Читаем Финно-угры и балты в эпоху средневековья онлайн бесплатно

Обширнейшие пространства лесной зоны Восточной Европы от побережья Балтийского моря на западе до Уральских гор на востоке и далее западносибирские земли, охватывающие бассейн среднего и нижнего течения р. Оби, с глубокой древности заселяли два этноязыковых массива — финно-угры и балты. Они принадлежат к различным, неродственным языковым семьям. Финно-угорские племена и народности вместе с самодийскими составляют уральскую языковую семью. Балты же вместе с родственными по языку и происхождению славянами, германцами, кельтами, италиками, иллирийцами и другими этносами являются индоевропейцами. Описание средневековых древностей финно-угорских и балтских племен вместе в настоящем томе обусловлено исключительно географическими соображениями — они были давними соседями и находились в самых тесных контактах.

Балтские племена в средние века заселяли области юго-восточной Прибалтики, примерно от Калининградского полуострова до Рижского залива, включая значительные части бассейнов Немана и Западной Двины. Более северные и северо-восточные территории от побережья Балтики и Ботнического залива до нижнего и среднего течения Оби включительно принадлежали различным финно-угорским племенам.

И европейская и азиатская части территории расселения средневековых финно-угорских и балтских племен характеризуются равнинностью. В Европе — это северные части Русской равнины, в Азии — Западносибирская низменность. Уральские горы разграничивают эти земли. В отдельных местах Русской равнины наблюдаются конечно-моренные возвышенности, чередующиеся с песчаными или болотистыми низинами и озерами. Таковы Прибалтийская возвышенность, сглаженная водораздельная возвышенность между бассейнами Волги и Северной Двины. На северо-востоке Европы находятся Вятский и Верхне-Камский тектонические валы.

Наиболее крупными реками севера Русской равнины являются Неман и Западная Двина, принадлежащие к бассейну Балтийского моря, Северная Двина, образующаяся из рек Сухоны и Юга и впадающая в Белое море. Финно-угорский ареал захватывает значительную часть Волжского бассейна, в том числе Прикамье целиком. Крупнейшей рекой азиатской части этого ареала является Обь.

Почвы региона — подзолистые и дерново-подзолистые. Первые формируются под хвойными «северотаежными» и «среднетаежными» лесами с моховым напочвенным покрытием и занимают весь север Русской равнины и бассейн среднего и отчасти нижнего течения Оби. Эти малоплодородные почвы часто перемежаются с массивами болот и заболоченных почв.

Дерново-подзолистые почвы свойственны зоне хвойных лесов, чередующихся со смешанными лесами. Здесь обычен травяной напочвенный покров. Такие почвы и леса, также местами заболоченные, свойственны обширным пространствам северной половины Русской равнины.

К началу средневековья финно-угры в языковом и культурном отношениях были дифференцированы на множество племен и племенных группировок. Древние племена, говорившие на едином финно-угорском языке-основе в период своей общности, жили несколько тысячелетий назад, в эпоху камня. Вопрос о том, где, когда и в каких конкретных условиях сложилась финно-угорская общность, активно обсуждается в научной литературе как среди языковедов (Castren М.А., 1857; Кёппен Ф.П., 1886; Set"al"a Е.N., 1926, s. 120–189; 1932; Toivonen J.N., 1953, s. 3-41; Itkonen Е., 1950, s. 2-24; 1969, s. 303–306; Hajdu Р., 1969; 1975; Казанцев Д.Е., 1979), так и археологов (Aspelin J.R., 1875; Ailio J., 1922; Tallgren А.М., 1924; Третьяков П.Н., 1966, с. 14–62; Халиков А.Х., 1967, с. 9–36; Бадер О.Н., 1972, с. 10–31; Laslo D., 1960, s. 416–419; Ласло Д., 1971, с. 7–9). Большинство исследователей склоняются к мысли о формировании финно-угорской языковой общности в Волго-Камье с прилегающими областями Среднего Приуралья.

Общими для всех финно-угорских языков в настоящее время являются унаследованные от прафинно-угорского языка-основы некоторые элементы спряжения, склонения и словообразования, а также несколько сотен общих лексем. Расселение финно-угорских племен на обширнейшей территории и взаимодействие их с различными племенами иных языковых семей привело к дифференциации финно-угров. Финно-угорские языки и диалекты далеко разошлись друг от друга как по грамматическому строю, так и по составу лексики и фонетическим особенностям.

К глубокой древности относится отделение восточной ветви финно-угров, легшей в основу угорских языков и племен. В дальнейшем от остального массива прафинского языка отделилась сначала пермская группировка (пракамско-финские племена) и позднее дифференцировались еще две группировки — прибалтийско-финская и поволжско-финская. Общая схема эволюции финно-угорского этноса (Языки народов, 1966; Основы финно-угорского языкознания, 1974, с. 18–54) дается ниже.

Отдельные главы первой части настоящей книги посвящены основным этноязыковым группировкам финно-угров — прибалтийско-финской, поволжско-финской, камско-финской (или пермско-финской), обско-угорской и венгерской. В средневековье эти крупные финно-угорские группировки уже не были едиными, а состояли из нескольких различных в культурном отношении племенных образований (карта 1), на основе которых формировались ранние народности.

При характеристике прибалтийско-финских племен и народностей за пределами исследования остались древности финнов-суоми (летописные сумь и емь), поскольку они проживают вне пределов СССР. По этой же причине не рассматриваются венгерские археологические материалы Среднего Подунавья. В разделе «Венгры» речь идет о древностях второй половины I тысячелетия н. э. Восточной Европы, связанных с проживанием здесь древних венгров и их продвижением в Паннонию. Западносибирские древности угорских племен анализируются вместе с самодийскими. Это обусловлено тем, что при современном состоянии археологических знаний этническая атрибуция культур и древностей во многих местах дискуссионна.

В основе настоящей работы лежат материалы археологии. Данные других наук — лингвистики, истории, антропологии, топонимики и этнографии — привлекаются как вспомогательные источники для более полного понимания тех или иных историко-культурных или этнических вопросов.

Начало научной систематизации средневековых археологических материалов по финно-угроведению было положено прекрасным изданием «Атлас финно-угорских древностей» финского ученого И.Р. Аспелина (Aspelin J.R., 1877; 1878; 1880; 1884). Этот труд не потерял своего научного значения и поныне, им постоянно пользуются исследователи финно-угроведы.

Последние десятилетия XIX в. и особенно XX столетие характеризуются бурным накоплением археологических материалов на всей территории расселения финно-угорских племен и народностей. Финно-угорские древности пополнили коллекции множества музеев и научных учреждений. По мере сбора и накопления материалов в научной литературе появлялись их публикации, большое количество исследовательских статей и монографий. Однако все они без исключения охватывали не весь средневековый финно-угорский мир, а его отдельные, более или менее крупные части — отдельные археологические культуры или их группы в пределах какого-либо региона, отдельные племена или их группы в пределах опять-таки сравнительно небольшого региона.

Здесь нет места для характеристики всей этой обширной литературы. Она названа и проанализирована довольно подробно в соответствующих разделах настоящей книги. Можно отметить только, что наиболее значительный вклад в изучение археологии средневековых финно-угров внесли своими трудами А.А. Спицын, А.М. Тальгрен, Х.А. Моора и А.П. Смирнов.

Следует упомянуть здесь сводную работу Л.А. Голубевой, посвященную зооморфным украшениям финно-угров (Голубева Л.А., 1979б). Она дает возможность лучше понять духовный мир средневековых племен. Для познания духовной культуры финно-угорского населения интерес представляют и работы Б.А. Рыбакова (Рыбаков Б.А., 1976, с. 57–63; 1979, с. 7–34).

Плодотворно и многосторонне разрабатывалась проблема контактов финно-угорского этнического массива со славянами. Установлено активное участие финно-угорского субстрата в формировании восточнославянского населения и культуры северо-западных и северо-восточных земель Древней Руси (Седов В.В., 1966б, с. 246–251; 1982, с. 158–196; Рябинин Е.А., 1979, с. 93–102; 1981а).

Большое значение для финно-угорской археологии, в том числе той ее части, которая относится к средневековой поре, имеют международные финно-угорские конгрессы. С ними связаны важные обзоры работ и анализы состояния изученности тех или иных вопросов финно-угроведения (Советское финно-угроведение, 1980а, с. 5–50; 1980б, с. 8–29; 1985, с. 8–59; Седов В.В., 1983, с. 3–11).

Можно упомянуть здесь также целостные монографические исследования по финно-угорским племенам, написанные в последние десятилетия и основанные на материалах лингвистики, этнографии и антропологии, без которых невозможны полнокровные археологические изыскания. Это труд венгерского ученого-языковеда П. Хайду (Hajdu Р., 1975), финского исследователя Т. Вуорела (Vuorela Т., 1964), обобщившего этнографические материалы, и советских антропологов К. Марк (Mark К., 1970) и В.П. Алексеева (Алексеев В.П., 1969, с. 66–161).

В книге «Древние культуры уральских народов» (Ancient Cultures, 1976) дается краткая характеристика материальной и духовной культуры древних финно-угорских племен по данным этнографии, фольклористики и в меньшей степени археологии. Все издание носит популярный характер.

После атласа И.Р. Аспелина настоящая работа является первой попыткой собрать, научно систематизировать и монографически осмыслить все накопленные к настоящему времени археологические материалы VI–XIV вв. по финно-угорским племенам и раннесредневековым народностям.

Вторая часть книги, как уже говорилось, отведена средневековым древностям балтов. Ныне к балтским народностям принадлежат литовцы и латыши. Записан и исследуется языковедами также прусский язык, исчезнувший в результате немецкой колонизации. Самоназвания у рассматриваемой этноязыковой общности нет, этноним балты — неологизм кабинетного происхождения, употребляемый в научной литературе с середины XIX в. и по своему происхождению связанный с Балтийским морем.

В античных и средневековых исторических источниках балты именуются айстами-аестиями (Fraenkel Е., 1950, s. 19–22). Еще П.И. Шафарик показал, что последний этноним относится к балтской этнической общности — так называли германцы своих восточных соседей. Это было признано большинством исследователей. Правда, некоторые ученые (К. Яунюс, К. Буга) предпочитали употреблять вместо этнонима балты их древнее название айсты, что, однако, не было поддержано другими.

Иордан в сочинении «Getika» (середина VI в.) отводит аестиям значительные пространства Восточной Европы. Они жили, с одной стороны, по берегам Балтийского моря, где соседили с видивариями — обитателями низовьев Вислы; с другой стороны — соприкасались с тюркским племенем акациры, обитавшим в бассейне нижнего течения Дона (Иордан, 1960, с. 72, 90; Седов В.В., 1970б, с. 47, 48; 1978, с. 12, 13). В VI в. этноним айстии (остии) фигурирует в англосакском переводе произведения Орозия. Аестиев упоминает также биограф Карла Великого Эйнгарт. Последний раз они называются в сочинении скандинавского путешественника Вольфстана (890 г.), но эти известия не прибавляют нового к локализации айстов Иорданом.

Древнерусские летописи называют отдельные племена балтов — литву, жмудь, летголу, зимиголу, корсь, пруссов, ятвягов и голядь.

Формирование этноязыковой общности балтов лингвисты относят ко II тысячелетию до н. э. (Моора Х.А., 1958, с. 9–33; Седов В.В., 1980, с. 14–21; Maziulis V., 1970; Zinkevicius Z., 1984).

Судя по материалам современной и исторической диалектологии, уже в конце этого тысячелетия балты дифференцировались на три крупные диалектно-племенные группировки — западную, срединную и днепровскую. К началу средневековья в результате эволюции и членения первой группировки образовались пруссы, ятвяги, галинды, курши, скалвы. К срединной (или летто-литовской) группировке принадлежат средневековые племенные образования — литва, жемайты, аукштайты, латгалы, земгалы и селы (см. схему).

Днепровские балты заселяли области Верхнего Поднепровья со смежными территориями Западно-Двинского и Окского бассейнов (Седов В.В., 1985, с. 20–29). Племенные названия их в основном неизвестны, исключение составляет голядь, упоминаемая русской летописью, а еще раньше Иорданом.