Читаем Записки космического контрразведчика онлайн бесплатно

Каждый год накануне 12 апреля я испытываю такой прилив энергии, что мне кажется — нет преград, которые невозможно преодолеть. И началось это именно 12 апреля 1961 года, утром того солнечного, теплого и вроде бы обычного весеннего дня, когда многие жители огромной страны под названием СССР наверняка ощутили приближение чего-то великого и значимого, хотя посвящены в готовящееся чудо были немногие.

А после полудня из всех радиоточек и пока еще немногих телевизоров с названием КВН полилась, как песня, информация о первом полете советского человека в космос! Это был Юрий Гагарин.

Во всех городах и весях была неописуемая радость великой победы. Это не я придумал — все старшие говорили, что подобные чувства они испытывали лишь в День Победы 9 мая 1945 года. Теперь мы победили в космосе. Уже потом, многократно просматривая телевизионные и кинокадры, каждый замечал, насколько неподдельной была народная радость. Такое невозможно срежиссировать!

Это состояние сохранилось в моей памяти, и каждый год, обогащенная новой информацией, дополненная новыми знаниями, память возвращает меня к тому знаменательному дню, несмотря на экономические и политические изменения, происходящие в уже не такой огромной стране, но тоже с гордым названием — Россия.

А тогда, в 1961-м, пацаном, жизненная дорога которого, казалось, уже была предопределена самим рождением в шахтерском краю, я и подумать не мог, что через 15 лет ступлю на святую землю Звездного городка, где готовились первые поколения космонавтов, а впоследствии — как и у нас, шахтеров, — появились свои династии.

Работая в Центре подготовки космонавтов имени Ю. А. Гагарина, я никогда не жалел о выбранном мною пути контрразведчика, однако все чаще, получая новую информацию о роли моих здешних сослуживцев в становлении и развитии космической отрасли, спрашивал себя: «А что значимое сделал я?» Но главным был все же вопрос не о заслугах, а о том, не навредил ли я где-либо, пусть даже неумышленно? Ведь я знал, что в конце 1930-х ретивые коллеги избивали на допросах будущего ракетного гения Сергея Павловича Королева, даже сломали ему сапогом челюсть...

Ну что сказать по этому поводу? И при чем здесь я? Излишняя совестливость? Но ведь все сокрытое зло когда-либо всплывает и бьет по твоим же коллегам, если виновники не дожили до праведного суда!

Ярослав Голованов, знаток истории космонавтики, в своей книге «Королев» рассказал о таких горе-чекистах. Мало того, он докопался и нашел одного из них. Несчастный доживал свой век, скатываясь в маразм, и ругал «родное ведомство» за малую пенсию. Конечно, он не помнил тот эпизод с Королевым — быть может, потому что таких «геройств» на его совести было немало либо ему стыдно было в этом признаться: кто он и кто Королев — уже не было вопросом...

Каждый год, вновь прокручивая минувшие события, я с удовлетворением отмечаю, что нет за мной грехов и не осрамил я честь опера военной контрразведки. С этими чувствами я смело иду в Дом космонавтов, где меня ожидают радостные и искренние встречи с друзьями и товарищами из авиакосмической отрасли. Для всех нас 12 апреля — профессиональный праздник, и нам есть что вспомнить и о чем помечтать, особенно сейчас, когда Россия празднует 50-ю годовщину полета человека, открывшего дорогу в космос.

Когда я с друзьями-космонавтами бываю в командировках, либо просто оказываюсь в различных компаниях, где интересуются вопросами космонавтики и ее историей, ко мне часто обращаются с вопросом: «А сколько раз вы летали в космос?» Ведь сейчас, когда космонавтика стала почти обычной работой, многие даже не знают космонавтов в лицо. И я с серьезным видом говорю, что у меня три полета. Когда же начинают уточнять, я, естественно, сразу «колюсь» и, смеясь, отвечаю: «Первый полет в мечтах, второй — во сне и третий — мою фотографию с женой друзья брали в космос и еще на станции «Мир» поставили на фото именные печати станции. Так что хоть и таким образом, но я там был!»

А если честно, то в космос мне очень хотелось, и хотя я понимал, что это нереально, все же старался по мере возможности осваивать космическую науку. Знания техники были необходимы еще и для того, чтобы с космонавтами и специалистами разговаривать на понятном им языке и не задавать наивных вопросов. Моими учителями в этой науке были Юрий Назаров, Евгений Дятлов, Виктор Суворов и другие. О таких, как они, обычно говорят: « Это специалисты суперкласса и инструктора от Бога». При малейшей возможности я садился на тренажеры и изучал все методом «полного погружения». В конце службы я посчитал, что только в командировках на Байконуре, на знаменитой 17-й площадке, где проходили предстартовая подготовка и послеполетная реабилитация космонавтов, я провел более трех с половиной лет. За 22-летний период работы в ЦПК я прошел все этапы медобследований, психологической подготовки и выживания в различных климатических средах.

Покрутился на центрифугах ЦФ-7 и ЦФ-18, полетал на «невесомость». В общем, «белых пятен» для меня не было.

И вот однажды на Байконуре, наблюдая, как готовятся ракета и корабль, мелькнула шальная мысль: «А что если перед стартом проникнуть в бытовой отсек, спрятаться там и уже после старта вдруг объявиться? Конечно, для всех шок, а для тебя дальняя дорога, но зато станешь космонавтом — пусть и без скафандра. Победителей же, как известно, не судят...» И тут я понял: «Ну вот, если такие бредни пришли в мою голову, то почему они не могут посетить других?!» Недолго думая, я поделился этими соображениями со своим предшественником Н. И. Чекиным, который в то время уже работал в НПО «Энергия» и был ответственным за безопасность в период предстартовой подготовки всего комплекса. Как человек весьма опытный, он быстро прокрутил возможные варианты, усомнился в вероятности подобных замыслов, но тем не менее отдал распоряжение об усилении контроля на всех этапах перед стартом... А потом, когда мы уже забыли об этом «маловероятном» варианте, им решил воспользоваться один из инженеров, принимавших участие в подготовке космического корабля к полету. Меры, предпринятые Чекиным, сработали, а мне было приятно, что и я оказался причастен к выявлению «космического зайца».

...По понятным причинам я пока не могу много рассказывать о своей службе в Звездном — как говорится, «время еще не пришло». Мои серьезные архивы и раритетные документы еще ждут своего часа. Зато я могу поведать о своей жизни в этом уникальном военном городке, о людях, с которыми свела меня судьба, ну и немного о себе.

Кстати, однажды во сне пришла мысль, что в воспоминаниях нужно писать только о хорошем. Ну а если критиковать, то лишь чуть-чуть и с юмором. А вот о людях и живущих, и даже недавно ушедших в мир иной — вообще только хорошее. Если они были разноплановыми и противоречивыми натурами, то все негативное и вредное — «двойникам». Их и назвать можно иначе, чем героев. Такое же пожелание высказал один из моих старых знакомых — герой-космонавт, который узнал, что меня побуждают писать мемуары. Он подошел ко мне и тихо сказал: «Дружище, обо мне, пожалуйста, только спустя много лет после моей смерти. А за это я тебе перед тем, как покинуть этот мир, обязательно подарю наброски о своих шальных похождениях. Только ты уж как-то фамилии хоть немного измени. Умный — догадается, а дураку все равно, как тебя звали».

Он словно предчувствовал свою кончину и однажды появился с записками, запечатанными в конверт. Попросив вскрыть после своей смерти, герой распил со мной бутылочку и понаблюдал, как я убрал его «творчество» в глубину своих архивов. И надо же такому случиться, что вскоре после того, как его не стало, он приснился мне и попросил пока не спешить с его жизнеописанием... В его судьбе было много таинственного и мистического. Он знал очень многих и общался с неординарными людьми — от колдунов, гадалок, йогов, врачевателей и экстрасенсов до серьезных инженеров и ученых, занятых разгадками таинственных явлений и фактов...

Я очень надеюсь, что в этих заметках никого не обидел и, главное, ничью память не очернил. Вот, пожалуй, и все, что я хочу сказать в предисловии. А начну свой рассказ, конечно же, с самого начала — с истории Звездного городка.

Уже много раз и сами космонавты Первого отряда — знаменитая «двадцатка», — и ученые, и медики рассказывали о том, как подбирали кандидатов, как их обследовали, где они жили на разных этапах отбора.

После первых удачных запусков ракеты Р-7 С. П. Королев уже мысленно уносился в то время, когда он пошлет в космос человека. Затем были первый спутник, собачки Белка и Стрелка, и Королев решил, что время пришло. В январе 1959-го были быстро подготовлены соответствующие постановления ЦК КПСС и Совмина, военные получили необходимые команды, и в ВВС стали отбирать самых-самых. Естественно, ни одно мероприятие в то время не обходилось без активного участия КГБ СССР. Поэтому вот как начинают свой рассказ многие первые: «Мне приказали прибыть в штаб полка, и, когда я зашел, в кабинете находились командир части, особист и врач...» Ну и далее тоже почти у всех одинаково: «Если вы согласны, мы предлагаем вашу кандидатуру для медицинских обследований и последующего возможного участия в испытаниях новой техники...»

В Москву они прибывали в разные сроки, но часть из них, приехав, некоторое время жила в одном из домов на Ленинском проспекте, где было выделено несколько квартир по линии Академии наук. Сейчас на площади его имени стоит стилизованный монумент Юрия Гагарина. Я могу немного ошибиться, но правой рукой он как раз показывает на те самые квартиры, где первоначально были размещены некоторые из первых. Вряд ли это задумка скульптора — скорее, чистейшее совпадение.

Затем кандидатов собрали в районе стадиона «Динамо», в здании барачного типа, где молодые ребята проживали и проходили медотбор в Институте авиационной медицины. Там же окончательно был сделан выбор двадцати человек, которых поэтапно расселяли в пятиэтажках жилого городка Чкаловский. Этот гарнизон был славен тем, что в основном его жителями были пилоты Дивизии особого назначения и летчики-испытатели, а также члены их семей. Сейчас на домах, где жили Юрий Гагарин и его товарищи, висят мемориальные доски.

После первого полета, когда стало понятно, что пилотируемой космонавтике быть, принимались решения о месте жительства космонавтов и вариантах размещения обслуживающего персонала — инженеров, техников, медиков и других специалистов.

Как утверждают различные источники, были споры на тему, каким должно быть жилье для космонавтов. Одни предлагали строить коттеджный поселок (вот сейчас бы они были правы!), другие — современные высотные дома. Окончательную точку в споре поставил Юрий Гагарин, который вырос в деревенском родительском доме, и ему, вероятно, хотелось более современного жилья. Он якобы твердо заявил: «Надо строить высотки!» «А то еще начнут кур разводить!» — добавили острословы. В результате остановились на варианте многоквартирных домов.

Городок — как место жительства специалистов — возник в 1961 году и назывался тогда Зеленым городком. Он расположился в 35 километрах от Москвы и со всех сторон граничил с землями Щелковского района. Его площадь составляла 320 гектаров.

Сначала специалисты неохотно заселялись в пятиэтажки-«хрущевки», одиноко стоящие в лесу. Добраться сюда можно было только от Чкаловской платформы на редкой попутке или автобусе. Народ предпочитал городок Чкаловский, который был более обустроен. Однако когда началось строительство домов улучшенной планировки для специалистов, настроение изменилось. Быстро выросли два красивых дома № 2 и № 4, соединенные «вставкой», где с комфортом поселились космонавты Первого и Второго отрядов. Рядом был построен красивый современный девятиэтажный дом № 5, в который устремились специалисты. Радости не было предела! Просторные квартиры, растущий Дом космонавтов, в обычных военных городках называемый Домом офицеров...

В недрах Минобороны родился первичный Генплан городка № 1, который начался с двух модных в то время пятиэтажек. Для отряда космонавтов заложили два 11-этажных дома с просторными квартирами современной на то время планировки. И место подготовки, и место проживания были рядом — благо пустующая территория позволяла строить с размахом.

Кадры черно-белой кинохроники показывают, как строились Центр и городок рядом с ним. Это были служебные и жилые здания, которые по новизне и внешнему виду выгодно отличались от сереньких и старых зданий ближайших военных городков и гражданских районов.

Но все же принципы возведения городка оставались неизменными: всё строили военные с непременным участием гражданских во время организованных коммунистических субботников. Пафосно звучат слова диктора о знаменитой, но почти секретной стройке: «У Звездного городка никогда не было нянек, все пробивали сами, проявляя инициативу и настойчивость в достижении цели. И никогда не чурались ручного труда на общественное благо».

Таким образом, при активнейшей поддержке горожан строились Дом космонавтов и школа, обустраивались Аллея космонавтов, озера и «заповедник»... Кстати, обнесенная забором территория гарнизона никогда не была абсолютно закрытой для иногородних. Наоборот, в Звездный приезжали со всех городов и весей Советского Союза и из-за рубежа, и все дивились зеленому окружению из елей, каштанов, лип и кленов, клумбам роз и других цветов. Городок называли «уголком коммунизма» еще и из-за того, что в его магазинах царило изобилие товаров и продуктов. Да, это было! Так что многие рвались на экскурсию не только затем, чтобы узнать побольше о передовой космической технике и подготовке космонавтов, но и побывать в магазинах Звездного и хорошо отовариться. Как замечали люди: «Не так важно, что космонавты кушают в невесомости, хотя и интересно. Важнее, чем они питаются на земле и чем у них в магазинах можно поживиться». И Военторг Звездного работал на славу, не обижая окружающих и приезжающих...

Правда, для космонавтов и сотрудников был еще и стол заказов, иначе они, приходя с работы, заставали бы пустые полки магазинов. Этот факт свидетельствует, что звездноградцы всегда были гостеприимны и хоть режимны, но «не ели под одеялом», понимая, что вокруг служат и работают такие же военные.