Читаем Фантаврия, или грустная история крымской фантастики онлайн бесплатно
Немало лет крымская фантастика отсчет свой вела от Александра Грина. Во многом это справедливо. Александр Степанович не был коренным крымчанином, то есть человеком, родившимся на полуострове. По состоянию здоровья он обосновался на полуострове в последние годы жизни. И все же Крым, где влюбленный в этот особенный мир, полный легенд и древнейшей истории, Александр Гриневский (настоящая фамилия Грина) и прежде был нередким гостем, пропитал его произведения насквозь. И во многих романах, повестях и рассказах Грина, в его вымышленных городах исследователи, по вполне опознаваемым приметам, без труда находят описания гаваней, улиц и улочек Севастополя, Ялты, Евпатории, Керчи, Феодосии.
Тем не менее трудно утверждать, во всяком случае мне (пусть меня поправят), что, дескать, крымская фантастика вышла из морской куртки гриновского капитана Грея, как русская литература — из шинели гоголевского Акакия Акакиевича. Уж очень своеобразным писателем был Грин, — ни на кого не похожим и подражанию не поддающимся; в советское, во многом несправедливое (а когда оно было совершенно справедливым?) время был он нежеланным (для идеологов литературы серпа и молота), а после смерти и вовсе опальным не одно десятилетие, да и ныне остается все еще малоисследованным и далеко не полностью опубликованным.
Фантастика современных крымских авторов мало похожа на гриновскую прозу, так же, как, впрочем, и на общий поток, то бишь по-нынешнему нерусскому — на мейнстрим мировой фантастики.
Вдобавок из крымских литераторов, как выяснилось, не он первый отдал дань фантастике. Собирая материал для этого эссе, я обнаружил, что первым крымским литератором, который нередко обращался к фантастике, был известный крымскотатарский журналист, писатель, издатель и просветитель Исмаил Гаспринский, который писал и печатался как на крымскотатарском, так и на русском языке. Он — автор евро-мусульманской утопии, романа «Страна Рахат мусульман» и его продолжения, опубликованного автором (хоть и незаконченного) романа «Сто лет спустя. 2000 год», а также историко-фантастической новеллы «Горе Востока».
Однако не уверен, что и его, талантливого, разностороннего и многожанрового автора, можно считать родоначальником фантастики Крыма. Разве что в той же мере, как Михаила Булгакова — родоначальником советской фэнтези.
Кроме Александра Грина и Исмаила Гаспринского, можно назвать еще одно известное имя. В двадцатые годы XX века в Крыму жил, работал милиционером, болел туберкулезом и создавал свои первые фантастические рассказы и повести еще один Александр — Александр Беляев. Впрочем, его пребывание в солнечной Ялте было весьма непродолжительным и оставило след не столько в истории крымской литературы, сколько в произведениях и биографии самого писателя.
Мне могут напомнить и еще одно имя, которое за последние десятилетия стало много популярнее, нежели было в советское время. Это Максимилиан Волошин. Но при всем том, какое положение занимает и какое значение имеет Волошин в крымской, русской, украинской и мировой литературе, он — романтик, мистик. Да! Но фантаст — лишь в предельно малых величинах (как мистик).
Есть еще один претендент. Мало кому известный сейчас, но достаточно популярный в 40-50-е годы Вадим Охотников, советский изобретатель и писатель-фантаст ближнего, как принято говорить, прицела. Он, подобно Грину, поселился в Крыму по нездоровью — в 1952 году и, кстати, похоронен в Старом Крыму недалеко от Грина. Писать он начал поздно и ничего эпохального не создал. Повести и рассказы его печатались в журналах «Вокруг света», «Знание-сила», «Техника молодежи», выходили отдельными книгами, в том числе в «Крымиздате» («Первые дерзания», 1959 г.).
Но и он не подходит в основатели. Слишком велик разрыв между ним (Охотников умер в 1964 году) и поколением крымских фантастов конца 70-х, — не столько временной, сколько идеологический, потому что все они (то есть все мы), в большей или меньшей степени, высыпались из карманов братьев Стругацких. Тут меня так и подмывает перефразировать одну цитату, в советское время набившую школьникам оскомину — про «Колокол» Герцена, который разбудил… и так далее. Напрашивается аналогия: «Туманность Андромеды» Ефремова пробудила братьев Стругацких, а от них уж — пошло-поехало.
Что же остается? Неужели крымская фантастика, как сорняк на ветру, литература без роду, без племени, а крымские фантасты — в своем роде неприкаянные литературные космополиты (ругательное слово советских партчиновников и нынешних юдофобов)?
В самом-то деле, не считать же крымскими родоначальниками жанра всех скопом советских фантастов, кто в разное время оставил свои следы на пыльных тропинках крымских заповедников, на асфальте крымских городов и поселков, на дорожках и пляжах санаториев и Домов творчества писателей. А это и Михаил Булгаков, и Алексей Толстой, и благословенный им в литературу Иван Ефремов, и братья Стругацкие, и Дмитрий Биленкин, и Георгий Гуревич, и Александр Шалимов, и Роман Подольный, и многие другие.
Новый старт крымская фантастика сделала в 1977 году, когда, сильно покусанная цензурой, но выстоявшая, вышла в издательстве «Таврия» фантастическая повесть Светланы Ягуповой «Зеленый дельфин». В 1979 году то же издательство выпустило ее сборник фантастических повестей «Феномен Табачковой». Затем последовали публикации ее рассказов в московском альманахе «Фантастика» (1983 и 1984 г.г.), а в крымских, киевских и московских издательствах увидели свет авторские сборники «И нуль-пространство разомкнуть», «Ладушкин и Кронос», «Твой образ», фантастический роман «Феникс», а в нынешнем веке — сказочная повесть «Сердоликовый ларчик». В 1990 году в «Таврии» издан сборник «Феми-фан», — повести и рассказы, написанные фантастками Москвы, Ленинграда, Киева, Риги, Симферополя, — составителем которого выступила Светлана Ягупова. Сама Ягупова (единственная среди крымских соратников по жанру) придерживается гриновского направления в фантастике. И не по причине землячества, а по причине созвучия душ и творческих устремлений, что, несомненно, отразилось на стилистике ее произведений. Программной в этом смысле стала ее повесть об Александре Грине «Капитан».
Именно Светлану Ягупову, по моему глубокому убеждению, и можно с полным правом назвать родоначальником крымской фантастики — как явления в крымской литературе. И вот почему. Светлана Ягупова не только писала и публиковала свои книги. Она взяла «под крыло» группу молодых крымских авторов, для которых из всех жанров важнейшим являлась фантастика. С начала восьмидесятых четырежды в год, в рамках семинаров Областной литературной студии (замечу ради справедливости, оплачиваемых Обкомом комсомола), молодые литераторы (в том числе и фантасты) из разных городов Крыма съезжались на два выходных дня в Симферополь, и в Союзе писателей проходило заседание секции фантастики, где авторы читали и обсуждали (да так, что пух и перья разлетались) свои новые произведения. Последней на обсуждении очередного автора — обычно красного и взмокшего, как после бани, — выступала Ягупова. Она очень точно подводила итоги и умела успокоить спорщиков. Иногда авторы обижались друг на друга, но никогда — на нее. Это была хорошая и, главное, профессиональная литературная школа. Именно так обсуждались потом сценарии на моем, да и на других курсах сценарного факультета во ВГИКе.
Результатом стала книга — сборник фантастики «Фантавры».
Первая половина восьмидесятых прошлого века. Самый глухой застой, когда руководившие страной генсеки КПСС, не приходя в сознание, стремительно сменяли друг друга, устраивая гонки на лафетах к ямам у Кремлевской стены, а держиморды-цензоры, до смерти перепуганные столь непристойной чехардой кремлевских маразматиков, запрещали от греха все, что хоть чуток выбивалось из монолитного строя серого братства соцреалистов (особенно жестко — в провинциях). И вот в это интересное время, а точнее — в 1983 году, в Крыму издаются «Фантавры», — переполовиненный, до полусмерти истерзанный цензурой и главным редактором издательства «Таврия» лично, и все же прорвавшийся к читателям коллективный сборник молодых крымских фантастов (уточняю: сборник только молодых фантастов — для многих авторов это вообще была первая публикация в их жизни), а вслед за ним готовится к выпуску сборник «Фантавры-2».
Составила, придумала название, уберегла от недоброжелателей, отвоевала у цензуры и дала жизнь «Фантаврам» Светлана Ягупова.
Вскоре, судя по реакции фэнов, писателей и литпартчиновников страны Советов, стало понятно (и составителю, и авторам, и фантобщественности), что явление «Фантавров» народу — событие не крымского, а всесоюзного масштаба, поскольку в то время учудить такое (только молодых, да целую книжку, да еще столь подозрительного, подрывного жанра, как фантастика, да к тому же в провинции) не смогли больше нигде, даже (или — тем более?) в столице СССР. Это, вероятно, был первый и последний раз в жизни, когда молодые столичные авторы завидовали молодым авторам-провинциалам.
Основой первого сборника стали рассказы А. Дуреева, Л. Козинец, Д. Клугера, Н. Астаховой, В. Грачева, С. Могилевцева, А. Зарубина, О. Азарьева, А. Коновалова, В. Лося, В. Павлова, Э. Левина…
Однако сборник «Фантавры-2» так и не состоялся, хотя и был собран С. Ягуповой. Его судьбу решали на уровне Киева, где «очухались» и решили не вырабатывать у крымских фантастов привычку к приятным событиям, а посему сборник «зарезали», и «зарезали» с удовольствием — как Чикатило свои жертвы: в 1985 году в крымское издательство «Таврия» из Киева пришел циркуляр, который категорически запретил издавать в провинции фантастику.
А в «Литературной газете» один из посредственных киевских беллетристов, наверняка выполняя «соцзаказ», немного «потоптался» по первым «Фантаврам». Но поскольку он, ни ухом ни рылом не сведущий в фантастике, эту книжку, судя по статье, даже не открывал, топтание у беллетриста получилось убогим и вялым, хотя и подобострастным, — разумеется, не в отношении «Фантавров».
И все-таки толчок молодым фантаврам, крестникам Ягуповой, был уже дан, их заметили, и каждый отправился в собственный полет, — и те, кто попал в сборник, и те, кого вырезала цензура, и те, кого в самый последний момент, без согласования с составителем, самочинно выкинул из него перетрусивший главред издательства.
По-прежнему, в рамках областной литстудии, раз в три месяца собралась секция фантастики. В гости к фантаврам приезжали Дмитрий Биленкин, Виталий Бабенко, Георгий Гуревич, Роман Подольный, Александр Шалимов, Нина Беркова и другие интересные люди. Фантавров приглашали на ежегодные Всесоюзные семинары молодых писателей, работающих в жанре приключений и фантастики. Как говорится, жизнь вроде бы налаживалась…
Кто знал, какие испытания ждут «фантавров» впереди? Да разве только их?
Перестройка уже набирала силу.
В перестроечные годы крымские литераторы (и не только фантасты, в подавляющем большинстве не состоявшие в Союзе писателей СССР), как повсеместно и литераторы всего «Союза нерушимого Республик свободных», выяснили, что никакие они не властители народных дум и что в их новой жизни уместнее всего клич: «Спасайся кто и как может!»
Некоторые «фантавры» ушли в издательское дело и начали печатать не столько себя, сколько других — чтобы заработать. Этим все казалось: вот издам еще одну книжку, заработаю на ней кучу денег, и можно будет вплотную заняться собственным творчеством. Но как-то не получалось кучи денег — заработанное отнимало «родимое» государство, и не хватало времени на писание своих текстов.
А потом перестройка как-то незаметно перешла в перестрелку, развал, развод, повсеместное национал-безумие, а также первоначальное накопление — жестокости и кровавости которого позавидовал бы даже безжалостный пират Флинт.
И с той поры история крымской фантастики, оторванной от России, на годы снова становится грустной, горькой, и даже трагической.
Секция фантастики, вместе с Областной литстудией, канула в небытие. Фактически с 1991 года крымская фантастика как единое течение снова перестала существовать. Да и вообще многое изменилось. В первую очередь — образ жизни. Отныне каждый фантавр (да и вообще каждый из нас) был сам за себя.
Амбициозный Даниил (ныне Даниэль) Клугер, подчистую прогорев как издатель, подался из Крыма в Израиль, откуда теперь и шлет свои тексты в Москву. Кому-то из фантавров удалось пробиться в московские журналы и издательства (кому — со своими текстами, а кому — с переводами чужих), кому-то — напечатать в Крыму мизерным тиражом одну-две свои книги, поучаствовать в паре посредственных малотиражных сборников и даже стать членами бесполезных теперь Союзов писателей, кто-то из них посвятил себя журналистике, для других бизнес оказался важнее творчества, некоторые по-прежнему писали фантастику и давали читать рукописи друзьям и знакомым.
А для некоторых все кончилось…
Александр Дуреев, один из самых способных семинаристов Ягуповой, лауреат журнала «Техника-молодежи», участник Первого Всесоюзного семинара молодых фантастов, первым же из фантавров вскоре после Всесоюзного семинара подготовил к изданию авторский сборник — «Желанные пороги Земли». Книгу рецензировал переехавший на жительство в Крым днепропетровский фантаст Леонид Панасенко. В рецензии (она недавно опубликована в справочнике «Кто есть кто в крымской фантастике», — Симферополь, «Таврия», 2004 г.), написанной внешне доброжелательным слогом, но тоже явно выполняющей «соцзаказ», Панасенко практически камня на камне не оставил от рукописи. Понятное дело, несмотря на все лукавые расшаркивания Л. Панасенко перед автором в конце рецензии, киевское издательство «Молодь» книгу «завернуло». Несколько рассказов Дуреев опубликовал-таки в местной прессе. А в 1999 году, будучи в состоянии тяжелой и затяжной депрессии, Александр Дуреев уничтожил все свои рукописи и — ушел из жизни.
