Читаем Нижние Земли (СИ) онлайн бесплатно

Внешние Гебридские острова, Шотландское королевство, 1900

Ветер дул с отчаянием уличного зазывалы, из последних сил пытающегося заманить посетителей в час перед закрытием заведения. Свен мотнул головой, убирая с лица налипшие пряди – ветер был не только сильным, но и влажным, и волосы мгновенно намокали под порывами с отчетливым привкусом морской соли.

– Где келпи, Магнус? – перекрикивая гул прибоя, спросил он. – Ты обещал мне келпи, дружище.

Ответа не последовало, и Свен обернулся, придерживая коня у самой кромки моря, где на крупную гальку накатывались пенные волны. Дождавшись, пока второй всадник поравняется с ним и тоже остановится, Свен вопросительно посмотрел на него, улыбаясь. Магнус дышал с заметным трудом, но держал поводья почти так же крепко, как и его более сильный спутник.

– Когда я говорил про келпи, – переводя дух, ответил Магнус, без сомнения, услышавший Свена даже через шум ветра, – я не знал, что обычная лошадь тебя не испугается. Это какая-то вампирская хитрость?

Свен зубами стянул перчатку с одной руки и, наклонившись, потрепал своего коня по шее.

– Никаких хитростей, дружище, – невнятно сказал он. – Ну, разве что, кроме возраста.

– Не говори мне о возрасте, – со стоном пробурчал Магнус. – Каждая из моих костей и так напоминает мне о нем чуть ли не с первых минут прогулки.

Свен выпрямился в седле, чуть покачнувшись, когда конь беспокойно переступил передними ногами, готовый в тот же миг снова пуститься галопом и явно недовольный тем, что всадник властно поворачивает его, не позволяя двинуться дальше.

– Мое предложение все еще в силе, – серьезно сказал Свен, оказавшись лицом к лицу с Магнусом. – Пока твое тело не слишком одряхлело.

Магнус махнул рукой. Его конь стоял смирно, только прядая ушами время от времени и неодобрительно косясь на коня Свена. На темной, почти черной гриве дрожали капли, еле различимые в пасмурном свете холодного утра.

– Ты же знаешь, что я откажусь, – рассеянно ответил Магнус, отворачиваясь и обводя взглядом горизонт, где тяжелые тучи, постепенно снижаясь, укладывались на беспокойное море, словно пытаясь его утихомирить.

Свен стукнул пяткой по боку коня, одновременно разворачивая и пришпоривая его.

Когда они в следующий раз остановились – уже в затишке, под сенью нескольких чахлых деревьев, – Магнус спешился и встал рядом со своим конем, задумчиво оглядывая море, уже плохо видное отсюда. С высоты Свен почти не мог разглядеть выражение лица друга, но по тому, как Магнус был напряжен – словно еле удерживался от того, чтобы не вытянуть шею, – было понятно, что тот чем-то очень сильно обеспокоен.

– Что-то случилось, дружище? – негромко спросил Свен.

Магнус вздрогнул и повернулся к нему всем телом, так что конь Свена невольно отступил на шаг назад.

– Маяк не горит, – говоря, Магнус хмурился все больше и больше. – Это не просто странно. Это опасно, ведь приближается шторм.

Свен кивнул в знак понимания и предложил:

– Вернемся в замок?

Магнус хлопнул коня по холке, без нужды призывая его стоять смирно, и снова забрался в седло. Свен болезненно поморщился, видя, какого труда Магнусу это стоило. Несмотря на то, что о своем уже немалом возрасте друг говорил с присущим ему суховатым юмором, и несмотря на то, что держался он все еще бодро, нельзя было не заметить, что с каждым днем он все больше сдает. Сказались и многочисленные путешествия, от которых Магнус все еще не собирался отказываться, хотя и давал клятву после каждого возвращения домой, что вот это совершенно точно было последним и уж теперь-то он начнет вести тот образ жизни, который больше пристал его положению в обществе.

– Мы гораздо ближе к самому маяку, – с трудом устраиваясь в седле, бросил Магнус, не глядя на Свена и не замечая, с каким беспокойством тот на него смотрит. – Долг обязывает меня самолично проверить, что произошло.

До самого маяка они не добрались.

Еще издали Свен заметил на узкой дороге, ведущей к мысу, на котором стоял маяк, скопление людей. Один из них отделился от толпы и приветственно замахал рукой, завидев двух всадников.

– Свен, я тебя прошу... – успел сказать Магнус, прежде чем они поравнялись со встречающим.

Им оказался довольно высокий человек с неприятной улыбкой.

– Добрый день, сэр, – сказал он, приподнимая шляпу.

Свен подивился про себя, как ее не унесло ветром. Шляпа сидела на голове мужчины так же прочно, как стоял он сам – упирался ногами в камни дороги с редкими пробивающимися между ними травинками.

– Что произошло, Патрик? – спросил Магнус и, спохватившись, добавил, оборачиваясь к Свену: – Это Патрик МакСуини, наш оплот закона. Патрик, позволь представить тебе Свена Кристенсена, моего гостя и старого друга.

«Оплот закона» МакСуини, казалось, ничуть не удивился тому, что внешность Свена мало соответствовала эпитету «старый». Похоже, даже в этом всеми богами забытом месте знали, что вампиры не стареют.

– Мы еще точно не знаем, сэр, – все с той же улыбкой, совершенно не вяжущейся с темой разговора, да и вообще ни с чем, ответил МакСуини.

Свен привстал в стременах, оглядывая суетящихся неподалеку людей и прислушиваясь к тому, что МакСуини говорил Магнусу, полностью игнорируя присутствие кого-либо еще.

– Старина Дрейк заметил, что маяк потух, и поднял панику. Мы прибыли на место, сэр, и обнаружили, что смотрители исчезли. Все трое. Я жду, когда вернутся мои помощники, которых я отправил в город. В последние дни как-то многовато людей пропадает.

Магнус сосредоточенно кивал, и только Свен, знавший его уже достаточно давно – больше половины жизни обычного человека, – мог почувствовать, что больше всего Магнусу хочется оказаться где-нибудь подальше от этого места. Где-нибудь в Азии или Южной Америке, но только не здесь, на небольшом острове в северной Шотландии. И точно так же Свен мог с легкостью прочесть по выражению лица Магнуса, что тот прямо сейчас пытается войти в роль хозяина острова, которым являлся уже почти пятнадцать лет.

Этот остров Магнус купил в надежде обрести тихое пристанище, где сможет в покое упорядочивать знания, полученные во всех своих путешествиях, но сейчас он столкнулся с тем, что власть обрекает и на выполнение иной раз не слишком приятных обязанностей. И Свен был свидетелем того, как чувство долга заставляет Магнуса вникать в те дела, к которым тот не хотел бы иметь ни малейшего отношения.

– Может быть, я смогу помочь, – прерывая рассуждения местного инспектора, сказал Свен.

Не спросил, а именно сказал, не оставив возможностей для возражения. И по быстрому взгляду Магнуса понял, что поступил совершенно правильно, вмешиваясь и перехватывая ответственность.

– Мистер Кристенсен – тоже инспектор, только в Эдинбурге, – с заметным облегчением подхватил Магнус. – Он действительно мог бы что-то подсказать, Патрик.

– Уж мы наслышаны о мистере Кристенсене, – улыбка МакСуини стала еще более неприятной, и Свен поймал себя на мысли, что ему не хватает усов.

Пространство между носом и верхней губой МакСуини казалось слишком большим и голым. Усы – почему-то Свену казалось, что они должны быть рыжеватыми и редкими, – там были бы как раз кстати.

Свен спешился и постоял, придерживая коня, пока МакСуини не подозвал одного из своих людей, который и подхватил поводья, поглядывая на Свена и Магнуса с таким явным подобострастием, что Свена замутило.

Дорога, на которой они разговаривали, превращалась в дорожку, а затем в тропинку, ведя Свена по все более сужающемуся перешейку. Пока Свен шел, море рычало и ревело под ним, безуспешно пытаясь достать до верха скалы, на которую он взбирался. Казалось, оно злится, неспособное получить жертву, и когда Свен подошел к маяку, его убежденность в том, что эта жертва могла бы быть далеко не первой, окончательно окрепла.

Он постоял у распахнутой двери, за которой почти сразу же начиналась лестница, еле различимая в тусклом свете все еще пробивающегося через тучи солнца. Дыхание человека поблизости ощущалось так же ясно, как если бы он уткнулся носом Свену в затылок.

– Проверьте дно, – коротко бросил Свен, не оборачиваясь. – Если трупы до сих пор не унесло течением.

– Прочесываем, мистер Кристенсен, – в голосе МакСуини сквозила насмешка, граничащая с оскорблением. – Мы, конечно, не такие грамотные, как вы у себя в столице, но кое-что разумеем.

Свен резко обернулся. Даже не обернулся – перетек из одного состояния в другое. Только что он стоял спиной к инспектору, и вот уже смотрит ему в глаза, находясь на расстоянии, недостаточном даже для вздоха.

МакСуини глядел прямо на него, и не подумав отшатнуться, как сделал бы обычный человек – из тех, с кем Свен привык общаться. И они очень однозначно реагировали на те его способности, которые он, как правило, не торопился использовать, помня, что находится в окружении людей.

МакСуини был человеком до самого первого своего предка, но Свен не чувствовал в нем ни испуга, ни чего-то еще в этом роде. Он просто стоял и уже не улыбался – скалился. Неприятность его улыбки превысила все допустимые нормы, и Свен сдался. Отступил на шаг, первым отводя взгляд.

– Они нашли свой конец здесь, – глухо сказал Свен, глядя куда угодно, только не в глаза МакСуини. – Все.

Он не уточнил, сколько именно, но чувствовал, что здесь произошла не одна смерть. Это ощущение перебило неприязнь к зарвавшемуся инспектору, и Свен на какое-то время выпал из реальности, глядя на жадный прибой далеко внизу, словно пытаясь высмотреть, что тот скрывает.

Как выяснилось позже, прибой действительно скрывал тела.

Всего их было шестнадцать.

В замке Свен мягко усадил Магнуса в кресло, пресекая все его попытки продолжать роль гостеприимного хозяина. Тот особо не сопротивлялся, зябко обнял себя за плечи и оставался в таком положении, пока Свен готовил для них обоих выпивку.

– Никогда не перестану удивляться тому, что ты употребляешь алкоголь, – вместо благодарности сказал Магнус, принимая свой бокал.

Свен отошел к камину, подставил один бок почти не чувствуемому теплу от тлеющих углей.

– Мы ощущаем не только вкус крови, – задумчиво ответил он, проглядывая бокал на свет.

В полупрозрачной жидкости плавали красноватые отблески.

– Столько смертей, – глухо и невпопад сказал Магнус.

Свен поднял глаза. Его друг скорчился в кресле, баюкая в ладонях бокал, к которому до сих пор так и не притронулся.

– Прими мои соболезнования, – мягко сказал Свен.

Магнус покачал головой.

– Патрик сделает все возможное и невозможное. А я все равно собирался принять приглашение в экспедицию.

Свен ничего не ответил, хотя мог бы сказать многое. И о МакСуини, и о Магнусе, и об этих смертях, и о том, что Магнусу стоило поберечь себя. Хотя, вполне возможно, в экзотических странах Магнусу грозила куда меньшая опасность, чем у себя дома. То есть в том месте, которое Магнус определенно намеревался своим домом сделать.

– Единственное, что меня беспокоит, – медленно сказал Магнус, и Свен поднял брови, показывая, что внимательно слушает, хотя Магнус на него и не смотрел, – это то, что мы остались без священника. Святым Аластора никто бы не назвал, но, боюсь, без него нам придется совсем худо.

– Ты же не собираешься принять сан?

– Я для этого слишком грешен, – Магнус рассмеялся и откинулся на спинку кресла.

Свен с облегчением отметил, что пальцы Магнуса, до того сжимавшие бокал с такой силой, что тот угрожал вот-вот хрустнуть и рассыпаться на осколки прямо в руке, наконец расслабились.

– Меня ждут тайны Пергама, – сказал Магнус, и Свен серьезно кивнул.

Его самого ждала обычная рутина полицейского управления Эдинбурга. А раз уж Магнус решил, что с произошедшим в его владениях способен разобраться местный инспектор, причин для обеспокоенности еще и этими проблемами Свен не видел.

Золотой Берег, 1896

– Мистер Броуди...

Сознание возвращалось к Аластору с трудом, в немалой степени из-за того, что ему самому не хотелось выныривать из сна, где он снова был обычным священником в обычной общине на обычном острове. Там, где слыхом не слыхивали о кровопролитной войне где-то на африканском побережье. Где не было места удушающей жаре, липкой влажности и вездесущим москитам.

Аластор пробыл в Африке меньше двух недель, но уже успел возненавидеть ее с пылом, не подобающим его должности: капеллан должен поддерживать дух солдат, вселять в них уверенность в правоте своего дела и помогать справиться со страхом смерти. Аластору же больше хотелось взять в руки оружие и встать в один ряд с другими, неся погибель тем, кого сам он искренне и от всего сердца считал олицетворением мерзости.

– Мистер Броуди, – настойчиво повторил кто-то, и Аластор наконец открыл глаза.

Палящее экваториальное солнце с трудом пробивалось через густую листву джунглей, и Аластору пришлось прищуриться, прежде чем он разглядел, кто именно потревожил его сон – а на это должна была быть веская причина. У всех них были проблемы со сном – мешала жара, мешали москиты, мешали проблемы с желудком, которые не решались даже ударными дозами хинина. Аластор приподнялся на локте, повернул голову и сплюнул, ощущая на языке пронзительную горечь. Хинин пропитал собой, казалось, все: воду, съестные припасы, даже сам воздух. Но горечь эта несла в себе спасение: по крайней мере, за эти дни они не потеряли ни одного человека. Почти сто лет войны многому научили британцев, и в этой кампании они были намерены добиться успеха.

Сам Аластор считал, что успех неминуем. В конце концов, на их стороне был Господь.

Разбудивший его отодвинулся, когда Аластор поднялся, и смотрел на него отчаянным взглядом. Аластор прочистил горло и хрипло спросил, пренебрегая условностями:

– Что?

Солдат словно только этого и ждал, зачастил тут же, торопясь и проглатывая окончания слов:

– Вы должны это видеть, мистер Броуди. Мы нашли Дерево.

Именно так он и сказал: «Дерево». Заглавная буква ощущалась так же явно, как если бы он преподнес Аластору лист бумаги с написанным словом. Аластор снова откинулся затылком на изголовье своей неудобной лежанки, несколько мгновений помедлил и рывком сел.

Это действительно было Дерево.

Оно стояло в самой середине небольшой поляны, странным образом почти свободной от стремительно поглощающей все на своем пути растительности (им приходилось буквально прорубать себе путь в зарослях, пробиваясь через лианы, тут же заплетающие только что расчищенное пространство). А это место, казалось, было обнесено барьером, за который растения не смели продвинуться. Аластор постоял на самом краю, оглядывая поляну – и старательно обходя взглядом Дерево. Оно возвышалось в центре, раскидывая во все стороны узловатые ветви, в извращенном подобии рукопожатия встречающиеся с ветками окружающих деревьев. Те тянулись навстречу Дереву, жадно пытаясь дотронуться до него хоть краем листа, хоть усиком лианы. А Дерево милостиво дарило им свою благосклонность, и все вместе они образовывали еще более густой полог, чем над самыми непроходимыми джунглями.

И только переступив невидимую – и одновременно отчетливо заметную – границу, Аластор поднял голову и в упор посмотрел на Дерево, чувствуя всей кожей, что оно смотрит на него в ответ.