е. М. Хитрова, были так

плодовиты, что закидывали его ворохами своих беспомощных произведений.

Поначалу не выделялись в этом потоке и стихотворения Есенина.

Стихи о зиме были, наверно, у каждого школьника. И наверно, так же, как

и есенинские, напоминали недавно прочитанные строки поэта-крестьянина

Спиридона Дрожжина:

Снег летает и сверкает

В золотом сиянье дня,

Словно пухом, устилает

Все долины и поля…

По другим стихотворениям можно заметить, что юный Есенин памятливо

читал не одного Дрожжина, но и Лермонтова, и Кольцова, и Никитина…

Писал он не только о природе.

"Больные думы" — под таким названием начинающий поэт объединил

шестнадцать стихотворений. В них много стонов "истомленной груди", жалоб на

несчастную судьбу, безнадежной грусти. Грезы поэта разбиты, силы сломлены.

Вокруг он видит неволю и горе. В нужде погибает "страдалец сохи" — "брат

родной". За стеной ветхой избенки

Все поют про горе,

Про тяжелый гнет,

Про нужду людскую

И голодный год.

По "лирическому чувствованию" к "Больным думам" примыкают еще несколько

стихотворений тех лет — "Моя жизнь", "Что прошло — не вернуть", "К

покойнику". Сюда же следует отнести "Капли", "Грустно… Душевные муки…",

"У могилы" — стихи конца 1912–1913 годов, когда их автор уже жил в Москве.

Все это, вместе взятое, — целый цикл ранних стихотворений Есенина,

пафос которых далек от юношеского восхищения природой. В художественном

отношении этот цикл, как и другие есенинские стихи того времени,

несамостоятелен. Молодой поэт подражает то Кольцову, то Сурикову. "Мечта

души больной", "разбитые грезы", "скорбные раны" — это напоминает Над-сона.

Стихи о крестьянине:

Посмотри, как он трудится в поле,

Пашет твердую землю сохой,

И послушай те песни про горе,

Что поет он, идя бороздой, -

как бы по-своему продолжают известные строки Некрасова из "Размышлений у

парадного подъезда":

Назови мне такую обитель,

Я такого угла не видал,

Где бы сеятель твой и хранитель,

Где бы русский мужик не стонал?

Подражательность первых есенинских стихов очевидна. Но здесь хочется

подчеркнуть другое — социальные мотивы в начальных опытах поэта. Нет, мало

видеть в юном Есенине только "мечтателя сельского", как писали прежде

некоторые критики. Несправедливо утверждать, что "его ранние деревенские

стихи еще не были потревожены социальными противоречиями…". Уже в самом

начале своего пути он близко к сердцу принимал народные страдания, боль

людей, кому "незавидная… в жизни выпала доля".

Мои мечты стремятся вдаль,

Где слышны вопли и рыданья,

Чужую разделить печаль

И муки тяжкого страданья.

Я там могу найти себе

Отраду в жизни, упоенье,

И там, наперекор судьбе,

Искать я буду вдохновенья.

Шестнадцатилетний деревенский парень, житель рязанского села, мечтает

быть певцом народа, его печалей. Уже одно это показывает серьезность

раздумий юноши Есенина о жизни. "Поэт народный, поэт родной земли" — вот его

идеал. И это — самое важное, что извлек он из жизни и творчества своих

учителей — мастеров поэтического слова.

В Спас-Клепиковской школе Есенин утвердился в своем решении "всю душу

выплеснуть в слова". Он не ошибался, когда записывал в ученической тетрадке: И мне широкий путь лежит,

Но он заросший весь в бурьяне…

4

В дореволюционной Москве выпускалось несколько детских журналов. Один

из них назывался "Мирок". Он публиковал стихи, рассказы, рисунки… Это был

"ежемесячный иллюстрированный детский журнал для семьи и начальной школы".