Читаем Александр Васильевич Суворов. Его жизнь и дела онлайн бесплатно

В конце восемнадцатого века, в царствование императрицы Екатерины II, России пришлось вести несколько продолжительных войн со своими соседями — турками и поляками. Войны эти занесли не мало славных имен на страницы истории; первое место среди этих имен принадлежит знаменитому полководцу русскому — Александру Васильевичу Суворову. Имя Суворова, этого замечательного во многих отношениях человека и славные дела, совершенные им, будут долго жить в памяти народной. «Справедливо и смело, — говорит историк Суворова, — пред лицом всех веков и всех народов можем назвать Суворова одним из величайших полководцев. Победа ни однажды не изменила ему, и тридцать лет беспрерывных торжеств на полях битв лучше всего свидетельствуют о военном гении Суворова». Сто лет прошло со смерти Суворова и невольно хочется еще раз вспомнить про жизнь и дела этого замечательного человека.

Суворов происходил из незнатного, но старого и почтенного дворянского рода, ведущего свое начало от шведского дворянина Сувора, переселившегося из Швеции в Россию в начале семнадцатого столетия, при царе Михаиле Феодоровиче.

Дети и потомки Сувора верно служили России и пользовались особенной милостью правителей русских, а отец будущего полководца, Василий Иванович Суворов, был крестником и любимцем Петра Великого. По своему времени он был хорошо образованным человеком, в совершенстве знал инженерное искусство и нередко, по поручению своего высокого восприемника, занимался переводом на русский язык иностранных сочинений по военным наукам. Дослужившись до чина генерал-аншефа, Василий Иванович, по смерти Петра Великого и Екатерины I, вышел в отставку с тем, чтобы поселиться на покое. В это-то время, 13 ноября 1729 года, и родился у него в Москве сын Александр. Замечательно, что будущий полководец родился в один год с императрицей Екатериной II, царствование которой он потом прославил своими изумительными подвигами.

Первые годы детства Суворова протекли среди тихой сельской обстановки новгородского имения Суворовых, куда Василий Иванович переселился по выходе в отставку. Слабый и хилый от природы мальчик сильно беспокоил заботливого отца, боявшегося потерять своего единственного сына и наследника. В то время дворяне имели обыкновение записывать своих сыновей еще с пеленок в тот или другой полк с тем, чтобы служба их считалась со дня их рождения. Такой обычай установился со времени Петра Великого, который требовал, чтобы каждый дворянин поступал непременно в военную службу и проходил ее с самых нижних чинов.

Люди знатные и богатые, записывая своих сыновей в полк с детства, достигали того, что дети их, не служа, часто еще в колыбели, получали уже офицерские чины и легко потом достигали высших званий. Не так было с Суворовым. Отец, боясь за слабое здоровье сына, не записал его в полк, а стал готовить к службе гражданской.

В мезонине деревенского дома Василия Ивановича было четыре комнаты; две из них занимал Александр со своим дядькой, а в двух других жил учитель. Занятия с маленьким Суворовым шли успешно, и мальчик скоро приобрел разнообразные и обширные познания, чему много способствовали его природные дарования: ум, память и страсть к чтению. В одиннадцать лет он знал гораздо больше многих взрослых людей того времени, считавших научные занятия несоответствующими дворянскому званию. С особою охотою изучал молодой Суворов иностранные языки, которые давались ему очень легко; он в совершенстве изучил французский, немецкий, польский и итальянский языки, и это дало ему возможность читать в подлиннике творения иностранных авторов. Русской литературы тогда еще не существовало, и знания приобретать можно было только из иностранных книг. К чтению пристрастился Суворов с ранних лет; эта благородная страсть не покидала его потом во всю жизнь; даже в походах и в дни битв он находил время для того, чтобы читать. Жизнеописания великих людей древности, истории войн и описания битв были любимым чтением мальчика. А читал он не просто, не ради праздного любопытства. Разложив географические карты, вооружившись карандашом и бумагой, он сам составлял планы сражений, следил за движением войск, делал отметки на картах и так углублялся в эти занятия, что часто не замечал, как входил к нему дядька, чтобы позвать его обедать или к гостям.

С детства же развилась в Суворове любовь к простой суровой жизни, которую вел он до самой смерти. Еще ребенком он иногда по целым часам оставался под дождем или на морозе и на все увещания близких людей, обыкновенно, отвечал, что солдату не полагается нежиться и привыкать к роскоши. В его детской комнатке не было ничего лишнего: деревянная кровать с жестким тюфяком, кожаная подушка, большой простой стол и несколько дубовых стульев — вот обстановка его комнаты в родительском доме. Но зато другое поражало в комнате Суворова - мальчика: это — обилие книг, глобусов, планов сражений и географических карт, во множестве развешанных по стенам, лежащих на полу и на столе. При таких условиях рос и развивался будущий чудо-богатырь русский.

Время, между тем, шло. Отец Суворова по-прежнему рассчитывал определить сына на гражданскую службу, несмотря на то, что мальчик с каждым днем чувствовал все большее и большее влечение к военному делу. Будущему герою шел уже двенадцатый год, когда судьба его совершенно неожиданно решилась, наконец, сообразно его влечению и наклонностям.

В доме Суворовых часто бывал генерал Ганнибал, друг и товарищ по службе Василия Ивановича. Ганнибал был араб; в детстве он бедным арабченком был куплен Петром Великим, который привязался к маленькому невольнику, дал ему блестящее по тому времени образование и много способствовал выработке из него полезного государственного деятеля. Ганнибал или, как его называл Пушкин, «арап Петра Великого», был, как известно, прадедом великого поэта. Бывая в доме Суворовых, Ганнибал нередко обращал внимание на то, что сын его друга почти никогда не выходил к гостям, дичился посторонних людей и вообще представлялся каким-то странным, загадочным мальчиком.

Однажды, — дело было летом, — в доме Суворовых собралось много гостей; в числе их, по обыкновению, был и Ганнибал. Он первый заметил отсутствие в гостиной Саши и, улучив удобную минуту, озабоченно спросил Василия Ивановича.

— А где же Саша? Что, он по-прежнему дичится людей и все сидит у себя в комнате?

Отец безнадежно махнул рукой и, отведя своего друга в сторону, сказал печальным голосом.

— Крушит меня мой Саша. Поверишь ли, какие тяжелые минуты приходится переживать, когда раздумаешься, что за человек выйдет из него? Ведь он совершенно не похож на других детей! Он или по целым дням сидит за книгами и планами, или выкинет такую штуку, что никому и в голову не придет. Вот, на прошлой неделе, например, он под проливным дождем целый день бегал по полям и лесам. Пришел домой — на нем ведь нитки сухой не было. Или вот еще прошлой осенью: наступили уж заморозки, а он вдруг вздумал купаться. Ну, долго ли до греха? Здоровье у него слабое, — простудится, ну, и поминай, как звали.

— Что же тут печалиться-то — из него может выйти отличный солдат?

— Не хотелось бы мне пускать его по этой дороге. Ты ведь знаешь, какова солдатская служба. Разве Саша вынесет ее при своем здоровье? Да и в полк он не записан. Не начинать же ему службу с рядового, когда его сверстники давно уже в офицерских чинах состоят.

— Ну, это еще не большая беда. Вспомни, как служил России Великий Петр, как не пренебрегал он никакой работой, лишь бы только она была полезна. Почему же Саше не послужить и солдатом? Если у него такое непреодолимое влечение к военной службе, то он скоро опередит всех своих товарищей...

— Все это верно, только все-таки здоровье его ненадежно, и я ни за что не отпущу его в военную службу, хотя он и бредит ею день и ночь.

В это время к разговаривающим подошли другие гости. Василий Иванович переменил разговор, а его черный друг незаметно вышел из гостиной. Он осторожно пробрался наверх и заглянул в комнату Саши.

Мальчик, лежа на полу, углубился в книгу. Перед ним были разложены карты, на которых особыми значками были отмечены места, где находились войска. Будущий полководец так был погружен в свои занятия, что и не заметил, как посторонний человек вошел к нему в комнату и остановился сзади него. Долго Ганнибал любовался, смотря, как юноша в непринужденной позе — весь, безраздельно, отдался своему любимому занятию.

— Здорово, Саша! — Наконец, не выдержал и произнес нежданный гость.

Саша не ожидал такого посещения. Он поспешно вскочил на ноги и в смущении смотрел на говорившого.

— Что это, брат, как ты зачитался? Не хочешь и здороваться!

Саша стыдливо опустил глаза, подошел к гостю и, по тогдашнему обычаю, поцеловал у него руку.

— Ну, здравствуй! Как здоровье?

— Благодарю вас. Я здоров, слава Богу!

— Чем это ты здесь так занят, что не хочешь сойти даже к гостям? Совсем, брат, ты затворником живешь, — весело шутил Ганнибал. — Ну, что с тобой делать: сам не хотел сойти к нам вниз, так я пришел к тебе. Захотелось посмотреть, какие сокровища так привлекают тебя. Покажи-ка, покажи над чем засиживаешься ты дни и ночи!

Саша оживился, смущение его прошло, и он с охотой стал показывать своему гостю книги, карты, планы, делая очень меткие и верные замечания относительно каждой вещи.

— Да неужели ты все это перечитал? — с удивлением спросил Ганнибал.

— Я не знаю, чему вы так удивляетесь, — отвечал Саша, — книги так интересны, так увлекательны, что некоторые из них я прочитал даже по нескольку раз. Вот, например, «Жизнь великих людей» Плутарха; ее можно читать несколько раз и она никогда не надоест.

Ганнибал взял из рук Саши книгу и стал предлагать ему вопросы. Мальчик отвечал бойко, со смыслом; видно было, что он хорошо усвоил все, что читал.

— Прекрасно, прекрасно! — восхищался Ганнибал. — Ты знаешь больше, чем многие из взрослых. Ну, а эти планы, неужели ты сам чертил их?

— Да ведь это так легко, так интересно! — волнуясь, говорил Саша.

Ганнибал был в восторге. Он обнял мальчика и со слезами на глазах сказал:

— Если бы великий государь наш, Петр Алексеевич, был жив и видел твои работы, — возрадовалось бы его сердце, и он так же, как и я вот теперь, целовал бы тебя... Я не знаю, откуда отец твой взял, что ты так плох здоровьем. Правда, ты не толст, но крепок, и из тебя выйдет прекрасный вояка! Продолжай, брат, продолжай свои занятия... Ты далеко пойдешь!

— Вы вот думаете так, а папенька совсем иначе: он не любит моих занятий и ни за что не согласится, чтобы я сделался военным. Знаете, что? — говорил сквозь слезы мальчик, — попросите за меня папеньку... Вас он послушает и даст свое согласие. Я всю жизнь буду благодарен вам, если вы его уговорите.

Ганнибал был растроган. Он сошел вниз. Гости в это время уже разъезжались. Улучив удобную минуту, он увел Василия Ивановича в кабинет.

— Ну, друг мой, — начал он, — я был у твоего Саши и, знаешь, я поражен. Это — необыкновенный мальчик, из него выйдет великий человек. Грешно удерживать его и не пускать по тому пути, к которому он так стремится.

— Да, но ведь он не выдержит военной службы: он такой слабенький. Ну, какой солдат выйдет из него? Отпустить его в военную службу — это значит загубить его.

— Ну, уж и загубить! Он совсем не так слаб, как ты воображаешь. Правда, на вид он такой сухой, но это скорее признак здоровья и выносливости. Знаешь что, Василий Иванович, я не шутя прошу тебя за Сашу: не удерживай его! Позволь ему идти путем, начертанным самим Богом. Кто знает, судьба, может быть, назначила его упрочить силу и мощь России новыми победами. Может быть, он явится продолжателем того великого дела, которое начал твой крестный отец, бессмертный Петр, положивший всю жизнь, чтобы возвысить Россию и вести ее по пути счастья и славы!..

Слова Ганнибала, глубоко западали в душу Василия Ивановича. Он молча, задумавшись, ходил по комнате. Он почти соглашался с доводами своего друга, но в то же время его продолжала еще беспокоить мысль, что сын не выдержит тяжелой военной службы и преждевременно сойдет в могилу. Досадно ему было также, что он не записал Сашу в полк при рождении, благодаря чему так много лет прошло для него бесплодно.

— Что же, Василий Иванович, — прервал, наконец, молчание Ганнибал, — решайся; поверь мне, что будет гораздо хуже, если ты заставишь Сашу поступить против его желания. Это его сильно огорчит и расстроит здоровье почище всякой солдатской службы. Давай-ка, брат, позовем сейчас молодца; ты благословишь его, и — делу конец.

— Ты прав, Абрам Петрович, — согласился Суворов-отец. — Саша, действительно, не выдержит отказа. Будь по-твоему! Пусть Александр служит России, как верный солдат. Так, видно, судил Бог.

Трудно описать неподдельный восторг и искреннюю радость Саши, которые он испытывал, когда его позвали в кабинет, и отец торжественно благословил его поступить на военную службу. Со слезами радости бросился он к ногам отца, затем начал обнимать и целовать Ганнибала.

Так решилась судьба будущего великого полководца.

Целый год после описанного нами события Суворов продолжал еще свои научные занятия дома, под руководством отца, и только, когда ему исполнилось 12 лет (это случилось как раз в год восшествия на престол императрицы Елизаветы Петровны), Василий Иванович записал его простым рядовым в гвардейский Семеновский полк.

Еще три года после этого Александр Васильевич прожил под родительским кровом, но на шестнадцатом году он решительно заявил отцу, что ему уже «пора, наконец, учиться военному делу на практике», и перешел на действительную службу в полк.