Читаем Когда вырастали крылья онлайн бесплатно

Когда вырастали крылья

БАРАНОВ

6.9 1892 - 5.9 1933

Часть первая. Вихри враждебные

2

3

4

5

6

7

8

9

Далеко от Петрограда

2

3

4

5

Коммунисты

2

3

4

5

6

7

8

Часть вторая. В муках и радостях

2

3

4

5

6

7

8

9

Клич миллионов

2

3

4

5

6

Люди и машины

2

3

4

Часть третья. Не забывай зарю

За океаном

2

3

4

5

6

Мы Родине служим

2

3

Потомки нас рассудят

2

3

Все выше и выше!

2

3

4

5

1892-1933 [154]

6

Примечания

Глуховский С.

Когда вырастали крылья

От автора

Он был революционером-подпольщиком, солдатом и командармом, комиссаром и строителем.

Он входил еще в тот состав Реввоенсовета Республики, который возглавил Михаил Васильевич Фрунзе. Семь лет командовал он Военно-воздушными силами Красной Армии, а потом как заместитель наркомтяжпрома Григория Константиновича Орджоникидзе руководил авиационной промышленностью.

Авиационная катастрофа оборвала его жизнь.

Там, где, по образному выражению Г. М. Кржижановского, один за другим располагаются у Мавзолея Ленина верные красные маршалы, за могилой Фрунзе, на черном квадрате гранитной плиты, замурованной в Кремлевской стене, начертано имя:

БАРАНОВ

Петр Ионович

6.9 1892 - 5.9 1933

Его уже давно нет среди нас…

Старые большевики и ветераны авиации предложили написать книгу о Баранове. Автор приносит им сердечную признательность за ценные воспоминания о своем соратнике и друге. Они использованы наряду с архивными материалами, письмами и дневниками самого Петра Ионовича.

Военный историк, если он еще и специалист в области авиации, создаст куда более полную и обстоятельную биографию П. И. Баранова. Для этой книги автор привлекал те события и факты, в которых проявлялся характер [4] П. И. Баранова, те приметы незабываемого времени, когда у Страны Советов вырастали крылья. В книге немало сведений из истории советской авиации, но ее основное содержание - рассказ о коммунисте, о суровой и завидной судьбе воина и гражданина.

Многие литераторы в канун пятидесятилетия Октября и столетия со дня рождения В. И. Ленина обратились к биографическому жанру, посвящая документальные очерки, рассказы и повести тем, кто составляет гордость и честь ленинской гвардии большевиков. «Биографии героев-большевиков красочны и поучительны для последующих поколений, - писал Матэ Залка, - поэтому их надо бережно собирать по кусочкам, по осколочкам, чтобы тот мастер, который придет за нами, по нашим пятам, смог бы составить вечную мозаику в храме наших славных боевых времен». Я долго работал над этой небольшой книгой в надежде, что и она сможет понадобиться будущему мастеру как «осколочек» в «вечной мозаике».

Сорок лет назад Маяковский закончил поэму «Летающий пролетарий». Сорок лет назад поэт вдохновенно мечтал, «чтоб в будущем веке жизнь человечья ракетой неслась в небеса». И если такое свершилось в середине нашего века, то немалая заслуга в этой победе принадлежит впередсмотрящим. На заре Октября видели они сияющее в зените солнце… [5]

Часть первая. Вихри враждебные

Обыкновенная фамилия

1

Генерал- майор Рыковский, начальник Харьковского жандармского управления, откинулся на спинку кресла и, насупившись, ждал, пока секретарь отыщет в шкафу тонкую синюю папку с пометкой на обложке: «К делу Харьковской организации РСДРП».

- Она! Извольте…

Генерал раскрыл папку, долго сверлил взглядом приклеенную к первому листу «Дела» фотографию, щелкнул ногтем по столу:

- Болван, форменный болван! Согласны?

Секретарь привык к неожиданным вопросам генерала и знал, как вести себя соответственно настроению начальника. Теперь надо посочувствовать генералу в его гневе и в то же время возразить ему, но возразить невинно, даже приятно, чтобы только поддержать начатый разговор:

- Как можно не согласиться с вашим сиятельством? А между тем разрешите заметить, изображенный на сей фотографии арестант - пройдоха, каких мало. Болван, а как затуманил мозги следователю?

Генерал поморщился:

- Я не о фотографии… Я о следователе сказал, что он болван. [6]

- Точно! - не растерялся секретарь и уже с наигранным возмущением воскликнул: - Подумаешь, какого инкогнито следователь нашел! Граф Монте-Кристо из Рязани!

- Будет вам, читайте.

Секретарь выхватил из нагрудного кармашка пенсне, развел золотую дужку и, оседлав переносицу, стал однотонно читать:

- «Одна тысяча девятьсот шестнадцатого года, января восьмого числа, согласно Положению о государственной охране, а также с целью установления личности и ее политической благонадежности арестован крестьянин деревни Совково, Юрьевецкого уезда, Костромской губернии, Тихомиров Александр Егорович, двадцати одного года…»

- Хватит, начинайте с допроса.

- Слушаюсь! - Секретарь быстро перелистал несколько страниц: - «При допросе вышеозначенный Тихомиров признался, что по очередному призыву новобранцев зачислен в ратники второго разряда, но затем от воинской службы освобожден по причине болезни, что документом, однако, не подтверждено. Прибыл в Харьков, имея намерение устроиться на работу конторщиком. Определился на постой по Оренбургской улице в доме мещанина…»

- О господи! Да не то читаете!

Близоруко щурясь, генерал сам склонился над синей папкой. Сначала что-то бормотал, но его мучила одышка, и он устало отвалился на спинку кресла.

- Найдите улики. Улики! Его обыскали и нашли… Что они нашли?

Секретарь наконец догадался, чем интересуется генерал:

- Извольте! - Он перелистал еще несколько страниц. - «При обыске у Тихомирова обнаружены: а) запрещенная цензурой политическая брошюра на русском языке, заграничного издания; б) деньги в сумме двадцати трех рублей и сорок две копейки серебром, медью; в) безадресная открытка, женской рукой написанная. В открытке некая особа, именуемая Беллой, обращается к неизвестному Пете…»

- Какого черта - неизвестный! - генерал стукнул кулаком по столу. - «Некая особа»… Наружу выпирала ниточка, только потяни ее как следует. А наш лопух пошел плутать по лабиринту, куда его завел этот Петербургский [7] хлюст. Да таких куропаток силком ловят… Распорядитесь, чтобы арестованного доставили ко мне.

- Слушаюсь.

- И следователя вызовите. Экий идиот, олух царя небесного!

Секретарь быстро покинул кабинет.

* * *

У генерал-майора Рыковского были все основания метать громы и молнии. Он долго ждал случая отличиться перед департаментом, встревоженным революционными событиями в Харькове. Наконец такой случай представился. Разгром местного комитета РСДРП генерал считал своей личной заслугой. Он действовал по законам военного времени. Выследив комитетчиков, тотчас же арестовал их и добился высылки в Сибирь. Осталось только подписать рапорт о ликвидации революционного подполья, и «Дело Харьковской организации РСДРП» можно сдать в архив.

Нежданно- негаданно к «Делу» приобщилась эта новая синяя папка. Началась канительная переписка с различными жандармериями и градоначальниками. Пойманным в Харькове бездомным бродягой заинтересовался вдруг Особый отдел при его превосходительстве санкт-петербургском градоначальнике, и вместо ожидаемой благодарности генерал-майор Рыковский получил из Петербурга строгое замечание.

2

Его арестовали поздно вечером. Он завернул во двор особняка на тихой Оренбургской улице и, когда оттуда выводили арестованных комитетчиков, был схвачен жандармами.

На первом допросе он назвался Александром Тихомировым. Предъявил паспорт. С подкупающей простотой рассказал жандармскому вахмистру, как приехал утром в Харьков. Никого он здесь не знает. Целый день искал работу, а потом пошел в трактир. Хмельного в рот не брал. Тихо, мирно возвращался на постой. По обычной нужде [8] юркнул в первую открытую калитку, и тут на него напали, руки скрутили. Он ничего не украл, никого не обидел.

В жандармском околотке было немало агентов. Никем из них задержанный не был ранее замечен. Арестованные комитетчики в один голос заявили, что видят Тихомирова впервые. Вахмистр хотел отпустить задержанного и на всякий случай приказал обыскать его. У Тихомирова нашли брошюрку и почтовую открытку. Какая-то Белла выражала неизвестному Пете свои нежные чувства и заодно сообщала, кто из ее родственников болен и кто собирается в дальнюю дорогу.

- Не мое это, господин вахмистр, - Тихомиров растерянно развел руками. - Не мое… Утром московским поездом приехал. Если поезд еще на путях, спросите проводника - всю ночь лежал на верхней полке. А в соседнем купе господа интеллигентные ехали. Спорили, книжечки какие-то читали. Должно быть, по ошибке кто-нибудь и сунул книжечку в карман моего пальто. А может, с умыслом?

- Разберемся, - мрачно буркнул вахмистр и приказал отправить задержанного в камеру предварительного заключения.

В разные концы полетели запросы.

Из жандармерий сообщали, что фотография арестованного в Харькове Тихомирова, присланная для опознания, им незнакома. Долго ждали известий от костромской жандармерии и градоначальника Москвы. Наконец пришли ответы. Тихомиров Александр Егорович происходит из крестьян деревни Совково. В Москве обучен конторскому делу. Состоял членом московского рабочего клуба «Образование», привлекался к суду за тайное хранение запрещенной литературы, после чего выслан в Тверь.

И опять пришлось отправлять запрос.

Тверская жандармерия уведомила харьковскую, что А. Е. Тихомиров за несколько дней до нового года поселился в гостинице, но внезапно исчез. Выдали Тихомирову в Твери дубликат паспорта, так как старый, по заявлению владельца, был украден в Москве во время купания. И еще прислали в Харьков фотографию Тихомирова.

При полном совпадении двух биографий тверской Тихомиров был совершенно не похож на однофамильца, задержанного в Харькове. [9]

* * *

Теперь следователь уже не допрашивал, а убеждал арестованного:

- Паспорт, парень, ты украл. Хозяина паспорта мы разыскали. Значит, ты с чужим паспортом пошел бродяжить по Руси, дабы уклониться от воинской повинности. Признавайся, парень, и дело с концом.

Арестованный не соглашался, но и не очень упорствовал:

- Пишите что хотите. Ваша сила…

Следователь заканчивал дознание, когда в Харьков прибыл особоуполномоченный из департамента полиции. Он сам допрашивал арестованного, проявив необычайный интерес к открытке Беллы. А через неделю после его отъезда столичное начальство заставило начальника Харьковского жандармского управления проглотить горчайшую пилюлю. Полковник фон Коттен из отделения по охранению государственной безопасности и порядка в Санкт-Петербурге сообщал в особо секретном письме генерал-майору Рыковскому:

«Вами задержанный и Вами же именуемый Тихомиров А. Е. является опасным государственным преступником. Его настоящее имя Петр Ионович Баранов. Он родился в 1892 году в селе Крутой Верх, Зарайского уезда, Рязанской губернии. Конторщик по профессии. До ухода в подполье работал в петербургской конторе по продаже металлов «Продамет». С 1912 года - член большевистской группы Василеостровского комитета РСДРП.

В августе 1913 года Баранов был арестован. Как лицо вредное для общественной безопасности и порядка, он был выслан из столицы с запретом проживать в двадцати семи городах центральной части России, включая Харьков. Тайно вернулся в Петербург, где проживал нелегально. Осенью 1915 года, уже будучи солдатом 94-го Казанского пехотного полка, дезертировал по указанию партийного центра, имея специальное задание этого центра установить конспиративную связь между некоторыми комитетами РСДРП и их агентами в армии. Полагаем, что появление Баранова в Харькове связано с этим заданием. Провалы некоторых наших агентов в городах, где дислоцированы воинские части, связаны, как это теперь установлено, с поездками Баранова по определенному маршруту. [10]

Вашему Управлению надлежит подготовить исчерпывающий материал для передачи Баранова П. И. военно-полевому суду.

Предупреждая Вас о необходимости более квалифицированного ведения следствия, сообщаем точные сведения о прошлой революционной и подпольной деятельности П. И. Баранова…»

3

Так синяя папка была временно изъята из «Дела Харьковской организации РСДРП» и опять оказалась в руках начальника жандармского управления. Снова генерал-майор Рыковский вернулся к первой странице в синей папке, где в верхнем правом углу была приклеена фотография арестованного. И опять, уже через лупу, рассматривал эту фотографию, стараясь представить в натуре облик человека, которого сейчас к нему приведут.

Худое, продолговатое лицо, прямой с едва заметной горбинкой нос, плотно сжатые губы. Над невысоким лбом светлая полоска четко разделяет густые, гладко причесанные волосы. Генерал усмехнулся: «Экий хлыщ! Типичный по обличью конторщик». А не ошибается ли полковник фон Коттен? Неужели это тот Баранов, которым так интересуется петербургский градоначальник? Неужели этот юнец руководил забастовкой, писал и печатал прокламации, устраивал тайные явки своих единомышленников?

Однажды на такую явку шпик привел жандармов, и Баранов принял на себя удар. Оказав сопротивление, он дал возможность своим товарищам разбежаться всем, кроме одной девушки. Генерал Рыковский был теперь убежден, что расшифрует открытку Беллы Беркович к Пете Баранову.

Многое знает теперь начальник харьковской жандармерии. Знает даже, где метина от пули, которой Баранов был ранен на демонстрации рабочих Выборгского района. А было ему тогда восемнадцать лет. Из молодых, да ранний! Любопытно, как сейчас поведет себя этот уже не таинственный двойник? Будет лгать и изворачиваться? Сочинит новую версию? Или под тяжестью улик раскается в надежде на милость? Почему бы ему не попросить у генерала снисхождения? В такие годы с наголо побритой головой загреметь кандалами… Что ж, если парень [11] во всем признается, можно и утешить его призрачной надеждой на свободу с ее земными радостями…

Постучали в дверь, и жандармы ввели арестованного.

- Не робейте, молодой человек. Ступайте сюда, поближе, - генерал пальцем поманил арестованного.

Парень был худ, но строен. Чисто выбрит и гладко, на пробор причесан. Синяя сатиновая косоворотка, туго стянутая ремнем, плотно облегала неширокую грудь. Он приближался к столу, и его серо-голубые глаза с большими зрачками смотрели на генерала настороженно. «Напуган, боится меня», - решил генерал и, грузно поднявшись, начал разговор мягко, сочувственно:

- Начудили вы. Надо эту комедию кончать. Двойника на сцене смотреть забавно, а в жизни, знаете ли… Человеку нельзя долго скрываться. Департамент терял ваш след, нам голову морочили. А каков финал? Суд вас ждет, нелегкий суд…

Парень, к удивлению генерала, усмехнулся, неизвестно к чему произнес: «Нуте-с», после чего стал оглядывать кабинет начальника жандармерии с таким вниманием, будто его для этой цели и привели сюда. Сдерживая вспыхнувший гнев, генерал продолжал: