Читаем Орден неудачников онлайн бесплатно

На закате Сун Юньхао начал думать, что живым из сада не выберется.

До полного наступления ночи оставалось уже недолго — это если здешней нечисти действительно нужна кромешная тьма, чтобы напасть. До прихода боли — и того меньше.

Мелкие гнилые яблоки то и дело подворачивались под сапог, хрустели, как раздавленные черепа. Ноги скользили по склизкой смеси из опавшей листвы и плодовой мякоти.

Нет же, это просто загородная усадьба, уверял себя Сун Юньхао. Правда, усадьба, в которой завелось несколько неупокоенных мертвецов. Да мало ли он видел тех мертвецов в свою бытность в ордене! Видел тварей и похуже, да и тем сносил головы с одного удара.

Ни мертвеца, ни ещё какой твари он пока здесь не обнаружил, трупов несчастного господина Лю и его домочадцев тоже, только тёмная ци липкой паутиной висела меж сучьев. И, куда ни взгляни, торчали низкорослые скрюченные деревья. Сун Юньхао помнил, что их немного, — он без труда окинул их все взглядом, как вошёл. От силы десяток — но теперь саду конца и края не было.

Резная крыша небольшого дома маячила где-то за деревьями, то проступая сквозь белёсый туман, то вновь растворяясь в нём. Казалось бы, идти недалеко — но с каждым шагом выдёргивать сапог из жижи делалось всё труднее, а дао за спиной прибавляла в весе.

Сзади зашуршало и захлюпало. Сун Юньхао ещё замедлил шаг — что было нетрудно, — теперь уже нарочно.

Тварь за спиной двигалась не по-человечески. Для здорового человека — слишком неуклюже, для раненого — чересчур резво. Поступь мертвеца — рваная, вприпрыжку.

Сун Юньхао подпустил тварь ещё чуть ближе и, выхватив клинок, в мгновенном развороте рассёк пополам.

На мертвеце были изодранные, но когда-то приличные одежды. Видно, кто-то из слуг господина Лю, может, даже управляющий. Разложение началось недавно — лицо отчасти сохранило узнаваемые черты, хотя настолько искажённые злобой, что родным лучше бы такого не видеть. Сун Юньхао встречал сошедших с ума среди тех, кто узнавал любимых.

— Покойся с миром, — сказал Сун Юньхао, вытирая клинок.

Мертвец больше не шевелился. Этот был совсем слабенький — от такого тёмная ци не будет покровом висеть надо всей усадьбой. Пусть даже всё семейство господина Лю обратилось в ходячих мертвецов, они смогли бы в худшем случае растерзать зазевавшегося прохожего, но никак не превратить сельскую усадьбу в миниатюрный ад на земле.

Сун Юньхао не было нужды их бояться — но откуда же эта злая, удушающая тоска, которая страшнее смерти?

Он часто задышал, сплюнул кровью под ноги. Опёрся было о ствол, но тут же отдёрнул руку — слишком тёмные соки текли под корой, да и сама кора на ощупь была не шершавой, а склизкой, и не только от влажного мха.

Младший господин Лю, брат погибшего купца, ничего не объяснил толком, когда нанимал Сун Юньхао, — тогда это показалось обычным неведением далёкого от мира нечисти и до полусмерти перепуганного человека. Или он нарочно недоговаривал?

Если честно, тогда Сун Юньхао было всё равно. Младший господин Лю к тому же заплатил пятнадцать лянов серебром и обещал столько же, если Сун Юньхао хотя бы просто вынесет из усадьбы тело его брата и передаст для подобающего погребения (или перед тем упокоит, если будет нужно, хотя они не обсуждали это в деталях: слишком уж трясся заказчик).

Пятнадцать лянов — тоже сумма приличная. Интересно, если Сун Юньхао умрёт здесь, кошелёк с серебром так и останется на теле? Да уж конечно: младший господин Лю больше сюда не сунется, да и деньги эти для него не так велики.

Сун Юньхао снова понял, что думает о своей смерти как о деле свершившемся, и даже не удивился. Спустя несколько мгновений он понял, что бредёт в противоположную от дома сторону, и упрямо повернул назад.

Ещё два мертвеца выпрыгнули из тумана. Тот, что посвежее, недавно был женщиной — служанкой или наложницей из самых низких, Сун Юньхао отсёк ей голову и отшвырнул кучей грязно-розового тряпья. А вот другой, глумливо скалившийся древним черепом, уже почти превратился в скелет. На вид хрупкий, того и гляди рассыплется в пыль, но с таким с одного удара не справишься.

Сун Юньхао промахнулся дважды. По крайней мере, на один раз больше, чем мог себе позволить.

Скелет двигался легко, только что не приплясывал, будто кости, когда с них слезла вся плоть, обрели долгожданную свободу.

Когти мазнули Сун Юньхао по предплечью. Они были черны и тверды, словно железо. Прежде он не видел таких. Некогда вспоминать. Он перекинул дао в левую руку и рубанул снизу вверх — этот удар пропускали почти все, и живые, и мёртвые.

Скелет распахнул челюсть — кричать твари было давно уже нечем, но в голове у Сун Юньхао истошно завыло, так, что чуть жилы на висках не полопались. Он ударил ещё раз. Отбросил ногой в сторону костлявую руку с огромными, как у медведя, чёрными когтями. Ногти у мертвецов, конечно, поострее человеческих, но таких они сами не отрастят — можно подумать, что кто-то нарочно смастерил эту тварь для убийства. Только думать некогда.

Сун Юньхао на ходу надорвал сильнее разодранный рукав, сыпанул на рану обеззараживающего порошка. Ничего, пустяк. То, что ждало впереди, было куда хуже.

Боль ещё не нахлынула по-настоящему, а тело уже трепетало в её ожидании. Прежде он не думал, что так слаб духом.

Шаг, другой. Сун Юньхао стиснул зубы так, что челюсть хрустнула.

За деревьями заметался сгусток света. Настоящее живое пламя, не призрачные огни.

Сун Юньхао вскинул голову. Тощая фигурка — детская? — растерянно толклась на веранде, размахивая фонарём.

Единственный сын господина Лю, если верить заказчику, умер ещё в младенчестве.

Но, кем бы там ни был вышедший из дома, он был, скорее всего, человеком: мертвецы боятся живого огня. Духи и демоны рангом повыше — как повезёт. Наверняка встречались и такие, что подманивали путников желанным светом фонаря. Но Сун Юньхао решил рискнуть.

Ещё шаг. И ещё.

Жидкий огонь растекался по венам — медленно, слишком медленно, оттягивая настоящую муку до тех пор, пока сердце не взорвётся от боли.

Зверь как будто учуял этот миг. Он обрушился сверху — может, с крыши дома, до которого оставалось лишь несколько шагов. Сун Юньхао успел защитить горло от клыков, но удержаться на ногах не сумел.

Он приподнялся, опираясь на клинок. Зверь, припав к земле, бил себя хвостом по задним лапам. Не тигр, помельче. В книгах писали, бывают совершенно чёрные леопарды. Или это просто наконец наступила ночь?

Сун Юньхао подумал вдруг, как славно было бы умереть, испытав мгновенную боль, чтобы избавиться от вечной.

И в этот миг между ним и зверем что-то взорвалось с грохотом, как Грозовые Камни клана Чжу, только огонь был ненастоящий: не излучавший жар и не красно-золотой, а фиолетовый, нежно-розовый, лазурный — всех мыслимых цветов, как столичные фейерверки. Сун Юньхао не стал заслоняться от него, да и не мог уже, уронил безвольно руку.

Перед глазами плыли лазурные и розовые круги. Где-то за ними испуганно рычал зверь.

Сердце, казалось, вот-вот разорвётся, но Сун Юньхао знал, что, конечно, не умрёт. Пытка не могла закончиться настолько быстро.

В мучительных, рваных снах всегда был молодой господин. Иногда он шептал обескровленными губами: «Почему ты меня бросил?», иногда просто молчал, что было ещё хуже.

Сегодня — молчал.

Рана у молодого господина на шее, как всегда, бесконечными толчками выплёскивала алую кровь.

Сун Юньхао, как всегда, не знал, что ему сказать. Что скоро умрёт? Это, кажется, было недостаточное утешение. Сказать, что будет предан в следующих девяти жизнях? Может, в следующей жизни он господину вовсе будет не нужен, тот и видеть его не захочет. Просто сказать, что ему больно?

Он хотел прижать руку к груди — к сердцу, это на самом деле не помогало, но чудилось, будто облегчает боль, — но руки не почувствовал.

Кто-то рядом тяжело дышал. Стучало по крыше — ветер или даже дождь.

Где-то в отдалении, снаружи — может, и на той же крыше — тонкий голосок пел:

— На горе растут кусты,

В топях — лотоса цветы…

Не видала красоты —

Повстречался, глупый, ты.

Голос был девичий, издевательский — будто взрослая уже девица нарочно кривляется, изображая трёхлетнюю.

Странно, что после приступов слух всегда возвращался первым.

Потом вернулись наконец и другие чувства, и Сун Юньхао ощутил свою правую руку — она была закинута за голову, и за эту руку его медленно, но упорно куда-то волокли.

— Стой, — прошептал Сун Юньхао.

Тяжело дышавший человек опустился на одно колено рядом.

— Простите, — пробормотал он растерянно. — У меня только так получилось, да и то с помощью талисмана. Вас не приподнимешь…

В Сун Юньхао и впрямь росту было шесть с лишним чи.

— Где Гунпин? — спросил он хриплым шёпотом.

Незнакомец печально вздохнул.

— Справедливости в мире и впрямь не осталось.

— Это моя дао.

— А! Так и лежит во дворе, наверно. Я туда не пойду: там шкура. Я её отогнал, но вряд ли надолго.

Он говорил странно — раздосадованно и немного грустно, но таким тоном, будто уже успел привыкнуть к происходящему и смириться с ним, как примиряются летом с кусачей мошкарой.

— Шкура? — Смысл слов ускользал. — Леопард?

— Он и есть ожившая шкура. Не зря же пишут лекари, что лучше на леопардовые шкуры не ложиться, ибо они нагоняют страх на человеческую душу. — Ещё один вздох.

Сун Юньхао плотно прижал руку к груди и медленно сел.

Он не мог призвать Гунпин, даже почти не чувствовал её, но боль унялась. Это тоже было странно — неправильно, если только не наступило уже утро, но оно никак не могло наступить, не тащил же неожиданный спаситель его бесчувственное тело несколько часов до рассвета. Или…

Сун Юньхао повернул голову.

Нет, ребёнком незнакомец не был, просто небольшой рост и некрупное сложение обманывали глаз. Юноше сравнялось уже лет шестнадцать или семнадцать, а может, даже и побольше. Лицо тоже было совсем юное, тоненькое и чистое, но зато голос, пусть и высокий, — несомненно, мужской.

А впрочем — всё равно мальчишка.

— Как ты отогнал зверя? — спросил Сун Юньхао.

— Талисманами. Новая партия лучше действует. Но у меня почти закончилась бумага.

Полутёмная комната, на полу которой они оба сидели, походила на хозяйский кабинет. Обставлена довольно скромно — но и усадебка эта была для господина Лю всего лишь местом загородного отдыха. Только шкаф ломился от безделушек, но Сун Юньхао не отличил бы настоящие редкости от дешёвок с рынка. Был ли среди них источник силы, тоже не смог бы сказать: тёмная ци пропитала всё кругом.

Кистей на столе имелось в изобилии, но вот бумаги Сун Юньхао действительно не заметил.

— Там вроде бы есть книги, — он кивнул на шкаф.

— Это кощунство какое-то — драть книги на талисманы.

— Лучше умереть?

— Ну, если будет совсем худо… Может, лучше вы с утра заберёте дао со двора?

Горел один из трёх подсвечников, самый маленький. Фонарь стоял в углу потушенный.

Вся комната уже была обклеена талисманами, в основном со знаками «гром» и «свет». Ничего особенного, простейшая магия, но чертила талисманы рука твёрдая и привычная.

Юноша завозился в волосах, поправляя деревянную шпильку. Носил он зелёный халат, скромный и не новый уже, но довольно приличный. На крестьянина юноша уж точно не был похож, да и руки, насколько Сун Юньхао успел разглядеть, — тоже слишком чистенькие и слабые. Нищие заклинатели частенько обходятся без меча, но для заклинателя из простого люда он слишком правильно говорил и слишком любил книги. А для студента из бедной семьи — слишком удачно швырялся талисманами.

Никакой тёмной ци от него не исходило, но его повадки не укладывались до конца ни в одну из привычных для Сун Юньхао человеческих категорий, и это было неприятно сознавать.

Сун Юньхао поднялся на ноги. Юноша пристально следил за каждым его движением.

— Вы же не очень сильно ранены? — Он улыбался, но глаза оставались тревожными.

— Нет. Пустяки.

— Тогда почему во дворе вы потеряли сознание? Только не говорите, что из-за моего талисмана.

— Старые раны, — отрезал Сун Юньхао. Непохоже, чтобы этот ответ удовлетворил собеседника, но и у самого Сун Юньхао было много вопросов к нему:

— Ты из семьи господина Лю?

— Кто такой господин Лю?

— Хозяин этой усадьбы. Лю Ифань, купец.

— Я даже не знал, как его зовут.

— Тогда что ты здесь делаешь?

Юноша медленно встал. Он прихрамывал на левую ногу — вот почему его движения на веранде показались неуклюжими.

— Понимаете… — начал он, разводя руками и неловко улыбаясь.

— Ты человек или нечисть? — бросил Сун Юньхао.

— Конечно, я человек! Испытайте меня, если не верите. — Он слабо вскрикнул, когда Сун Юньхао схватил его за запястье и нарочно стиснул сильнее, чем было нужно, чтобы прощупать пульс. — Ох, больно же!

Сун Юньхао ошибся: мозоли у юноши были, но явно не от меча.

Духовные силы, пусть и невеликие, имелись. Обзаведись он мечом, то с трудом всё же поднялся бы в воздух, но пролетел бы в лучшем случае не больше одного ли. Вот на талисманы духовных сил хватало — в сочетании с могуществом самого знака, он, пожалуй, и впрямь сумел бы отогнать ожившую леопардовую шкуру, если бы вывел что-то посложнее обычного «грома» и «света».

— У тебя есть золотое ядро. Ты из мелкого клана? Или из бродячих заклинателей?

— Можно и так сказать. Понимаете, мы с наставником долго жили в уединении — я только недавно спустился с горы.

— Имя?

— Чжан Вэйдэ.

— Наставника!

— Чжан Шэнь. Я сирота; наставник дал мне своё имя…

— Не знаю такого.

— В Поднебесной много Чжанов, — Чжан Вэйдэ отнял руку.

— И на какой горе вы жили?

— Даньсюнь. Вы столько вопросов задаёте, будто вы из уголовного приказа, а сами не спешите назваться.

— Меня зовут Сун Юньхао. Младший господин Лю нанял меня прошлым вечером, чтобы забрать тело брата.

Сун Юньхао не собирался лгать. Он вообще не любил лгать без самой крайней на то необходимости. А уж что касается его имени, то оно, если только не ступать на территории нескольких крупных кланов, было никому не известно, да и там, если честно, наверняка начало забываться к концу третьего года.

Чжан Вэйдэ даже глазом не моргнул, когда услышал имя.

Сун Юньхао спросил сухо:

— Что ты тут делаешь?

— Вот, я же сказал: как в уголовном приказе!.. Я просто не могу отсюда выйти. Бегом можно было бы попробовать, но я не убегу далеко.

— Мне интереснее знать, зачем ты сюда вошёл.

Чжан Вэйдэ пробурчал обиженно:

— Я вас, между прочим, спас.

Сун Юньхао и хотел бы прекратить допрос из благодарности, но жизнь научила его не доверять незнакомцам в местах, битком набитых нечистью, даже если незнакомцы на вид совершенно человекоподобны. Даже если они пытаются помочь.

— Моё спасение — совсем другое дело. За это я верну тебе долг.

— Не нужны мне ваши долги. Ну, если только деньги. Мне надо сапоги купить.

Чжан Вэйдэ выставил здоровую ногу, обутую во что-то вроде домашней туфли. Далеко он в такой обуви не уйдёт, даже если вылечит хромоту.

Больную ногу он опасливо прятал под длинной полой.

— И вы мне тоже солгали про раны, — звенящим голосом прибавил Чжан Вэйдэ с такой обидой, что Сун Юньхао наконец-то почти совершенно уверовал в его человеческую природу.

Девица снаружи завела глумливо, с удвоенной силой:

— Сосны на горах растут,

В топях ирисы цветут!