Читаем Клуб "Эскулап" Годы 80-е (СИ) онлайн бесплатно

Вадим Никуткин

Студенческий клуб "Эскулап". Годы восьмидесятые

Повесть о времени, клубе и обстоятельствах, которые нас закаляли, под редакцией В.Шабалина.

Брянск. 2017 г.

"Сначала было слово", нет, сначала была "стерва".

Вадим Никуткин 1984 год.

Первый курс.

Наступает время, когда под влиянием прожитых лет в голову приходят разнообразные мысли. Вообще это хорошо. Хуже, когда мысли совсем не приходят. Чтобы систематизировать и привести в порядок навязчивые думы, следует предать их бумаге. С этой целью, я сел за клавиатуру. Ну что? Попытаюсь восстановить историческую хронологию событий в "Эскулапе". Тем более, память ещё существует и интеллект в порядке. Об этом мне сказали ребята "эскулаповцы" и подтверждают коллеги по работе. Хотя жена их точку зрения не разделяет.

Итак, восьмидесятые. Лето 1984. Смоленск. Абитура.

Юный, угловатый, ушастый, домашний мальчик из провинциального города, вырвался на долгожданную волю! Приехал сдавать вступительные экзамены в медицинский институт. Да, что экзамены? Сладостное ощущение свободы! Приехал без родителей! Этим всё сказано.

На правах старшего, Саня Лукьяненко решил познакомить меня со Смоленском. На Брянщине, в Клинцах наши дома рядом, Саня преисполнен важности. Окончил первый курс. Старик.

Смоленск. Непривычный звон трамваев. Первое знакомство со старинным городом началось с посещения "стервы". Так назывался стерео - бар в подвальном помещении на Большой Советской. Прохладная атмосфера, уютные диванчики, ненавязчиво звучащие "Beatles" и "Dire Straits", коктейль "Прибалтийский" с Рижским бальзамом. Волшебный запах кофе по-турецки, приготовленного особым способом. Щебечущие, смешливые девчонки. Захватывает дух. Цивилизация. Да, это вам не Клинцы.

В тот вечер, я впервые услышал слово - "Эскулап". Смею предположить, что в результате употребления коктейля, разговор мало шёл о вступительных экзаменах, но постоянно возвращался к теме студенческого театра.

Саня, к тому времени, "заболел" студенческой самодеятельностью в тяжёлой форме. Под воздействием выпитого и услышанного, мне пожелалось увидеть выступление легендарного коллектива. Саня, объяснил всю сложность приобретения билетов, однако пообещал, что, в случае зачисления в ВУЗ, возможность увидеть "Эскулап" представиться буквально сразу, на "Посвящении в студенты".

Стало ясно, что только ради этого события, следовало поступать в Смоленский государственный медицинский институт.

На свете много дорогих нам мест,

И в сердце каждом все они живут

Но ничего родней на свете нет -

Смоленский медицинский институт!

Я знаю, что настанет этот срок,

Когда мой сын, а может быть и внук

Перешагнут несмело твой порог -

Смоленский медицинский институт!

А если вдруг грядет военный шквал,

Живые нет, не все сюда придут.

За нас с тобой поднимет свой бокал -

Смоленский медицинский институт!

О, Альма - матер - родина моя!

Здесь наших душ координаты.

Люблю тебя, люблю тебя, люблю тебя -

О, Альма - матер, Альма - матер!

Неофициальный гимн СГМА, написан Абрамом Сауловичем Шевелёвым, заведующим кафедрой микробиологии, доктором медицинских наук, профессором. С этими, преисполненными совершенной любовью к институту, словами и с кафедрой микробиологии мне пришлось познакомиться несколько позже.

"Студент, как много в этом звуке..."

Здание на Глинке. Главный учебный корпус. Сам Глинка с высокого постамента заглядывает в окна учебной части. В фойе монотонный гул. На стене деканата висит список студентов первого курса лечебного факультета. Суетливые фигуры с бледными лицами, толпятся у листа ватмана. Пробираюсь через толпу плачущих и улыбающихся физиономий. Взглядом ищу фамилию. А, Б, В. Где фамилии на букву Н?

Есть! Никуткин!

В душе - хор "Славься" из оперы Михаила Глинки "Иван Сусанин". Так пришлось увидеть себя в списке, зачисленных на первый курс лечебного факультета. Я - студент! И повезло в другом. Стал полноправным жителем общежития! Как позже напишет Андрей Логинов:

"Теперь не кричите, теперь помолчите!

Я - четвёртое общежитие!

Я торчу на Кирова красным прыщом и,

Не пугайте меня кладбищем!"

Миниатюра "Медгородок"

Оставалось скоротать время, до завтрашнего посвящения в студенты и следующего за ним отъездом в колхоз! Скучать нельзя. Иду в общагу к старшему товарищу. И вовремя! Саня собирается на репетицию "Эскулапа". Ты возьми меня с собой.... С собой не берёт. Пришлось дать обещание нос не высовывать и быть тише мыши. Обещания оказались убедительными. Взял.

Актовый зал НУКа. Громадная люстра. Связки кресел. Сцена. На ней "прутся" от собственных шуток ребята, во главе с кем то важным. "Важный" руководит процессом. Фамилия Шишко.

На репетиции творческого коллектива впервые. Впечатляет. На сцене прогон каких-то зарисовок на тему Гиппократа. Костюмы из замызганных общажных простыней. Что дизайнерские туники не от кутюр различимо, но особого беспокойства факт сомнительного фасона у актёров не вызывает. На сцене инвалидное кресло, гитара, Гиппократ и всякий сценический хлам.

"Тебя родила мама несомненно,

А папа научил держать стакан!

А институт наш сделает примерным,

А человеком сделает декан!"

Это пел Саня Лукьяненко, один из немногих, в то время, поющих эскулаповцев. Справедливости ради скажу, что поющим "Эскулап" стал гораздо позже. Уже, будучи в коллективе, я признался Игорю Шишко, что пою громко, но отвратительно. Ответ поразил: "Самое то, чем хуже, тем лучше. В клубе иные ценности".

Ребята репили посвящение. Сюжет построен в контексте нежного "глумления" над академической атмосферой учебного заведения. Прогоняли миниатюры. Был "Лифт", какие то "экзамены", мне кажется рок-опера "Князь Игорь", картинная галерея. Точно "Приёмник", а ещё точнее "Действующая модель детекторного радиоприёмника". Заминка. Не хватает участников.

И вдруг, - эй, молодой, иди сюда!

Оказалось брошенная фраза адресована мне. Тут мои метр восемьдесят шесть пригодились!

- Будешь изображать антенну?

Я - антенна, в составе "Эскулапа"! Я на сцене! И уже антенна!

Триумф. Новоявленный студент, при полном зале, выступает в СТЭМе на своём же посвящении.

Прогон, еще прогон! Однако счастье было недолгим! Кто-то вернулся с пивом, занял место антенны, а я занял место в зале...

Вероятно, на моём лице было написано всё! И тут, грозный дядька Шишко смилостивился, неспешно подошёл и сказал, - из колхоза приедешь, ждем на репетиции.

Позднее был выезд Гиппократа на разболтанном, исцарапанном инвалидном кресле, со следами иммобилизации всех конечностей. Появилось настойчивое понимание того, что хочу быть на сцене. Хотелось ощутить движение в круговороте сценического действа, пусть в образе кого угодно, даже в роли того самого кресла.

И был колхоз

Колхоз, это то место, где проявляются таланты. Кто-то хорошо грузит картошку, а кто-то сносно играет на гитаре. Некоторые неплохо режут сало на закуску, а иные имеют вокальные данные. Здесь учатся пить вино, ухаживать за девушками и рассказывать анекдоты. А иные неплохо представляют в лицах. Гена Маркешин, Гена Грегуш, Стас Просцевич всем этим обладали. А потому, спустя время, ребята займут достойное место в повседневной и праздничной жизни клуба. Из этих ребят сформировался состав "Между...", однако осмысление "промежуточного" состояния придёт значительно позже.

Нашу группу отправили в село Рогайлово Гусинского района. Так, в сорока километрах от Смоленска. И началась жизнь с сельскохозяйственной романтикой.

Золотая осень или бабье лето. Не могу понять, в чём отличие этих осенних понятий. Грязь, мягко говоря, по колено. Живём в просторном, неотапливаемом клубе. Вода в рукомойнике, по утрам принимает твёрдое агрегатное состояние. Спим на полу в "актовом" зале. К вечеру убираем матрасы и устраиваем дискотеку для местного населения. Им в радость, себе на потеху.

А местные девчули! Их тела взращены на мясе и молоке местных пород крупного рогатого и не очень рогатого скота, на куриных яйцах и сметане от домашней бурёнки. Они крепки духом и телом. А мысли чисты и наивны.

Руководитель группы, преподаватель кафедры физического воспитания, имея привилегированное положение, проживал отдельно, в кабинете местного парторга. Он наладил с ним дружеские отношения. Вероятно, выпил и в результате возлияния возникло острое желание порадовать местных жителей концертом студенческой самодеятельности. Всё равно тунеядцы ничего делать не умеют.

Концерт "лепили", как могли. Песни, незамысловатый танец, нелепые патриотические стихи и, конечно, миниатюры. В сценках участвовала вся активная четвёрка, два Гены, Стас и я. Показывали "Действующую модель детекторного радиоприёмника". Ставили ещё что-то, из найденного в клубе, затертого журнала "Советская культура". А вот в миниатюре "Визит к стоматологу" в результате режиссёрской находки, пациент выпрыгивал в окно. Окно располагалось на первом этаже, а потому всё обошлось без переломов и увечий.

Концерт прошёл со значимым успехом, что существенно повысило наше реноме в умных глазах местных красавиц.

Однако надвигался октябрь. Потянули северные ветры. Опала листва. Утренний морозец бодрил тело и провоцировал разум покинуть гостеприимную Рогайловскую землю. Конечно, осенние сельскохозяйственные работы штука полезная, но всё же расслабляющая и негативно влияющая на предстоящий процесс обучения. Это понятно, поскольку мы приехали учиться, и реализовать грядущий замысел следовало, несмотря на тлетворное влияние колхозной вольницы.

Высшая школа, это Вам не средняя...

Конечно, догадаться о некотором отличие двух образовательных систем мы не могли. Как хорошо, что во Вселенной существует военно-морская кафедра Смоленского государственного медицинского института. Там работают отзывчивые люди, которые живо объяснили наше предназначение и обозначили суть ничтожного студенческого существования. Но было это на третьем курсе, а на первом, мы сущности не знали. А потому окунулись в бездонный академический колодец с чувством полной растерянности и тоскливой беспомощности.

Особенно "доставала" анатомия. Ну, не мог мой мозг вместить тот объем печатных листов и непонятных терминов. Месяц, проведённый в колхозе, заставлял ассистентов давать задания в немыслимых объёмах. В "анатомичке" только что, не ночевали. А некоторые, вероятно, и спали. Миниатюра "Вий" от наших предшественников по клубу, тому подтверждение. Здесь и талант автора, и воспалённое воображение.

Танец трупов! Такое могли придумать только в "Эскулапе".

На фото сидит Вадим Никуткин,

на Вадиме сидит Станислав Просцевич.

Осень 1984. Смоленск. Парк Блонье

В институте существовала давняя традиция проводить межфакультетский фестиваль художественной самодеятельности среди первых курсов. Целью художественного состязания было не столько определение победителя, сколько выявление одарённых ребят и привлечение последних в круг продолжателей художественных традиций института. Фестиваль носил название - "Наши надежды". Подобные выступления выявляли яркие личности, которые тут же разбирались присутствующими руководителями художественных подразделений.

Со Стасом Просцевичем, мы успешно прошли групповой отбор и вошли в число защитников чести факультета.

Миниатюра "Экзамен". Я - профессор, Стас - студент. Генеральная репетиция в НУКе. В зале замечаю Игоря Шишко. Позже у меня появилась аналогичная привычка выискивать на "репах" интересных ребят.

Скажу честно, волновался! Ассистент Литвинов с кафедры туберкулёза курировал художественную самодеятельность факультета. С художественных позиций, он нам не авторитет. А тут сам Шишко. Эскулап! Сообщил об этом Стасу.

Очередной прогон. Наш выход. Волнуемся, но прямо "из кожи лезем"! Вспотели от усердия и натуги. В итоге, аплодисменты от участников концерта! "Молодцы!". Литвинов доволен.

Преисполненные собственной значимостью, спускаемся в зал. Подходим к Игорю. Намерены выслушивать неспешную похвалу Мэтра. Игорь предлагает перекурить в туалетной комнате, рядом с актовым залом. Место важное и знаковое в истории клуба.

Перекурить мы со Стасом не успели.

- И, что это было? Кто вас туда выпустил? Какой из тебя профессор? А в зал говорить пробовал? А кто вас учил задницу зрителям показывать?

Станиславский из "Эскулапа" негодовал.

- Блин, неужели всё так плохо?

Вот на такую похвалу мы со Стасом и нарвались. Фиаско.

Однако тут же поступило конструктивное предложение поменяться ролями. Игорь показывает миниатюру, в лицах, за двоих, не зная текста. По наитию. Профи!

Финальный прогон на сцене. Стас - профессор, я - студент. Всё стало на свои места.

Покурили после прогона. Там же, в курилке, получили официальное приглашение посетить репетицию "Эскулапа".

Да!

А лауреатами фестиваля всё же стали, так между делом.

Ну, что же? Начиналась наша эпоха в "Эскулапе". Эпоха взлётов и падений, огорчений и радости, разочарования и воодушевления. Ведь мы выросли и ступили в жизнь, проходящую через те далёкие, восьмидесятые.

По всем правилам жанра, нужна заставка! Что - то, в стиле ретро.... Думаю, подойдёт саундтрек сериала "Восьмидесятые".

Слышите? Вот теперь другое дело.

"Ты помнишь, как всё начиналось?"

Да уж. Сегодня не вчера.

В то время, о каких-то отбивках, подложках или просто о музыкальном сопровождении мы не помышляли. Сейчас любой творческий, тем более театральный коллектив, имеет достаточную материально-техническую базу. Да и сама, база, за последние тридцать лет, ушла на голову вперёд.

Представьте, "Эскулап" конца 1984 года. Начну с состава. С тех, которых помню.

Игорь Шишко, умел, знал и ещё что-то помнил. Игорь Глускер, некто усатый - дядя Михаил, Александр Лукьяненко, Саня Савицкий и мы со Стасом Просцевичем. В плюс можно занести: первое - красная "пронафталиненная" папочка с потрёпанными тесемками, с кучей выцветших текстов, второе - просто желание. Репетиционной базы нет. Связь с музыкальным и танцевальным коллективом отсутствует. Звукоусиливающей аппаратуры - нет. Это отнесём в минус. Но законы арифметики, в данной ситуации не сработали. Сработал плюс, а точнее - просто желание.

Ох, уж эта красная "пронафталиненная" папочка с потрёпанными тесемками и кучей выцветших текстов. Ощущаю, как по крупицам, собиралась эта литературно-драматическая библиотека. Складированный здесь материал наших предшественников по цеху много раз выручал в период сценического голода.

"Сегодня вечером, вечером, вечером

Анатомичка заперта и делать нечего.

Мы предлагаем Вам зайти, кусочек времени найти

И это время вместе с нами провести!

Уж булькает кофе, а стрелки прыг да скок, прыг да скок,

Ровно семь (шесть, пять) часов.

Счас грянут засовы,