Читаем Героический рейд 20-й онлайн бесплатно

В настоящей книге рассказывается о боевых действиях бывшей 20-й мотострелковой Новоград-Волынской Краснознаменной ордена Суворова бригады в Сталинградской битве.

В основе книги — личные воспоминания. Использованы также некоторые данные из архива Министерства Обороны СССР. Огромную помощь в подготовке рукописи оказали и боевые однополчане: К. С. Парфенов, В. И. Узянов, А. Г. Ивашин, И. Ф. Рогач и другие, которым приношу сердечную благодарность.

В конце июля 1942 года меня вызвали в штаб Юго-Западного фронта. В то время я был заместителем командира 6-й гвардейской дивизии Третьего гвардейского кавалерийского корпуса, который сражался с немецко-фашистскими захватчиками в большой излучине Дона.

В штабе стало известно, что Военным советом я назначен командиром 20-й мотострелковой бригады. Утром 2 августа направился в район Калача, где был определен сборный пункт личному составу бригады и технике. Разные думы одолевали в пути. В памяти всплывало все то, что мне было известно об этой бригаде…

Она была сформирована в Сталинграде и 25 июня 1942 года отправлена на фронт в район ст. Волоконовки Белгородской области в оперативное подчинение командованию 21-й армии. Через четыре дня бригада уже вступила в первый тяжелый бой с превосходящими силами противника в районе села Б. Троицкое Белгородской области. Здесь воины бригады храбро дрались три дня с фашистами, отбивая одну за другой атаки врага, удерживая свои позиции. В этом бою погиб командир бригады Герой Советского Союза подполковник Сидоров. Временно командование бригадой было возложено на начальника штаба майора Игната Федоровича Турбина.

По приказу Военного совета 21-й армии 20-я мотострелковая оставила занимаемые позиции и вместе с частями армии под давлением крупных сил противника и сильной бомбежки с боями отходила на новые рубежи через Старый и Новый Оскол, Острогожск, Коротояк. В этом районе бригада была включена в танковую группу генерал-лейтенанта Е. Г. Пушкина и вместе с танкистами прикрывала отход наших войск за Дон. Бригада последней переправилась через Дон в районе села Давыдовка и заняла оборону у железнодорожной станции города Боброва.

После этих боев оставшаяся половина личного состава бригады походным порядком была направлена на Сталинградский фронт в составе 62-й армии. 10 июля 1942 года она прибыла в Калач, переправилась через Дон на западный берег и, совершив 30-километровый марш, расположилась в хуторе Острув.

Весь личный состав бригады был размещен по хатам. Только артиллеристы остались возле своих орудий. Далеко, в западном направлении, была слышна артиллерийская канонада. Обстановка не предвещала опасности. Но исполняющий обязанности командира бригады — начальник штаба майор Турбин — все же вызвал всех командиров частей бригады и для каждой наметил участок обороны в случае нападения врага.

Меры были приняты вовремя. То, чего никто не ждал, произошло на рассвете 12 июля. Двадцать немецких танков, тихо подкравшись к хутору, неожиданно открыли сильный огонь, пытаясь уничтожить отдыхающих воинов. Но врагу не удалось застать врасплох воинов. Они мгновенно заняли свои участки обороны. На высоте оказались и артиллеристы капитана В. Узянова. Находясь на огневых позициях, они в течение нескольких секунд поставили орудия для стрельбы прямой наводкой и мгновенно открыли огонь по танкам. Один за одним загорелись 7 фашистских танков, а остальные повернули назад и скрылись за высотой. Среди артиллеристов особенно находчиво и умело действовали командир огневого взвода лейтенант А. В. Сахаров, подбивший 2 танка, наводчик П. М. Аврамчук, уничтоживший танк, и другие бойцы.

Утром следующего дня части бригады заняли оборону в районе х. Попов — Качалинский. В этот день противник пытался окружить бригаду, бросив против нее массу легких танков, танкеток и бронемашин, одновременно высадив в тылу десант до двух рот пехоты. Разгорелась горячая схватка.

Отважные мотострелки под командованием майора И. Ф. Рогача, артиллеристы подполковника К. С. Парфенова, капитана В. П. Узянова, а также бойцы роты ПТР капитана И. К. Тарана решительно отбивали атаку за атакой врага.

В момент боя взвод немецких десантников атаковал с тыла командный пункт 1-го мотострелкового батальона, на котором находились восемь человек связных и телефонистов во главе с лейтенантом Петром Ивановичем Соловьевым. В завязавшейся схватке уничтожили восемь фашистов, а остальных отбросили от командного пункта. Но гитлеровцы, чувствуя превосходство в силе, кинулись снова в атаку и ворвались на КП. И вновь, контратакованные кучкой храбрецов, быстро отошли назад, потеряв еще десять солдат и одного офицера. Тут же подоспевшие наши автоматчики, посланные майором Рогачом, добили остальных фашистов.

Связисты и в последующих боях за Калач и Сталинград действовали смело и решительно. И линия связи в батальоне, несмотря на частые повреждения, работала безупречно, обеспечивая командиру батальона управление подразделениями в бою и помогая прочно держать связь с командованием бригады.

Десант противника был полностью уничтожен. Бойцы истребили 15 танков, танкеток и бронемашин и подбили два самолета. Не выдержав боя, захватчики стали отступать на запад, преследуемые частями 20-й мотострелковой бригады, которые, не давая противнику закрепиться, овладели х. Савинским, х. Добрынкой и совхозом «Первое мая».

Но в последующие дни июля противник, подбросив большие резервы, начал сильно теснить уставшие и обескровленные соединения и части 62-й армии к Дону, в том числе и 20-ю мотострелковую бригаду. 24 июля снаряды и мины уже рвались в районе Дона и Калачевского моста, а в ночь на 25 июля 1942 года вражеские войска с северо-запада и запада устремились к переправам Дона. Передовые части врага вышли на реку Лиска в район Качалинской и начали действовать по тылам 62-й армии.

Здесь, на западном берегу Дона с 25 по 27 июля, против паромной переправы, в районе отметки 16,1, северо-западнее Калача геройски дрался с фашистами 227-й батальон 115-го укрепленного района, под командованием командира батальона майора Ус, начальника политотдела майора Лезова и начальника особого отдела укрепрайона майора Затолокина. Несмотря на сильный огонь немецкой артиллерии и минометов, атаки танков, батальон три дня и три ночи стойко сражался в своих дзотах, нанося фашистам большие потери. Он задержал на этом участке продвижение противника к понтонной переправе. И только тогда, когда от батальона осталась горстка бойцов-уровцев, они вынуждены были переправиться на левый берег Дона и занять оборону недалеко от пристани.

Для частей 62-й армии на западном берегу Дона сложилась тяжелая обстановка. Враг принимал все меры, чтобы окружить у Дона армию. Но командование Юго-Западным фронтом своевременно среагировало, тут же направив 1-ю танковую армию генерала К. С. Москаленко в направлении Верхней Бузиновки, которая контратаковала врага.

Одновременно на западный берег Дона, через мост у Калача срочно были переброшены 28-й танковый корпус полковника А. Г. Родина и 55-я танковая бригада подполковника П. П. Лебеденко. А в это время на правом берегу Дона, западнее Калача, действовали части 23-го танкового корпуса генерала Е. Г. Пушкина. А 20-я мотострелковая бригада, находящаяся в этом корпусе, дралась на его правом фланге в 10 километрах восточнее хутора Качалинский.

Все эти танковые резервы, брошенные командованием Юго-Западного фронта в поддержку частей 62-й армии, не только потеснили противника в направлении реки Лиска на запад, дав возможность большинству соединений 62-й армии выйти из критического положения, но и нанесли врагу большой урон в танках.

20-я мотострелковая бригада, в которой осталось к этому времени очень мало бойцов, 2 августа 1942 года была выведена из боя на левый берег Дона в район Калача…

Обо всем этом я узнал уже по пути в Калач. В тот же день офицер связи 62-й армии вручил мне пакет командующего 62-й армией генерал-лейтенанта А. И. Лопатина с приказом утром 3 августа выступить на доукомплектование в Дубовку. Я немедленно поехал на западный берег Дона для доклада об этом командиру 23-го танкового корпуса, в который входила бригада. Миновав высокий западный берег и проехав около трех километров на запад, наткнулся в поле на одиночный блиндаж. Дальше, за ним, в беспорядке стояли десятки подбитых наших и немецких танков, напоминая о недавнем грозном побоище могучих машин.

С грустью смотрел на наши мертвые танки, возле которых не было ни души, жалея, что их своевременно не вывезли тягачи. Тут же спустился в блиндаж, в котором в одиночестве находился генерал-майор танковых войск А. М. Хасин, исполняющий должность командира 23-го танкового корпуса.

— Товарищ генерал-майор, командир 20-й мотострелковой бригады полковник Ильин прибыл доложить, что, согласно распоряжению Военного совета 62-й армии, бригада убывает на доукомплектование в Дубовку, — отрапортовал я.

— Здравствуйте, товарищ Ильин, — медленно проговорил Хасин.

Пытаюсь завязать беседу.

— Товарищ генерал, почему не убирают танки?

— Я сам болею за них душой, но нечем взять на буксир, буксиров нет, — ответил Хасин.

Тем и закончился этот невеселый разговор. Чувствуя, что беседы дальше не получится, я распрощался и вышел из блиндажа.

Утром остатки бригады на машинах двинулись на Дубовку. Прибыв на место, бойцы сразу же начали приводить в порядок оружие и имущество, штабы — налаживать учет личного состава и вооружения, готовить наградные листы на героев боев, составлять программы и планы учебы с личным составом. Мы не мечтали об отдыхе, а думали, как еще лучше подготовиться к предстоящим тяжелым боям с фашистами. Причем готовиться надо было быстрее, потому что все — от рядового до командира — прекрасно понимали: долго в Дубовке нам не задержаться. Так оно и вышло.

Утром 9 августа меня срочно вызвал к себе командарм А. И. Лопатин и, не дослушав мой доклад, сразу приступил к делу:

— Вот что, товарищ Ильин, как только от меня вернетесь в Дубовку, объявите тревогу и немедленно выступайте на Калач. Ваша задача: занять оборону у Калача и не допустить переправы противника через мост на восточный берег Дона. Правее вас в районе Камыши обороняется 131-я стрелковая дивизия, левее — 112-я стрелковая дивизия. В районе Калачевского моста на восточном берегу Дона находится в дзотах изрядно понесший потери от бомбежки 175-й батальон 115-го укрепрайона, который подчиняется вам.

— Все понятно.

— Все ли? Подумайте лучше.

— Все, но я не получил пополнения, не хватает оружия, а обороняться бригада будет на широком фронте.

Ответ А. П. Лопатина огорчил меня:

— Материальной части пока нет, обходитесь тем, что у вас есть, а личным составом немного пополним.

Я немедленно выехал в бригаду. Здесь, в штабе, пока подразделения собирались по боевой тревоге, я познакомил руководящий состав бригады с приказом командующего.

Что представлял из себя довоенный Калач? Это был обычный сельскохозяйственный райцентр, город с населением около пяти тысяч жителей. Промышленность была развита слабо. В городе действовали маленький рыбзавод, 2 артели промкооперации, станции МТС и РММ, небольшая пристань для малых судов, деревянный мост через Дон и станция железной дороги — Донская. Вот все, что тогда было в Калаче. Но все это было до боли дорого для каждого из нас, и за все это мы были обязаны стоять насмерть.

В полночь девятого августа бригада начала в Калаче готовить оборону на широком фронте. Первый мотострелковый батальон был расположен по восточному берегу Дона против моста, третий батальон — от центра вдоль западной окраины Калача до северной окраины, а второй батальон — уступом, на восточной окраине города. Все батальоны имели по 45-мм пушке ПТО и по 2–3 ружья ПТР. Артиллерийский дивизион и минометный батальон располагались в роще в семистах метрах восточнее Калача. Командный пункт бригады — на восточной окраине города.

Понимая большое значение обороны города и особенно переправы, мы провели с личным составом разъяснительную работу. А чтобы быстрее и качественней подготовить и укрепить район обороны, привлекали к этому и разведроту и роту управления, и многих хозяйственников. К вечеру были вырыты траншеи полного профиля с ходами сообщений, взводные узлы сопротивления с площадками для косоприцельного и кинжального огня пулеметов. Расставили пушки и минометы, подготовив для них основные и запасные огневые позиции, установили связь между частями и штабом бригады. Все это было тщательно замаскировано.

Надо учесть, что с высот западного берега Дона весь Калач и его окрестности вокруг до десяти километров хорошо просматривались врагом. Это создавало огромные трудности для нашей обороны. От командиров и бойцов требовалось большое искусство, чтобы хорошо замаскировать огневые позиции, траншеи, машины и незаметно двигаться днем в поле зрения противника. Особое внимание было обращено на оборону переправы.

Все детали о расположении 20-й мотострелковой бригады в обороне я сделал для того, чтобы можно было яснее представить, в каких трудных условиях на местности нам приходилось драться с многочисленным врагом и бить его не числом, а умением.

Между тем боевая обстановка в районе Калача складывалась не блестяще: на западном берегу Дона шли тяжелые бои с наступающим противником, прорвавшим 7 августа оборону 62-й армии, а к вечеру следующего дня вражеские танки появились в районе мостовой переправы через Дон. Мы их видели не далеко, южнее моста. Мост был еще дел, за исключением незначительных повреждений от бомбежек. Командование не разрешало его взрывать, потому что все надеялись — вот-вот появятся на западном берегу отходящие части 62-й армии, попавшие в беду, которым потребуется переправа. Мы даже отремонтировали мост. Но он был подготовлен и для взрыва.

Незаметно наступила ночь. Погода была тихая, безветренная. Вдали, на западном берегу Дона, в направлении Майоровский — Качалинский слышалась орудийно-пулеметная стрельба, а в полосе наступления немецко-фашистских захватчиков небо пылало алым заревом.

Усталые бойцы после тяжелых дневных забот отдыхали в траншеях, готовые в любой момент вступить в схватку с фашистами. Спал и Калач. Тишину нарушала только летавшая в небе пара «юнкерсов», нудно издавая уукающий звук, и где-то вдали рвались бомбы.