Читаем Маяк на краю света (СИ) онлайн бесплатно

Каждый день что-то заканчивается, а что-то начинается. Вот прямо сейчас заканчивается путь, и начинается дождь. Драконий летописец Оливер Хольмен спрыгивает на берег, оглядывается и машет на прощание капитану маленького буксира.

Хороший дядька. Не поленился подкинуть до маяка, еще и плащ одолжил: желтый, просоленный дождевик с огромным капюшоном. В него влезло бы два таких летописца, и все же он не спасал от промозглого ветра. Не помогал даже кофе из старого красного термоса, который дала ему Ная. Долго ворчала, что кое-кто обещал приехать погостить подольше, а сам сломя голову несется непонятно куда, но без кофе не оставила.

В небе громыхает. Олли накидывает капюшон, поудобнее перехватывает сумку и бежит по берегу до скользкой деревянной лестницы, которая приведет его к маяку на вершине горы. Если, конечно, дождь не смоет летописца обратно в море.

Ветер крепчает. Вдалеке с волны на волну скачет маленький красный буксир.

***

Выдохшись, уже пешком Олли подходит к белой башне. Крыша ее теряется в дымке дождя, но наверху то и дело вспыхивает лампа. Маяк работает.

А вот Маячника на месте нет. На стук никто не отвечает, а из-за дверей доносится недовольный мяв. Приходится пошарить над косяком и выцепить гостевой ключ.

Ливень усиливается, Олли открывает дверь и быстро заскакивает внутрь. Здесь летописца встречают коты: черные, серые, рыжие и пестрые, короткохвостые и толстолапые. Их уже больше двух дюжин, но Маячник давно не ведет им счет, зато и крыс здесь не водится.

Оливер узнает Марципана, Тишину, Чо, Офелию и Парадигму. Эти коты любят гостей, ходят за ними по дому, мурчат на коленях. Остальные глядят на летописца, как на огромную мышь. Пожалуй, сожрали бы, если бы Маячник скомандовал. Или если бы в башню пробрался чужак.

Но Олли здесь друг и гость, а потому сторожа теряют интерес и расходятся по своим кошачьим делам. С драконьим летописцем остаются только Марципан и Чо. Олли снимает резиновые сапоги, вешает на крючок дождевик, вздыхает и начинает героический подъем.

Виток за витком, все выше и выше, пару раз останавливаясь, чтобы отдохнуть и погладить нового безымянного котенка и старую кошку Магду, Олли, наконец, взбирается наверх, в «гнездо».

Перед выходом к лампам Маячник устроил себе логово. Здесь у него газовая горелка, полки с жестяными банками разной величины и три топчана. На одном горкой накиданы одеяла, и коты уже обустроили себе в них гнездо. Олли бросает сумку на пол и оглядывается по сторонам: рисунков на стенах прибавилось.

Кто-то из гостей Маячника пририсовал щупальца к щели у плинтуса и добавил пару лапок сороке, которую Олли изобразил в прошлый раз. Косяк входной двери венчает рисунок восьминогой лошади с подписью «Ай-на-нэ конь!». Вместо задних копыт у коня ласты, чтобы было удобно добираться с острова на материк — не иначе.

Банок тоже стало больше, как и чашек с щербинками и сколотыми краями. А на газовой горелке стоит турка с едва теплым недопитым кофе: выходит, они совсем немного разминулись с хозяином. Интересно, куда потянуло Маячника в такую непогоду?

Олли хмыкает, берет с полки простую жестяную кружку и идет допивать остывший кофе ибо разогревать его грешно, а выливать — тем более.

***

Сквозь сон Олли слышит шаги. Кто-то поднимается по ступеням, насвистывая старую прилипчивую песенку, открывает дверь, включает горелку, шуршит банками, безошибочно определяя где кофе, где гвоздика, а где сухое молоко. Затем подходит к топчану и замирает, пытаясь опознать гостя под горой одеял.

— Доброй ночи, летописец, — доносится до Олли голос Маячника.

Оливер нехотя высовывает нос в холодную наружность. Дело в том, что без Маячника белая башня никого не греет, даже котов. Зато в его присутствии становится вполне можно жить.

— И как так ты всегда угадываешь? — зевает летописец.

Маячник усмехается из-под косматой челки. Олли все никак не может определить его возраст. Льняного цвета лохмы не то седые, не то выгоревшие, морщинки в уголках глаз скорее от ветра и прищура, а кожа загорела чуть не до черноты.

— Коты тебя не сожрали — уже показатель. А еще из всех гостей ты единственный привозишь мне кофе.

С этими словами Маячник поднимает с пола непочатую пачку — пока Олли спал, коты умудрились разворошить сумку и заиграть содержимое — и возвращается к турке. Он снимает ее с огня ровно тогда, когда шапка достигает краев. Поразительная точность. Не иначе, Маячник слышит подходящий момент.

И вот, кофе налит в кружки, комната нагрелась до человеческих температур, и в «гнездо» пришли коты. Маячник сидит, попивая горький черный напиток, а вокруг него колышется мурчащее кошачье море.

— Опять пришел записывать старые истории? — чуть погодя спрашивает он у Олли.

— Я бы рад приходить просто так, но, боюсь, ты единственный, кто знал драконов лично, — отвечает летописец.

Маячник качает головой, и улыбка у него очень хитрая.

— Завтра. Все завтра, — говорит он, одним глотком допивает кофе и уходит к лампам.

***

Привет. Добрался до маяка, здесь штормит и жуткая холодина. Хотя до злых ветров Прамена местным еще далеко.

Маячник ходит слишком довольный, надеюсь, он не собрался бросить на меня все хозяйство в качестве платы за истории. С него станется…

PS1: А еще здесь много новых котят, я уже сломался придумывать им имена. Помогай!

PS2: или пришли сюда толковый словарь.

Олли от Оливера.

Утром Олли просыпается с тяжелой головой и больным горлом. На голове его умостилась кошка Тишина, черная с белой манишкой, а прямо перед лицом сидит серый дымчатый Сумрак. Кот глядит на летописца так, словно всецело разделяет его боль.

Убедившись, что гость проснулся, кот поднимается и степенно покидает топчан. Тиша тут же срывается следом, оставляя на затылке летописца пару царапин. Вместо нее к Оливеру приходит полосатая Парадигма, садится перед самым его носом и начинает чистить ушки, намекая, что гостю тоже неплохо бы умыться.

Маячника не слышно, да и башня начала остывать, похоже и правда пора подниматься. Но прежде чем спуститься вниз, Олли выходит на открытую площадку маяка.

Море раскинулось до самого горизонта и сверкает как чешуя дракона, а ветер гонит по небу клочки вчерашних туч. Летописец улыбается, забыв про больное горло. Хороший, видно, будет день.

***

Прогуливаясь по берегу, Олли набредает на странные бусины. Приглядевшись, он понимает, что это крохотные перламутровые черепа. Выбросить такую находку у летописца рука не поднимается, и он кладет бусины в карман. Нужно будет спросить Маячника, откуда они могут быть. Впрочем, ответом ему почти наверняка будет «Чего только не приносит море».

***

В домике, прислонившемся к башне маяка, подозрительно прибрано. Олли заходит внутрь медленно и осторожно. Окна вымыты, а пол такой чистый, что даже наступить страшно. Немного подумав, драконий летописец снимает обувь.

— Есть кто дома? — негромко спрашивает он. И тут же слышит пение. Кажется, оно доносится с кухни. Олли разбирает не все слова, что-то про розмарин и ярмарку.

Боясь спугнуть незнакомого певца, Олли осторожно приоткрывает дверь и — вот незадача — задевает примостившегося к ней сэра Шурша. От неожиданности кот подпрыгивает на всех четырех лапах и кидается под раковину, чуть не сбивая с ног невысокую светловолосую женщину. Она оборачивается к гостю, и в ее темно-синих глазах Олли видит сначала удивление, а потом улыбку:

— Зачем пугать котов в такой хороший день? — спрашивает незнакомка, доставая сэра Шурша из-под раковины. — Меня зовут Реета, а ты, верно, Улли?

— Олли, — поправляет драконий летописец и заходит в кухню, отмечая про себя, что один из носков у него дырявый, а второй вообще другого цвета. Но кто знал, что Маячник теперь живет не один? Мог бы и предупредить для порядка!

Реета еще крепче обнимает недовольного таким обращением сэра Шурша и снова улыбается.

— Олли, Улли, какая разница. Яичницу будешь?

И вот кому из них должно быть неловко?

***

Олли сам не понимает, как так получается, что до возвращения Маячника он успевает рассказать Реете о себе абсолютно всё. О родном городке Залесске, что примостился у подножия гор, старых как кости ископаемых ящеров и сточенных как зубы столетних слонов. О Прамене, городе, укравшем его сердце. Где черная башня отражается в двадцати восьми каналах, а злые ветра могут превратить незадачливого гостя в каменную статую на мосту. Где бок о бок ходят алхимики, гаргульи, русалки и люди. О своей незаслуженно забытой виолончели — удача, если раз в полгода доведется сыграть на ней вместе с Праменским оркестром. О старых друзьях: Нае, Ки и перекупщике душ Зике Зильбере, хотя о последнем уж точно не стоило трепаться… О своей тезке Олли, для которой он сначала неохотно выспрашивал информацию о драконе Море из дома Каар и его неудачном сватовстве к принцессе восточных драконов. Как оставил Прамен, в котором служит городничим, и — о ужас — второй раз за последние пять лет отправился в отпуск, чтобы приехать сюда и узнать об истории драконов как можно больше.

И вот он здесь с больным горлом, насморком и тяжелой головой. Не иначе Прамен мстительно отправил за ним какой-нибудь сквозняк, а тот пробрался в башню и всю ночь дул ему в уши…

Реета кивает и говорит, что здешние ветра потому и злились, что заметили чужака на своей территории. Ветер Фрёй за ночь разметал все лодки, не успевшие убраться подальше от берега, а утренний ветер Алво растеребил тучи. Ни тот, ни другой не нашли вторженца, и раздосадованные разлетелись в свои гнезда. Но скоро они снова выйдут на охоту.

— Так что найди его поскорее, а то наши рыбаки придут говорить с Маячником, чтобы он отправил тебя восвояси, — добавляет Реета. — Уйдешь ты, уйдет и ветер.

— Постараюсь, — не решается спорить Олли. Под взглядом темных глаз ему становится неуютно. Словно он стоит под слепыми окнами черной башни в свой самый первый приезд в Прамен.

***

Маячник входит в кухню, опускается на табуретку и придвигает к себе тарелку с тушеной в молоке треской. Олли перекусывает хлебом с чаем, Реета говорит, что не голодна. Она зорко следит, чтобы тарелка Маячника не пустовала, докладывает добавку и наливает чай. Все это в полной тишине. Олли понимает, что между этими двумя все немного не так, как ему сначала казалось. Но тут же мысли летописца возвращаются к драконам.

— Скажи, как мы будем работать? — нарушает он молчание. — Не хочу показаться занудой, но чем быстрее мы начнем, тем быстрее я от тебя отстану.

— Да хоть сейчас, — пожимает плечами Маячник, наливая третью кружку чая. — У тебя тетради-то с собой?

Олли кивает. С диктофоном было бы гораздо проще, но в прошлый раз выяснилось, что записи с него исчезают, стоит вернуться в Прамен. Пришлось писать все по памяти, а Олли еще долго ворчала и утверждала, что он все сам придумал.

— Я пойду, — говорит Реета.

Она уже накидывает на себя куртку, когда Олли, доставав из кармана ручку, случайно вытряхивает бусины-черепа. Они раскатываются по полу, как сухие горошины. Маячник оборачивается на звук и хмурится.

— Мои бусы! — удивляется Реета и принимается вместе с Олли собирать раскатившийся перламутр. А собрав, добавляет. — Значит ничего не вышло… Извини, Маячник. Так получилось.

— Так получилось, — отзывается тот. — Слышишь, летописец? Запиши. Это и есть настоящий девиз дома Каар, а не то, что пишут в учебниках.

И Олли берется за тетрадь, не замечая, как Реета покидает дом. Когда он поднимает голову, в комнате нет ни ее, ни перламутровых бусин.

Следующее утро Олли проспал. Снились ему гербовые звери: медведи, олени, соколы, львы и драконы. Были они размером с маячных котов и скакали по летописцу, который во сне тщетно пытался уснуть, но не мог и очень от этого страдал.

А впрочем поделом ему. Нечего всю ночь болтать о ерунде, когда знаешь, что утром тебя будут будить голодные котики!

***

Просыпается летописец далеко за полдень. На этот раз в головах спит недавно поименованный котенок Огонёк. Маленький рыжий комочек греет как печка, и Олли с удивлением понимает, что почти здоров. Кто бы знал, что продутую праменским сквозняком голову можно лечить кошками…

Точно. Сквозняк.

Оливер вспоминает, что обещал Реете разыскать увязавшийся за ним ветер, и окончательно просыпается.

Эта странная женщина оказалась права: вчерашним вечером разыгралась новая буря. Олли с Маячником почти до утра сидели в «гнезде» и слушали, как суровый ветер Фрёй бьется в окна. Под его завывания Маячник рассказывал летописцу о западных домах и их главах, о гербах и девизах. А Олли записывал и никак не мог понять, что же изменилось с его последнего визита сюда. Почему в прошлый раз Маячник вещал так, что с его слов можно было писать книгу, а теперь говорит медленно и монотонно, словно пересказывает скучный урок. Лишь иногда в его голосе звучит прежнее воодушевление. Когда это случается, летописец делает пометки на полях.

Осторожно, стараясь не потревожить длинноухого и длинноногого кота Чо, дремлющего на тетрадях, Олли вытягивает вчерашние записи. Кот и ухом не ведет, и летописец вручает себе мысленный орден. А потом и второй, потому что к нему осторожно подходит сэр Шурш, немного раздумывает и забирается на колени. После вчерашнего происшествия с дверью — это просто чудо!

Олли гладит белого в серых пятнах кота и одновременно просматривает записи.

Дом Каар собрал под своим крылом дома приморских драконов. Среди его подданых были Рат, Риир, Сагар, Сейде и Атреид. После войны с домом Граар, под покровительство Каара попали дома западных драконов, в том числе дома Рейна и Крея. Союз просуществовал четырнадцать лет и распался после удачного покушения на главу дома Каар. После одиннадцати лет смуты на его месте заново сформировались свободные от драконов государства: Северное и Южное приморья, республика Риирклиф и княжество Сейде. Дома Рейн и Крей объединились в Рейнскую империю. Земли дома Сагар перешли во владение дома Кли.

Сойдет для досье, но это совсем не то, зачем летописец покинул Прамен. Нужно как-то расшевелить Маячника, а для этого придется понять, что кроется в помеченных отрывках…

Вот, к примеру: «Дом Рат. Глава Нао Рат. Девиз: „Мы не тонем“. Герб…» Олли невольно улыбается «…какая-то треска выпрыгивает из моря».

Летописец закрывает тетрадь и аккуратно снимает сера Шурша с коленей. Значит, «какая-то треска». Что ж, сюда и будем копать.

***

— Если не секрет, кто она такая? — спрашивает Олли, когда вечером Реета снова покидает маленький домик. За весь день она лишь парой слов перекинулась с Маячником, да напомнила Олли про его обещание. Сам летописец и рад бы найти праменский ветер, но тот, как назло, затаился в щелях, и целый день Оливер встречал в башне только обычные сквозняки.