Читаем Очерки секретной службы. Из истории разведки онлайн бесплатно

На протяжении тридцати трех веков шпионы и разведчики куда сильнее воздействовали на ход истории, чем на воображение историков. Объясняется это, видимо, самым характером работы, которую ведут шпионы, а также тем, что мотивы, побуждающие их становиться на путь шпионажа, не слишком романтичны и мало привлекательны. По той же причине многие видные личности, влиявшие на ход событий и пользовавшиеся услугами шпионов, в своих мемуарах старались прикрыть своих агентов, храня их безымянность.

В этой книге короли и королевы, императоры и императрицы выступают исключительно в окружении находящихся у них на содержании шпионов. Самодержцам всегда приходилось поддерживать свою власть при помощи особого рода ведомств, именуемых секретной службой. К секретной службе относится деятельность любого шпиона, будь он любитель, наемник или профессионал, в военное или в мирное время. Любое поручение, выполняемое агентом, может быть отнесено к категории секретной службы. В дальнейшем нам придется коснуться всех её видов, однако организация шпионов, заранее рассчитанная и согласованная деятельность тайных агентов и их регулярное военное или политическое использование, являются тем видом секретной службы, который давно уже требовали связного описания. Управление и руководство такими организациями составляют нераздельную часть системы власти, и сами по себе являются одним из видов секретной службы, которая лишь в результате постепенной эволюции дошла до современной специализации и сложности. Секретная служба — не только орудие тирании или оплот правительств и армий; она по праву превратилась в закулисный метод международной борьбы. Многие знаменитые столкновения соперничающих разведок вполне могут быть уподоблены великим сражениям.

Ценность и нужность деятельности шпиона или секретного агента лучше всего иллюстрируются исходом первой атаки союзников на ещё не укрепленные форты Дарданелл в мировую войну 1914–1918 гг. Атака состоялась за несколько месяцев до трагической неудачи в Галлиполи, которую легко было предотвратить. Мощный англо-французский средиземноморский флот под командой британского адмирала де Робека бомбардировал дарданельские укрепления с блестящими результатами, которые плачевнейшим образом были недооценены. Хотя крупповские пушки, установленные на турецких фортах, обслуживали немецкие артиллеристы, сами укрепления были быстро стерты с лица земли. По словам американского посла Генри Моргентау, союзники слишком поздно узнали, что турецкое правительство (и турецко-германское верховное командование) было уверено в неизбежности захвата союзниками Константинополя. Оно уже начало в панике перебираться в Малую Азию и погрузило официальные архивы в поезд, готовившийся тронуться в Анатолию; но в этот момент флот союзников, почти добившийся успеха, повернул назад.

Отсутствие точных сведений, иначе говоря — отсутствие шпиона, который мог бы сообщить из Константинополя хотя бы то, что Моргентау наблюдал лично, — вот главная причина того, что союзники упустили все свои преимущества. А это, в свою очередь, означало поражение британской секретной службы.

Так как главной целью секретной службы до сравнительно недавнего времени был шпионаж, то самыми грозными и единственными её сотрудниками были шпионы. Правда, многие ловкие люди прибегали к секретной агентуре для целей, весьма далеких от традиционного шпионажа. Современные историки не из одной лести дали организатору шпионажа, царю-завоевателю Митридату VI Понтийскому, прозвище «Великого». Сколь ни странно было для царствующей особы лично выступать в роли секретного агента, но для столь подозрительного и жестокого человека подобное занятие являлось обычным делом.

Деяния Митридата могут служить классическим примером своекорыстия тирана. Он сочетал в себе хитрость шпиона с неутомимостью жестокого деспота.

Митридат взошел на престол одиннадцатилетним мальчиком, и Понтийский трон сразу же оказался для него слишком неудобным. По-видимому, его мать несколько раз покушалась на жизнь сына. Царь-отрок настолько боялся матери, что бежал в горы, где вел жизнь охотника. Набравшись, наконец, смелости, он вернулся в Синоп, заключил мать в темницу и умертвил младшего брата. Это была лишь небольшая демонстрация его возможностей и наклонностей.

В изгнании он странствовал по Малой Азии в наряде служителя при караване; тогда — в четырнадцать лет — он изучил двадцать два языка. Он посетил земли многих племен, изучил их обычаи и разведал военные силы. Устранив мать и брата, он взошел на престол. Годы, проведенные в изгнании, пробудили в нем жажду завоеваний. Когда он вторично направился в Малую Азию, то повел за собой хорошо обученную и сильную армию.

Как шпион, Митридат был настолько хорошо обо всем осведомлен, что не питал доверия решительно ни к кому. До начала своей восемнадцатилетней борьбы с римскими полководцами Суллой, Лукуллом и Помпеем он успел умертвить мать, своих сыновей и сестру. Позднее, чтобы врагам не достался его гарем, он приказал убить всех своих наложниц.

В Малой Азии он истребил свыше 100 000 римских подданных и избежал расплаты за эту бойню: Сулла согласился на постыдный мир, чтобы получить возможность спешно перебросить свои легионы обратно в Рим, разбить Мария в битве у Коллинских ворот и возобновить расправу с его сторонниками. В последней из митридатовых войн владыка Понта противопоставлял свое воинское искусство Помпею и Лукуллу поочередно. Так и не будучи разбит этими грозными полководцами, он интриговал против Рима до конца своих дней, когда, всеми покинутый, принял большую дозу смертельного яда.

В древние времена было много шпионов, но очень мало шпионских организаций. Цари и их военачальники разрешали проблемы разведки по собственному усмотрению.

Когда Александр Великий повел наступление в Азии, до него дошли слухи о растущем недоброжелательстве в стане его союзников и наемников. Молодой завоеватель проверил это при помощи очень простой уловки. Он объявил, что пишет письмо домой, и рекомендовал своим воинам сделать то же самое; но когда курьеры взяли письма и отправились в путь, Александр приказал им вернуться и стал читать все письма, которые они везли. Та же система была применена для определения степени боеспособности американской экспедиционной армии во Франции в решающие месяцы 1918 года. Так функции военной почтовой цензуры сливаются с задачами контрразведки.

Фронтин описывает использование в древнем мире почтовых голубей, а Юст Липсий рассказывает об использовании в военном и политическом шпионаже ласточек. У всех народов Востока, по его утверждению, дрессировка птиц для курьерской службы на дальние расстояния была обычным делом; этим можно объяснить почти равную современной скорость, с которой иногда передавались секретные сообщения императорского Рима.

Грекам было хорошо известно искусство шифрования, которое у них заимствовали римляне.

В организацию секретной службы немало хитростей внесли монголы. Так, полководец Субудай положил начало монгольским завоеваниям следующим шпионским трюком. Он въехал в лагерь татар, объяснив им, что бежал от монгольского хана и надеется быть принятым в их племя. Ему удалось убедить татар в том, что их врагов — монголов — нет поблизости; таким образом татары оказались совершенно неподготовленными, когда главные силы соратников Субудая напали на них. К этой уловке прибегали неоднократно; монгольские агенты, высылаемые вперед, выдавали себя за дезертиров и жаловались на дурное обращение, создавая «дымовую завесу» ложной информации.

«Золотой император Катэя» имел неосторожность попросить у Чингисхана помощи в своей непрекращавшейся войне против старой династии Сун в Южном Китае. Чепе-Нойон был послан с отрядом конницы сражаться совместно с китайцами и одновременно ознакомиться с богатствами страны. Вскоре после возвращения этой шпионской экспедиции Чингисхан начал готовиться к вторжению в Китай, — это было его первое покушение на цивилизованную и сильную державу. Начал он кампанию с того, что отправил за «Великую стену» шпионов и разведчиков, которые должны были захватить и привести осведомителей.

Шпионаж и хитрость играли видную роль в завоевании монголами Китая. Однажды Чепе сделал вид, что бросает свой обоз, затем быстро вернулся и разгромил китайский гарнизон, вышедший из неприступной крепости, чтобы захватить брошенные повозки, припасы и другие трофеи.

В 1214 году Субудаю было поручено изучить положение в Северном Китае. Талантливый молодой командир фактически исчез на несколько месяцев, лишь изредка посылая рапорты о состоянии своих лошадей. Но когда он вернулся, то привез с собой изъявление покорности Кореей. Не встречая серьезного сопротивления, он попросту продвигался вперед (как позднее в Европе), пока не приходил в новую страну и не подчинял её себе. Наступающая монгольская армия всегда имела в своем составе переводчиков для организации управления захваченными районами и коммерсантов, которых можно было использовать в качестве шпионов. Этих «коммерсантов» вербовали из разных народов. Когда конные орды Чингисхана наступали в Китае или в странах ислама, впереди каждой колонны двигались патрули и разведчики; но и их опережали торговцы-шпионы, которые группами по два-три человека усердно собирали всякого рода сведения.

Помимо коммерсантов, действовавших как шпионы, или шпионов, выдававших себя за коммерсантов, в монгольских армиях встречались разнообразные типы солдат-наемников, стекавшихся со всех концов Европы. Слава монгольских завоевателей постоянно привлекала авантюристов, стремившихся нажиться в рядах армии победителей. Иностранцы, наделенные военными способностями, служили в армии Чингисхана или в войсках его наследников. Одной экспедицией монголов командовал английский рыцарь, дослужившийся в армии азиатского деспота до высокого поста.

Чингисхан, обычно пользовавшейся услугами шпионов, понимал, однако, необходимость контрразведки и жестоко расправлялся с теми, кого разоблачал как вражеских лазутчиков.

В завоевательных планах, которые проводились монгольскими полководцами с неизменным успехом до 1270 года, когда мамелюки остановили их наступление на Египет, предусматривались также засылка шпионов и захват пленных в качестве осведомителей; этих пленных допрашивали для получения информации, которую можно было бы использовать при проверке данных, доставленных шпионами.

Начальник английской секретной службы сэр Френсис Уолсингем преследовал иезуитов, проникавших под различными масками в Англию. Он спасал королеву Елизавету от бесчисленных покушений на её жизнь. Вполне возможно, что порой он просто выдумывал эти опасности, но не надо забывать, что Елизавета была упряма и скупа. Ее следовало держать в страхе, чтобы иметь возможность покрыть хотя бы половину или треть фактических издержек первоклассной разведывательной и контрразведывательной службы, бесценного оплота всего государства.

В сущности Уолсингем впервые организовал в Англии секретную службу. В отличие от Томаса Кромвеля он не пользовался своими шпионами и сыщиками для расширения своей личной власти. Заговор за заговором раскрывали и предупреждали во имя защиты жизни королевы; но сильнейший удар Уолсингема позволил оградить Англию от её внешних врагов, и это стало концом чисто династической секретной службы. Резидент Венеции Стивен Пол внимательно подслушивал все разговоры на Риальто и доносил обо всем, что говорилось об Испании. Лучшим из агентов, назначенных Уолсингемом для проникновения в тайны подготовки Филиппом II морской экспедиции, был Энтони Стэнден.

Энтони Стэнден блестяще исполнил свою миссию: он сумел подружиться с Джованни Фильяцци, тосканским послом в Испании, и был в хороших отношениях с правительством Тосканы. Заняв сто крон (что дает некоторое представление о финансовых проблемах службы Уолсингема), он отправил в Испанию некоего Флеминга. Чтобы замаскировать свою работу, Стэнден выбрал кличку «Помпео Пеллигрини», так что теперь англичан обслуживала таинственная цепочка — от Фильяцци или Флеминга через Пеллигрини и далее до ловкого агента Елизаветы Уолсингема. Судя по всему, Флеминг был весьма ценным агентом, ибо брат его состоял на службе у маркиза Санта-Крус, главного адмирала испанского флота! Сведения, скрываемые от любезного Фильяцци, свободно проходили через руки шпиона Флеминга. Поддержание связи было делом рискованным, сложным и мешкотным; но все же в марте 1587 года Уолсингем представил королеве копию доклада маркиза Санта-Крус своему королю, в котром заключался подробнейший отчет об «Армаде», её кораблях, снаряжении, вооруженных силах и припасах.

По предложению Стэндена Уолсингем вступил в переписку с Фильяцци, когда посол вернулся из Мадрида во Флоренцию. Тоскана нуждалась в доброжелательстве королевы Елизаветы, и дружеская оживленная переписка продолжалась. По указаниям Уолсингема, английское правительство сделало ловкий ход, чтобы отсрочить выход в море «Армады», точные данные о боевой готовности которой стали известны Лондону. Генуэзских банкиров склонили к тому, чтобы они воздержались от предоставления займа Филиппу II, так что английская секретная служба, как видим, достаточно умело использовала силу золота. В июне 1587 года Стэнден предсказал, что в том году испанцы не смогут предпринять крупной морской экпседиции против Англии. Эту точку зрения вполне подтвердил дальнейший ход событий.

Военная разведка отставала в развитии от разведок политической и дипломатической до тех пор, пока на военном небосводе не появились яркие звезды — мастера военного дела, каждый из которых по-своему использовал шпионов в чисто военных целях.

Жизненные пути герцога Мальборо, принца Евгения, Морица Саксонского и Фридриха II имеют некоторое сходство; помимо присущего всем им военного гения и репутации непобедимости, сходство просматривается и в том, что все они понимали значение военной разведки как одного из элементов военного искусства.