Читаем Таинственный Босх: кошмары Средневековья в картинах художника онлайн бесплатно

Все ссылки даются в переводе М. Кондрашовой.

Иероним Босх стал известным художником еще при жизни, а его картины оставались популярными в среде коллекционеров спустя годы после смерти. Его мастерство ценилось не только в Испании и Голландии, но и за пределами Альп, в Италии. Он был одним из немногих художников Северной Европы, которого Джорджо Вазари упомянул в своей коллекции «Жизнеописания наиболее знаменитых живописцев, ваятелей и зодчих», полюбившейся широкой публике. Вазари восхвалял оригинальный стиль художника из Хертогенбоса, с работами которого он познакомился благодаря гравюрам и «остальным фантастическим и экстравагантным изобретениям».^[1] В то же время историк из Гента Марк ван Верневейк говорил о Босхе как о «живописце дьявола».^[2] Итальянский гуманист Людовико Гвиччардини, автор фундаментального труда «Описание Нидерландов» (1567 год), называл Иеронима Босха «превосходным изобретателем, известным своими фантастическими и гротескными работами».^[3]

Вплоть до конца столетия анализ картин, которые, как считалось, принадлежали кисти Босха, основывался на особенностях личности художника.^[4] Ярким примером может служить известное в широких кругах того времени стихотворение художника и писателя Доминика Лампсония:

Эти строки использовались в качестве подписи к иллюстрации картины, впервые опубликованной Иеронимом Коком в 1572 году в сборнике гравюр, который впоследствии часто переиздавали (иллюстрация 1).^[6] В основе гравюры с изображением посмертного портрета — ныне утерянный оригинал, отсылающий к так называемой Recueil D’Arras — коллекции портретных рисунков, собранной Жаком ле Буком в 1570 году.^[7] То же лицо можно увидеть на миниатюрах в Художественном музее Мида в Амхерсте, Массачусетс: исследователи предполагают, что они были написаны не позже картин и гравюр в Аррасе, несмотря на схожие размеры.^[8] Портрет художника, мучимого ночными кошмарами — знакомый искусству сюжет — навечно превратил имя Босха в синоним изображения дьявольских сцен и породил немало подражателей и поклонников по всему миру.^[9]

В литературе феномен искусства Босха нашел свое отражение в сочинении Франсиско де Кеведо «Sue~nos у discursos», где имя художника ассоциировалось с видениями и ужасами.^[10] В отличие от остальных авторов, де Кеведо, очевидно, видел оригинальные работы Босха с изображением ада, например, одну из створок триптиха «Сад земных наслаждений» (иллюстрация 2), которой в то время владел король Испании.

Всего несколькими годами ранее впервые было опубликовано одно из самых полных свидетельств жизни Босха. Оно появилось в труде 1605 года «Historia de la orden de S. Geronimo», который является подробным историко-хронологическим описанием монастыря Эскориал, основанного Филипом II, королем Испании. Сорок лет спустя после Тридентского собора, на котором приверженцы Реформации в открытую раскритиковали картины Босха, монах Хосе де Сигуенса попытался объяснить, что самому королю-католику^[11], яростному защитнику веры, нравились подобные работы. Самым очевидным доказательством для Сигуенса было то, что картины Босха никогда не подозревались в ереси. «На мой взгляд, основное отличие картин этого человека от всех остальных, — пишет Сигуенса, — в том, что остальные изображают человека так, как его все видят снаружи, и только он, он один осмеливается изображать то, что творится внутри».^[12] Действительно, работы Босха всегда представляли душевные терзания художника, на которые ни Сигуенса, ни его современник Карел ван Мандер не обращали должного внимания. Ван Мандер в своей «Книге о самых известных голландских художниках» честно говорит: «Я не смог выяснить даты его рождения и смерти, но знаю, что это было очень давно».^[13] Сегодня о Босхе известно значительно больше, и факты его биографии изучены гораздо лучше, чем многих других голландских художников того же периода, что дает нам возможность получить более подробное представление о его жизни.

Жизнью и творчеством Босха искусствоведы стали интересоваться в конце XIX века. Безусловно, не случайно рост интереса к Босху совпал со временем появления теории о внутренних переживаниях человека и зарождением психоанализа.^[14] Первая монография, в которой, по мнению историка Мориса Госсара, стал очевиден растущий интерес к «живописцу дьявола», появилась в 1907 году. С того времени было сделано более тысячи публикаций об Иерониме Босхе. В основном все они были сосредоточены на тайнах его образов и очень редко затрагивали стиль художника. Невероятно сложно найти издания, где оба этих пункта принимались бы во внимание.

Город Хертогенбос (англ. Hertogenbosch), родина художника, от которой происходит его имя, местные жители часто называют Ден Бош. Он находится на одинаковом расстоянии от Харлема в Голландии и от Антверпена, ныне бельгийского города. Этот факт важен для понимания работ Босха: приверженцы национальных теорий в искусстве зачастую относили отличительный стиль мастера (который также часто связывают с периодом Ранней Нидерландской живописи) к первому проявлению северо-голландской школы. Именно северная Голландия часто ассоциируются с периодом Золотого века голландской живописи, однако во времена Босха еще не существовало Бельгии как государства, а Нидерланды еще не стали единым культурными центром. Огромное влияние на художника оказали мастера южной Голландии, где и у него самого было много последователей, доказательством чего служат многочисленные прижизненные копии и подделки.

Кроме картин после Босха не осталось ничего, что могло бы представлять хоть малейший интерес для исследователей. Нет ни дневников, ни писем, ни личных записей ни о нем самом, ни о его творчестве; он мог бы быть отличным примером «смерти автора»^[15]. Но вместо того, чтобы рассматривать его работы в контексте искусства и культуры того времени, люди пытались реконструировать его личность. Однако не всегда можно с уверенностью отличить подлинные работы Босха от работ его подражателей. Биографии художника, созданные в XIX веке и представляющие особый жанр «культа гения», описывают Босха одновременно и как революционного предшественника сюрреализма, и как художника-еретика, тесно связанного с тайными сектами. Его имя упоминали в контексте деятельности «Братства свободного духа», чьи мистические учения дарили Босху вдохновение и сюжеты для картин.^[16] Про него говорили, что он адамит, катар, астролог, алхимик или сумасшедший, что он пользуется «волшебными снадобьями» или галлюциногенными наркотиками. Смысл его картин неоднократно пытались объяснить посредством толкования сновидений, психоанализа и коллективного бессознательного.

Детальный искусствоведческий анализ стиля Босха повлек за собой значительное сокращение работ, приписываемых автору. В 1937 году Шарль де Тольнай говорил о существовании 41 подлинной картины Босха, однако к 1965 году эта цифра сократилась до 36.^[17] Герд Унверферт в 1980 году признавал подлинными только 25 работ художника, а Стефан Фишер в 2013 — всего 20.^[18] Чтобы установить точное количество, применяли научный анализ и метод датирования с помощью дендрохронологии.^[19] В настоящее время выделяют не более двух дюжин произведений, созданных Босхом. Некоторые из них являются лишь фрагментами работ, которые раньше существовали как единое целое, а теперь представлены в коллекциях разных музеев.

Уменьшение количества картин художника повлияло на подход к анализу его творчества. С темных фантастических изображений ада, населенного странными существами-монстрами, акцент сместился на более традиционные для иконографии христианские мотивы. Большая часть работ, ранее считавшихся наиболее значимыми, приписываются теперь поклонникам и подражателям Босха. В результате те интерпретации, что были основаны на анализе биографии и психопатологии, перестали вызывать доверие исследователей: они коренным образом отличались от документальных свидетельств о жизни художника, которые и должны были стать ключом к пониманию его личности.

В основу этой книги легло исследование именно тех документов и картин, о которых достоверно известно, что они созданы рукой Босха. Повествование ниже больше похоже на изложение истории и основывается, в первую очередь, на дошедших до нас источниках. И хотя большинство из них не позволяют утверждать что-то наверняка об исторической ситуации того времени, они дают понять, что может быть с легкостью опровергнуто. В этой книге мы поговорим о том, что точно имело место быть.

5 апреля 1474 года художник Антонис ван Акен в очередной раз приехал в городскую ратушу Ден Боша, чтобы заключить договор аренды. В этот раз его сопровождала малолетняя дочь Катарина.^[20] Кроме Катарины в заключении договора участвовали ее братья — Гуссен, Иероним и Иоханнес. Этот, на первый взгляд, незначительный документ об оплате — первое упоминание имени художника, который позже стал известен всему миру под псевдонимом, позаимствованным у названия города, где он создал большинство своих самых известных работ. Из упоминания Иеронима в документе следует, что к тому времени Босх уже достиг своего совершеннолетия, которое в XVI веке наступало в 24 года,^[21] поэтому можно сделать вывод, что Босх родился где-то в период между 1450 и 1455 годами, хотя в то время, возможно, совершеннолетие наступало и в более раннем возрасте. Из документа также видно, как он писал своё имя. В 1604 году ван Мандер, его первый биограф, использовал голландскую форму Ieronimus, в то же время испанец Сигуенса называл его Geronimo. Несмотря на то, что у нас больше не сохранилось документов с его личной подписью, мы можем найти ее на некоторых работах. В скором времени такая подпись на картинах стала международным узнаваемым брендом, даже несмотря на то, что некоторые из них не являлись на самом деле подлинниками.

Подпись Босха можно увидеть не только на его работах, но и в записях Братства Богоматери. В них отмечено, что 10 марта 1510 года братья были гостями в доме Брата Иеронима ван Акена, художника, который писал свои картины под именем Иероним Босх.^[22] Члены семьи и соседи звали его Иоанн, именно это имя значится во многих документах, например, в финансовом договоре от 26 июля 1474 года.^[23] Сегодня латинское написание имени — Hieronymus Bosch — стало унифицированным, и именно в такой форме оно будет употребляться в этой книге.

За все 42 года жизни художника сохранилось более пятидесяти официальных документов, позволяющих нам узнать больше о жизни Босха. Не осталось никаких свидетельств о его образовании, но, вероятно, он посещал латинскую грамматическую школу. Этот вывод можно сделать, основываясь не только на фактах его будущей карьеры, но и на историческом контексте: из городской летописи, написанной Альбертом Куперином примерно в середине XVI века, становится понятно, что обычно детей в Хертогенбосе либо в раннем возрасте отправляли учиться в школу, либо обучали торговле.^[24] В случае с Босхом оба варианта могли оказаться правдой. Свою карьеру он начал, работая с другими молодыми людьми в отцовской мастерской. Антонис ван Акен был представителем второго поколения художников, управлявших самой уважаемой художественной мастерской в городе. Его отец Ян ван Акен, дед Иеронима, родом из Неймегена, получил статус городского художника в 1427 году, четверо из его пятерых сыновей пошли по его стопам.^[25] Ян продолжил традицию, заложенную еще прадедушкой Босха, который тоже был художником. Он переехал в Голландию из немецкого Ахена, откуда позаимствовал фамилию (ван Акен) и поселился в Неймегене в 1404 году. Заниматься одним и тем же ремеслом всем мужчинам в семье — привычное для того времени дело. Тем не менее, не существует других примеров, подтверждающих такую прочную преемственность традиции в средневековой Голландии.^[26]

Дом, где Босх провел большую часть своего детства и юности, располагался на Рыночной площади. В 1462 году отец художника приобрел особняк, названный в честь Святого Антония, ныне расположенный по адресу Рыночная площадь, 29. После смерти Антониса ван Акена в 1478 году дом стал собственностью старшего брата Босха Гуссена-«художника», который в 1498 году оставил его своему сыну Яну, работавшему резчиком по дереву.^[27] Ян-«художник», брат Гуссена и Иеронима, тоже жил и работал в этом доме до самой своей смерти в 1499 году, вместе с сыном Гуссена Антонисом-«художником», умершим в 1516 году.^[28] Здесь также проживали мать Босха Алейт, жена Гуссена Катлейн, а также слуги и работники мастерской.^[29]