Читаем Посольство в Московию 1569-1572 онлайн бесплатно

Если будет угодно Королевскому Величеству, господину моему, счастливейшему и милосерднейшему, то пусть, ознакомившись с этими записями, он примет нужное решение.

Знаю, Господи, что не в воле человека путь его, что не во власти идущего давать направление стопам своим.

Книга [Пророка Иеремии]. 10. 23

Не проворным достается успешный бег, не храбрым - победа.

Книга Екклесиаста, или Проповедника, 9, II

13 июля 1569 года от Рождества Христова, на третий день коронации нашего великодержавного Господина Короля Юхана ¹, меня и других, выбранных для посольской миссии, известили о нашей задаче.

Да будет это посольство на благо и успех всему Шведскому королевству и принесет прочный мир всем его жителям. Об этом молю всесильного Господа через любимого его сына Иисуса Христа.

Всю неделю коронации мы задержались в Упсале, ожидая, когда будет готова инструкция для посольства. Восемь дней спустя я последовал за Королевским Величеством в Свартше ², где остановился на несколько дней. Наконец 21 июля я получил инструкции, письмо, адресованное Московскому Великому князю, а также рекомендательные письма к высшим сановникам в Стокгольме для получения у них платья для посольства, выделенного королевской милостью.

В течение двух или трех дней я занимался сборами в дорогу. Отплыв из Стокгольма 24 июля и после больших трудностей миновав Аландское море, потерпел во время бури кораблекрушение близ Ландсудда, в чем я увидел первое предвестие неудачи нашего посольства, а 30 июля на чужом корабле достиг Турку. Хотя я быстро закончил свои домашние дела, я задержался там до 9 августа. Вечером я отправился на лодке в Парайнен ³, оттуда в Хельсинки и в Выборг прибыл 22 августа, в 11-е воскресенье после Троицы.

Там мы получили достаточно съестных припасов, правда, пиво было довольно старым и не совсем пригодным для питья. Выборг мы покинули 2 сентября, не сумев выбраться оттуда раньше, так как мне нужно было посоветоваться с достопочтимым и благородным Юханом Ларссоном ⁴, который в былые годы много раз бывал в России. Из Кивеннапы ⁵ мы отправились 6 сентября, когда за нами прибыл русский проводник, и на следующий день мы пересекли границу. На реке Сестре ⁶ нас встретил от имени Московского великого князя комендант Орешка Богдан ⁷. В тот же день мы достигли Пурмусельки.

Там мы узнали о приезде присланного для нас из Новгорода проводника по имени Афанасий ⁸. Его сопровождала свита из 23 человек, среди которых были как дворяне, так и люди простого происхождения. Они встретили нас вскоре после того, как мы направились на постоялый двор, пожелали удачного пути и обещали от имени Наместника проезд, а также необходимую пищу, по старому обычаю. Так мы вместе доехали до места.

На следующий день, 8 сентября, мы направились к Орешку. Когда мы проехали две мили, Афанасий дал нам немного вина, русского меда и хлеба с медовой приправой. В этой местности находился русский монастырь ⁹. Монахи выбежали нам навстречу, прося милостыню. Мы дали им пять марок из дорожной кассы и продолжили свой путь. Сразу по прибытии в Орешек к нам пришли молодые воины, неся в кружках пиво, крепкий мед и немного вина. Мы, со своей стороны, послали коменданту крепости кружку немецкого пива и кружку купленного в Выборге вина.

На следующий день, 9 сентября, мы прибыли на постоялый двор под названием Назид, а оттуда 10 сентября поехали к ближайшему фогту, жившему в шести милях от постоялого двора, имя его было Сапохин.

11 сентября, в 14-е воскресенье после Троицы, мы достигли почтовой станции Вальц, в понедельник- Дицка ¹⁰, а во вторник-Луцка. Утром того же дня моя лошадь неожиданно оступилась на совершенно ровной и твердой дороге, что тоже было, по моему мнению, плохим предзнаменованием. В среду, которую встарь называли Днем Святого Креста ¹¹, мы подъехали наконец к Новгороду. Наш проводник сказал нам придержать коней и посоветовал не появляться в этом большом городе прежде, чем он узнает, кто будет встречать нас от имени Московского Великого князя и Новгородского наместника. Наместником был князь Петр Данилович Пронский ¹².

Наконец появились три всадника, которые объявили о том, что встречающие приближаются. Мы медленно подъезжали к городу, когда нам навстречу выехали трое бояр со свитой, одетые в нарядные русские одежды. Они спросили, хорошо ли прошло наше путешествие и достаточно ли у нас пищи и других припасов для пребывания во владениях Великого князя. Мы ответили, что, с Божьей помощью, все прошло хорошо и пищи у нас достаточно. Они, со своей стороны, сказали, что прибыли к нам, чтобы оказать надлежащие почести и проводить в город, молясь о том, чтобы Господь послал обоим государствам, России и Швеции, мир и спокойствие. Мы, в свою очередь, поблагодарили Русского царя и Новгородского наместника за такие почести и выразили надежду, что русские представители, если Господь пошлет их когда-нибудь к Его Королевскому Величеству, получат такой же прием. Так мы, беседуя, въехали в город. Место для жилья нам было предоставлено на улице Кожевников ¹³, где в предыдущие годы уже жили другие шведские послы. Вечером, сравнительно поздно, нам принесли еду и питье.

Новгородские события

На следующий день, 15 сентября, пришел пристав ¹⁴ с толмачом и сказал, чтобы мы явились к Наместнику для беседы. Мы ответили, что в нашу задачу не входит беседовать или вести переговоры с Наместником, прежде чем мы не уведомим Московского Великого князя и царя о тех делах, которые Его Королевское Величество доверил нам. Получив такой ответ, он вернулся к Наместнику, который остался явно недоволен. Поэтому он снова послал к нам того же пристава в сопровождении нескольких "детей боярских" ответить, что нам непристойно подобным образом отвечать наместнику Русского царя. Нам сказали, что мы могли бы поговорить с Наместником о делах, важных и необходимых как для русского, так и для шведского народов. Мы же ответили им: не такие мы глупые, чтобы не уметь различать высшие и низшие лица и должности, отдавая им равное уважение. Матиас Шуберт добавил, что это не в обычае ни у секретарей Великого князя, ни у Ливонских послов- рассказывать кому-либо о делах, с которыми они посланы, прежде чем не прибудут туда, куда направил их государь, Таким образом, неправильно требовать, против посольского этикета, соглашаться на их просьбу. Тогда русский пристав заявил, что Наместник намерен запретить нам свободное передвижение и что он должен задержать нас в Новгороде, потому что мы своим упрямством оскорбили его достоинство. Мы снова отвечали: хотя бы нас и задержали или выслали, мы не изменим нашего мнения, так как нам известно, что Русский царь и Великий князь по своему значению намного выше, чем все бояре и воеводы. Поэтому мы поступили бы негоже и против правил, если бы чтили главу государства наравне с простыми его подданными. Однако мы обещали, что с удовольствием нанесем визит вежливости Наместнику, если он пожелает принять нас на обед или для дружеской беседы. Получив такой ответ, посланцы вернулись в замок, и в этот день ничего более не случилось. Думается, что они просили нас прийти к Наместнику из-за русской кичливости или из пустого тщеславия: чтобы гордиться тем, что мы подчинились их воле, или, возможно, чтобы стали молить их облегчить осуществление нашего дела. Вечером Михайлова дня ¹⁵ пришел наш проводник Афанасий в сопровождении нескольких человек и потребовал, чтобы на следующий день мы пришли в замок для переговоров с Наместником. Но по ряду причин определенного ответа он тогда не получил.

Афанасий снова пришел утром 30 сентября и повторил просьбу. Но мы отказались из-за упомянутых уже причин и сказали: у нас в нашей инструкции нет никакого предписания, руководствуясь которым, мы могли бы вести переговоры с Наместником, поскольку мы посланы только к Московскому Великому князю и царю, и если нам не дадут свободно проехать к Его Величеству, чтобы говорить о доверенных нам делах, то лучше отпустить нас на родину, пока Великий князь не получит возможности пропустить для переговоров других послов Шведского государства. Так что Новгородский наместник напрасно просит нас прийти к нему. Это было итогом переговоров того дня. Кроме того, вечером распространилось известие о смерти супруги Русского Великого князя ¹⁶, и некоторые считали, что нам не разрешат продолжить путешествие прежде, чем пройдут траурные дни, следующие после смерти Великой княгини.

В следующее воскресенье, второго октября, в Новгороде справляли траур Великого князя или, как некоторые думали, поминки по его покойной супруге, и так следующие два дня. В первый день созвали городскую бедноту, потом священников и монахов, которых, говорят, было очень много. Когда Наместник увидел, что мы не отказались от своего решения, он послал своего секретаря в Москву объявить о нашем упрямстве. С нами прекратили всякие разговоры до 10 октября, когда вернулся курьер. Начиная с этого дня, уменьшили количество даваемой нам еды и питья. Почти всего нам давали после этого лишь половину. В то же время распространился слух о том, будто из Ливонии прибывают послы ¹⁷. Одни считали, что это датчане едут в Москву, другие уверяли, что это ливонцы, которые от имени городов и дворянства отдались под покровительство Русского Великого князя. Сделали это по совету ливонских дворян Иоганна Таубе и Эйлерта Крузе ¹⁸, которые несколько лет назад добровольно подчинились власти Русского царя, приняв его подданство и перейдя в русскую веру. Как нам рассказали, они сами прибыли в Новгород, одетые в роскошные платья, в День одиннадцати тысяч дев ¹⁹ и 25 октября отправились по направлению к Москве в сопровождении свиты из 34 человек.

Что это не были датчане, легко можно понять из того, что они уехали в русских одеждах. Очевидно, они рассказали московитам, закончились ли военные действия между Данией и Швецией ²⁰.

Утром 19 октября к нам снова пришел пристав Афанасий со свитой. Мы спросили у него, почему нам уменьшили количество пищи, ведь он, встречая нас на границе, обещал от имени Московского Великого князя беспрепятственный проезд и все необходимое. Для чего около Новгорода нас встречали русские дворяне Шурат Оничков ²¹ и Иван Ушков ²² и обещали нам все для путешествия? Почему же теперь нам и нашей свите досаждают тем, что уменьшают количество еды и совсем не дают пиво и мед? Ведь никто из нас не привык утолять жажду водой иначе как в крайнем случае, да и не каждый день. Пристав ответил, что его прислал Новгородский наместник, что обращались с нами на основании приказа и письма Великого князя, и что здесь его, Афанасия, полномочия уже кончаются. Мы сказали на это, что наш великий и милостивый король не получал никакого письма, которое бы опровергало то, что нам обещали беспрепятственный проезд, и обещание это было дано не Новгородским наместником, а самим Русским Великим князем, и на этом основании мы и прибыли в пределы его государства. Тут же мы предложили, чтобы он прочел написанное на русском языке письмо и чтобы нам предоставили ту свободу передвижения, которая в нем была обещана. Когда письмо было прочитано, мы попросили пристава отнести прочитать его Наместнику, с тем чтобы нам не отказывали в том праве, которое дает это письмо. Может, ему просто следовало убедиться в том, что оно у нас есть. Я добавил, что если он не осмеливается относить Наместнику письмо его государя, как сможет он потом отнести наше, чужестранцев, письмо и как же он выполняет свою обязанность? Осмелится ли он изложить Наместнику наши дела и разговоры? Он обещал, насколько это возможно, доложить обо всем. Под конец, для того, чтобы нашей свите не было бы недостатка в напитках для утоления жажды, мы сказали, что могли бы на свои деньги покупать напиток, называемый "квасом". Об этом деле, сказал он, мы промеж себя решим. Но мы так и не получили ответа на нашу скромную просьбу, как будто разговаривали с глухим. Нас было 57 человек, которым едва ли давали на день жбан пива и две кружки меда. Все это делили между несколькими людьми во время завтрака или обеда. Многим моим спутникам из-за этого приходилось утолять жажду водой. Мы покупали бы квас, но этого не разрешали, так же как никто из нас не смел выходить за калитку, чтобы купить что-нибудь. Так как охранники строго держали нас взаперти, а пристав не приходил к нам четырнадцать дней, хотя его обязанностью было докладывать Наместнику о наших нуждах и нехватке припасов, а также приносить из замка ответ, мы провели 14 дней в нехватке питья. Еды мы получали столько, сколько достаточно лишь для поддержания духа.