Читаем Право на жизнь онлайн бесплатно

Пот начал заливать глаза, височные артерии набухли и запульсировали. Взглянула на наручный сейр1 – система на грани, легочные клапаны не справляются с давлением, да и сосуды могут не выдержать, надо выравнивать нагрузку. Вдох – четыре шага, выдох – четыре шага. Бежать, чего бы это ни стоило, бежать и не сходить с дистанции. Мелькнула заманчивая мысль – а может, отдохнуть? У меня же есть две остановки для пит-стопа. Какой соблазн – отдаться в умелые руки техников, сменить спортивный костюм, прокачать кровеносную систему, остудить корпус, успокоить сердечный ритм. Нет, еще не время, еще не пройдена даже треть пути, пока нельзя, надо бежать. Вдох – четыре шага, выдох – четыре шага, к заветной цели, вперед.

Так уж получилось, что в десять лет я попала в жуткую катастрофу. Полученные мной повреждения оказались несовместимы с жизнью – уцелели только сердце и мозг. На биологически воссозданное тело у родителей просто не хватало денег, но и похоронить свою дочь они не могли. Выходом оказался симбиоз бионического корпуса и живых органов, а проще говоря – симбионик. Разработчики киберпротезов и имплантов давно вышли на новый уровень – биоконструирование. За очень большие деньги они могут вырастить новое настоящее тело, в которое перенесут твои сердце и мозг, а все остальное синтезируют из биомассы. Если средства ограничены, сердце и мозг могут поместить в бионический корпус, аналог человеческого тела из композиционных и нанобиохимических материалов. Именно так со мной и поступили. Совокупность физических и химических процессов, протекающих в моем организме, позволяет осуществлять обмен веществ. Как и обычный человек, я ем, сплю, справляю нужду, потею, иногда даже чихаю и кашляю, но при этом абсолютно ничего не чувствую. Я – пустышка, наполненная детальками и проводками, без чувств и эмоций. И все эти детали, узлы, проводки и механизмы подчиняются моему сердцу и мозгу, которые синхронизируют работу всех систем. Однако я лишена главной привилегии живого организма – я не могу размножаться, у меня нет права на обычную жизнь. Вдох – четыре шага, выдох – четыре шага.

Помню, когда первый раз после катастрофы открыла глаза, нахлынувшая пустота просто оглушила. Я могла бы сказать, что испугалась, но это стало бы неправдой, ведь я ничего не чувствовала. Не было боли, запахов, даже звуков вначале не было. Перед глазами смазанной картинкой виднелись потолок и стены медико-инженерного блока, иногда в фокусе появлялись люди в голубых халатах. Потом прорезался слух, и противный голос начал командовать: «Вдох, выдох, вдох, выдох, вдох, задерживаем дыхание, выдох». И так бесчисленное количество раз. Я могла бы сказать, что устала, но это тоже было бы неправдой – я ничего не чувствовала. Как потом объясняла мама, биотехники налаживали работу моего искусственного тела довольно долго, мозг никак не хотел приспосабливаться к новым условиям существования. Сколько раз потом я задавалась вопросом: а надо ли было так усердствовать? Но, видно, судьба считала иначе, и в десять лет я начала существовать заново.

Вот черт, кажется, в суставе левой нижней конечности начинает закипать жидкость, а ведь говорила я биомеху, что с коленной чашечкой что-то не то. Запустить бы расширенную диагностику, но для этого необходимо хотя бы тридцать секунд покоя в строго горизонтальном положении. Пит-стоп или не пит-стоп?! Допустим, в колене все-таки перегрев. Водный отрезок начнется через двадцать километров, ожидаемая температура воды тридцать два градуса, длина отрезка сто километров, теоретически есть шанс остудить перегревшийся узел. А если там не только перегрев, а еще и потеря смазки?! Тогда точно финиш и – конец всем надеждам. Вдох – четыре шага, выдох – четыре шага. Решено, перед водой беру пит-стоп. Надо сбросить с сейра свои параметры, просьбы и пожелания техникам, пусть работают, все-таки мы в одной связке.

Первый раз я посмотрелась в зеркало на седьмой день после того, как пришла в себя. Это была я и не я: знакомое лицо, но разрез глаз чуть шире, крылья носа немного тоньше, и ушки идеально симметричные, маленькие красивые ушки. Мама не смогла удержаться, попросила исправить ошибки природы. Спасибо, что не очень увлеклась и не сделала из меня Мэрилин Монро или Мадонну (в тот год была популярна старина, и байтеры2 вовсю копировали звезд двадцатого века). Я могла бы сказать, что удивилась, обрадовалась, огорчилась, но это снова было бы неправдой – я ничего не чувствовала.

Я была маленькой десятилетней девочкой, и я ничего не чувствовала. Я не ощущала ног и никак не могла встать на них, я не ощущала рук, и никак не могла взять ложку или чашку. Глаза, а точнее, оптические линзы неизвестно какого поколения, передавали картинку в мозг, и я видела чашку, мозг знал, что такое чашка. Мозг отдавал команду взять чашку. Рука поднималась и промахивалась бесконечное множество раз. Я могла бы сказать, что каждый такой промах погружал меня в пучину отчаяния, сомнений и тоски, но и это было бы неправдой – я ничего не чувствовала. Уже позже, когда мной стали заниматься технореабилитологи, я поняла, что фактически стала машиной, а машина понимает только четкие команды. Чтобы взять чашку, надо сначала оценить расстояние от кончиков пальцев до объекта, задать вектор направления, рассчитать силу и скорость движения, угол наклона и поворота кисти, дать команду на каждое действие и много-много чего еще, что обычный человек делает даже не задумываясь, машинально. Теперь вся моя жизнь состояла из программирования, чтения и выполнения команд. Я могла бы сказать, что это было тяжело, сложно, выматывающе, но и это тоже была бы неправда – я ничего не чувствовала. Это ощущалось как бесконечное «вдох – четыре шага, выдох – четыре шага».

В мозг пришло голосовое сообщение: “Красотка, мы готовы, ждем твоего прибытия через шесть минут пятнадцать секунд. Рекомендовано сменить спортивный костюм на гидрокостюм, на водном отрезке нехилые волны”.

Гидрокостюм, так гидрокостюм. Все это условности. Симбионикам не требуется защита от внешних раздражающих факторов. Это лишь дань традициям: сухопутный отрезок в спортивном костюме, водный в купальнике или гидрокостюме и воздушный в скафандре. Одежда трансформируется нажатием кнопки на сейре. Яркие кричащие цвета, логотипы спонсоров, символика межгалактических игр: семь планет, сплетенных в затейливый цветок, как знак единства и дружбы семи галактик. Зрители хотят незабываемых эмоций от триатлона, и они сполна их получат. Камеры, закрепленные на дронах, следуют за каждым спортсменом, стараясь снять происходящее с наилучшего ракурса. Картинка с моих оптических линз тоже передается в информационную базу, как и стук сердца, звук шагов и дыхания. Профессиональные гейм-режиссеры в онлайн-режиме обрабатывают видео, звук, запах со всех носителей и транслируют их зрителям, купившим билеты на 6D-места. Именно там можно проникнуться всеми ощущениями спортсменов: от бешено стучащего сердца до сухости во рту, от безумно ударяющих в лицо волн до сумасшедших виражей на скайбайке3. А пока: вдох – четыре шага, выдох – четыре шага.

Каждые полгода мне приходилось приезжать в медико-инженерную клинику, чтобы пройти процедуру увеличения корпуса. Что поделать? Детский организм быстро растет, не могла же я все время оставаться десятилетним ребенком. А потом снова привыкание к новым размерам, очередные программы и команды. В тринадцать лет девочки в нашем классе стали шушукаться по углам, стрелять глазками в старшеклассников, у кого-то случилась первая любовь. Да, я вернулась учиться в свой класс. Сначала постоянно ловила на себе любопытные взгляды, в них читались жалость, злорадство, интерес, иногда восхищение. Я могла бы сказать, что меня это раздражало, напрягало, нервировало, но и это было бы неправдой – я ничего не чувствовала.

Запищал сейр, пришло уведомление, что я вылетела из десятки лидеров. Пока это не критично, но нужно ускориться, до пит-стопа всего два километра, их можно пройти и на пределе возможностей, а там целых две минуты на отдых. Вдох – четыре шага, выдох – четыре шага.

Вон показалась передвижная лаборатория, рядом два человечка в ярких салатовых комбинезонах – мои биомехи, внутри еще шесть человек, все профессионалы своего дела: биоинженер, биотехник, биопрограммист, специалист по координации движений, механик оборудования и координатор. Отец тоже хотел быть с командой, но я не разрешила, вероятность остановки его сердца от волнений была слишком высока, и я уговорила его остаться в Саду тишины на Олимпийской базе.

Все, я у цели. Теперь моя главная задача – не мешать, на счет три отключить все сигналы мозга, превратиться в куклу и дать возможность работать профессионалам.

Три! Две пары рук подхватывают корпус, стремительно вносят в лабораторию, опускают в капсулу анатомического стола. Нажатие кнопки – спортивный костюм исчезает, нажатие кнопки – корпус становится прозрачным: видны все трубочки, шланги, проводки, шарниры, сопряжения. Нажатие кнопки – капсула мягко обхватывает корпус, запущена система диагностики, нажатие кнопки – пополнение кровеносной и лимфатической систем, нажатие кнопки – нормализация водно-охлаждающего баланса. Мозг стоит в режиме – "стоп", но звуковые микрофоны улавливают команды:

– Левая нижняя конечность под замену. Девяносто секунд до старта.

– Недостаточная эластичность связок верхних конечностей, добавить биоколлаген. До старта восемьдесят секунд.

– Стабилизировать датчик пространственного определения, есть малое смещение. До старта семьдесят секунд.

– Заменить легочные клапаны на водонепроницаемые. До старта шестьдесят секунд.

– Полное охлаждение корпуса с промывкой оптической системы. До старта сорок секунд.

– Работа сердца нормализована. До старта тридцать секунд.

Нажатие кнопки – стол переходит в вертикальное положение, нажатие кнопки – на мне появляется ярко-красная тряпочка, нажатие кнопки – волосы собраны в строгий пучок.

– Красотка, – это уже вступает координатор, – новые вводные от Олимпийского комитета, водный отрезок проходишь в бикини, волны приглушили, поверхность, как зеркало. Будешь очень эффектно смотреться. Начинаешь кролем на пять, десять километров гребешь в этом режиме, потом скину корректировку. До старта десять секунд. Мы все в тебя верим! Надеюсь, что второй пит-стоп будет по плану, уже на суше. Скайбайк будет разогрет до двадцати пяти градусов.

Пять, четыре… Нажатие кнопки – стол размыкается. Один – старт.

Выбегаю из лаборатории, под ногами белоснежный песок пляжа, дальше начинается мелководье, вода нежно-бирюзовая. Бежать метров пятьдесят, да уж, организаторы действительно позаботились о зрелищности. Длинноногая блондинка, сто семьдесят рост, 95-60-90, в ярко-красном бикини на фоне тропического рая. Что там говорил координатор? Надо быть более женственной, соблазнительной, горячей штучкой, надо сделать так, чтобы ставки на меня были заоблачными. По итогам соревнований команда получит очень хорошее денежное вознаграждение, что тоже немаловажно, ведь девять лет они работали скорее за идею. Нажатие кнопки на сейре – активирована программа соблазн. Самой сейчас траекторию просчитывать некогда. Движения становятся более плавными, появляется покачивание бедер, грудь так и норовит выпрыгнуть из чашечек купальника.

В восемнадцать лет мне в последний раз сконструировали корпус, мама настояла, что грудь должна быть третьего размера, чуть больше чем эталонная, упругая, с твердыми темными горошинами сосков. Я могла бы спорить, стыдливо улыбаться, тихо восхищаться, но это было бы неправдой – я никак не реагировала.

Там, где резкий перепад в глубину, вода меняет цвет на темно-изумрудный. Мои верхние «девяносто пять» входят в воду. Нажатие кнопки – деактивация режима соблазн. В воде грудь становится изрядной помехой, значительно снижаются гидродинамические характеристики. Нажатие кнопки – бикини утягивает грудь до нулевого размера, компрессия на максимуме. Будь я обычным человеком, купальник бы пережал мышечные волокна, перекрыл поступления крови и кислорода к мышцам, но я симбионик, мне повышенная компрессия только придаст обтекаемость, позволит стрелой рассекать темно-зеленую гладь воды. Уже можно включить режим кроль на пять. Вдох – гребок, два гребка – задержка дыхания, выдох – четыре, пять. Десять километров, чтобы системы приноровились к новой среде, биомехи с биотехником сейчас неотрывно следят за показаниями мониторов, программист корректирует коды в командах, потом данные обработает координатор и решит, как лучше мне двигаться дальше. А пока вдох – гребок, два гребка – задержка дыхания, выдох – четыре, пять.

В пятнадцать лет я сидела в гостиной и бессмысленно тыкала в кнопки пульта межгалактического визора. Тысячи программ про путешествия, кулинарию, животный мир, новинки техники. Я могла бы сказать, что это удивляло, завораживало, увлекало, но это было бы неправдой – я ничего не чувствовала. И только надпись “главный приз – исполнение любого желания” заставила мозг отдать команду “стоп”. Так впервые я узнала о Межгалактической Олимпиаде симбиоников.