Читаем В воздухе - 'яки' онлайн бесплатно
Пинчук Николай Григорьевич
В воздухе - "яки"
{1}Так помечены ссылки на примечания. Примечания в конце текста
Из предисловия: Когда я читал рукопись Николая Григорьевича, в моей памяти ожили огненные годы Великой Отечественной войны. Я как бы вновь стал участником описываемых событий, встретился с боевыми сослуживцами, припомнил разные периоды фронтовой жизни. В ту пору мне довелось командовать 18-м гвардейским истребительным авиаполком, где служил этот безусый юноша. Полк воевал в Подмосковье и под Смоленском, Брянском и Орлом, принимал участие в освобождении Белоруссии, бил врага в небе Балтики и Восточной Пруссии. Бок о бок с нами против общего врага сражался французский полк "Нормандия Неман".
Содержание
Предисловие (А. Е. Голубов)
Путевка в небо
Вставай, страна огромная!..
Гвардейцы поднебесья
Белые молнии
Это было под Гродно
Бонжур, камарад!
Огненная дуга
На подступах к Белоруссии
Треугольник смерти
Иду на таран
Девятый вал
Форс-мажор
Отчий дом
На одном крыле
Над вражьим логовом
Гибель друга
На кенигсбергском направлении
Особое задание
Держись, Машкин!
Спасая командира
Приближение финала
Неожиданное испытание
В сантиметре от смерти
Последний бой
Через годы и расстояния
Примечания
Живым и погибшим в боях за Родину воинам 18-го гвардейского истребительного авиационного Витебского дважды Краснознаменного, ордена Суворова II степени полка посвящаю.
Автор
Для Героя Советского Союза, заслуженного военного летчика СССР полковника Николая Григорьевича Пинчука путь в авиацию начался с Бобруйского аэроклуба. Затем он учился в Одесской школе пилотов имени Полины Осипенко, Армавирском авиационном училище. На фронтах жестокой битвы с немецким фашизмом летчик Пинчук вместе со своими однополчанами, не жалея сил и самой жизни, отважно дрался с ненавистным врагом во имя Победы, во имя сегодняшнего дня.
Когда я читал рукопись Николая Григорьевича, в моей памяти ожили огненные годы Великой Отечественной войны. Я как бы вновь стал участником описываемых событий, встретился с боевыми сослуживцами, припомнил разные периоды фронтовой жизни. В ту пору мне довелось командовать 18-м гвардейским истребительным авиаполком, где служил этот безусый юноша. Полк воевал в Подмосковье и под Смоленском, Брянском и Орлом, принимал участие в освобождении Белоруссии, бил врага в небе Балтики и Восточной Пруссии. Бок о бок с нами против общего врага сражался французский полк "Нормандия Неман".
Обо всем этом Николай Григорьевич и рассказывает в книге "В воздухе Яки". В ней нет никаких домыслов. Автор пишет о том, что сам пережил, рассказывает о фактах, очевидцем которых он был, о людях, с которыми летал крыло к крылу и бил врага. В своих мемуарах Николай Григорьевич воскресил яркие примеры беззаветного служения Родине.
Разумеется, описать каждый бой, каждый вылет невозможно. Автор выбрал из гущи событий наиболее яркие, характерные, запомнившиеся эпизоды и подал их убедительно, правдиво и интересно. Уверен, что книга понравится читателям разных возрастов и профессий.
Мемуары Н. Г. Пинчука "В воздухе - Яки" - еще один вклад непосредственного участника битвы с фашистскими захватчиками в славную летопись Великой Отечественной войны советского народа. Они послужат делу военно-патриотического воспитания молодежи, усиление которого потребовал исторический XXV съезд КПСС.
От имени ветеранов полка я хочу выразить автору душевную солдатскую благодарность за его труд и пожелать ему новых успехов в служении любимой Родине.
А. Е. ГОЛУБОВ, Герой Советского Союза, генерал-майор авиации в отставке
Путевка в небо
В детстве я любил подолгу глядеть в бездонную голубую высь. С интересом наблюдал, как под облаками парит коршун, выискивая очередную добычу, с писком снуют неугомонные стрижи, носятся быстрокрылые ласточки, в акробатических трюках кувыркаются голуби.
- Почему птицы летают, а мы не можем? - спросил я как-то своего товарища Ванюшку Копчана.
Тот, подумав немного, ответил:
- Потому, что у птиц есть крылья, а у нас их нет. - Помолчав, добавил: - Птицы и едят меньше, они легче. А мы с тобой вон сколько весим. Разве при такой тяжести можем подняться в воздух?..
Однажды над нашей деревней Буденновка промчался самолет. Долго думал, как эта диковина летает и кто ею управляет. Потом они стали часто появляться здесь. При звуках каждого самолета запрокидывал голову кверху, всматриваясь в синеву небес. Я мог так целыми часами простаивать. Как завидовал тем, кто парил в вышине! Мне думалось, что это могут только люди особые.
Сколько было неуемной радости, когда, увидев самолет, ватага ребят бежала по полю и кричала: "Аэроплан, аэроплан, посади меня в карман!" Изредка летчики снижались и покачивали крыльями. После этого я долго не мог заснуть. Пробовал сам мастерить крылья из тряпья, палок, бумаги и прыгать с крыши сарая. Но, кроме синяков и шишек, ничего не получал.
Когда я окончил семилетку, отец сказал:
- Ну, Николай, пора тебе за дело браться.
Учился я средне, поэтому в техникум поступать побоялся. Пошел в двухгодичную школу фабрично-заводского ученичества при Бобруйском деревообделочном комбинате. В ФЗУ мы проходили не только общеобразовательные и специальные предметы, но и практику на предприятии, были среди рабочих. Я чувствовал себя полноправным членом большого и дружного коллектива.
В один из осенних дней к нам в ФЗУ пришли мужчина и женщина в летном обмундировании. Это были инструкторы Бобруйского аэроклуба Виктор Дронин и Дора Слесарева.
- Ребята, кто хочет стать летчиком? - спросили инструкторы.
Я, признаться, сразу даже опешил: разве это так просто?
- Да вы не бойтесь, - подбадривали гости. - Главное, чтобы здоровье крепкое было, а остальному мы вас научим.
Вместе с несколькими учащимися я тоже изъявил желание поступить в аэроклуб. На здоровье не жаловался и медицинскую комиссию прошел, как говорится, без сучка, без задоринки. Меня зачислили курсантом.
С девяти утра и до четырех часов дня я занимался в ФЗУ, а вечером - в аэроклубе. Возвращался в общежитие в двенадцатом часу ночи усталый, но довольный. Многие мои сверстники мечтали о небе, но не всем повезло так, как мне.
В аэроклубе до весны 1939 года занимались теорией. Изучали основы аэродинамики, конструкцию самолета У-2 и мотора М-11, овладевали штурманскими навыками. Потом сдали зачеты по теоретическим предметам и приступили к полетам.
Первыми моими воздушными наставниками были опытные инструкторы Дмитрий Мотькин, Виктор Дронин и Михаил Самусев. Вначале дело не клеилось. Многие курсанты уже летали самостоятельно, а меня все еще возили, я никак не мог своевременно и точно определить расстояние самолета до земли при посадке. Получалось то высокое, то слишком низкое выравнивание с последующей серией "козлов" {1} при приземлении. В аэроклубе уже начали было поговаривать о моем отчислении. Я приуныл. Но начальник аэроклуба Борис Владиславович Нартыш-Блук решил найти причину ошибок, что вскоре ему удалось. Оказывается, я неправильно распределял внимание, переносил взгляд на землю с высоты 20-25 метров, очень близко к плоскости самолета, поэтому и не мог точно определить расстояние до земли.
От полетов меня временно отстранили, заставили заниматься наземным тренажом. Я часами сидел в кабине и отрабатывал правильный "взгляд на землю". Наконец начальник учебной части выпустил меня в самостоятельный полет.
Незаметно пролетел год учебы в ФЗУ и аэроклубе. Осенью 1939 года к нам прибыла комиссия для отбора курсантов в Одесскую авиационную школу пилотов имени Полины Осипенко. Члены комиссии придирчиво проверяли технику пилотирования. Зачетный полет в зону и по кругу я выполнил отлично. В апреле 1940 года меня вместе с другими выпускниками аэроклуба направили в Одессу. В школе пилотов мы прошли теоретическую подготовку и были направлены в Конотопское училище для прохождения летной практики на самолетах У-2. А в конце 1940 года нашу учебную эскадрилью перевели в Армавирское авиационное училище.
Вставай, страна огромная!..
22 июня 1941 года я был начальником караула. Произвел очередную смену часовых. По дороге встретилась пожилая женщина, вся в слезах.
- Что случилось, мамаша? - спросил я. Она вытерла слезы и тихо проговорила:
- Сынок, война началась... По радио сейчас передавали...
Вскоре в училище объявили боевую тревогу. Личный состав начал рассредоточивать самолеты и готовить укрытия. Тогда я услышал по радио повторную передачу сообщения о бандитском нападении фашистской Германии на нашу страну.
Всю ночь не мог уснуть. В ушах стояли слова: "Наше дело правое, враг будет разбит, победа будет за нами!" Не спали и мои товарищи. Мы тихо переговаривались, решив завтра же пойти к командиру эскадрильи и попроситься на фронт. Но командир нас и слушать не захотел.
- Ваше дело изучать технику, овладевать мастерством пилотажа. Врага бить успеете, и на вашу долю достанется, а неучи на войне никому не нужны, сказал он.
В памяти осталось 3 июля 1941 года. Мы работали на своих самолетах. Вдруг из динамика аэродромной радиостанции донеслись позывные московского радио и диктор объявил, что через несколько минут перед микрофоном выступит И. В. Сталин. Все сбежались к радиостанции. Из выступления руководителя Советского государства мы узнали правду о войне. Враг хитер, силен и коварен. Он рвется к сердцу страны - Москве. Для разгрома противника и спасения Родины нужно драться до последней капли крови, отстаивать каждую пядь своей земли, проявлять отвагу, храбрость.
После этого на аэродроме состоялся митинг, на котором личный состав поклялся беспощадно бить врага.
Учебную программу стали понемногу уплотнять. За короткое время мы освоили самолет И-15 бис, затем более скоростной истребитель И-16. Только с этим справились, как пришлось в третий раз переучиваться на новейший в то время истребитель Як-1.
Все без устали днями и ночами возились у своих машин. Армавир был в глубоком тылу, поэтому войну пока мы не видели, а только чувствовали. Она сказывалась во всем. Люди стали подтянуты и строги. По городу патрулировали вооруженные военные, многие учреждения и предприятия стали охраняться. Заметно убавилось мужское население. Город наводнили беженцы - женщины, дети, старики. С фронта прибывали эшелоны с ранеными.
В мае 1942 года я, получив звание сержанта, расстался с Армавирским авиаучилищем, со своими добрыми наставниками - майором Л. Богдановым, лейтенантами А. Дубосарским и А. Фурса, старшим лейтенантом Константином Васильевичем Луговцевым, ныне генерал-майором в отставке, с которым и по сегодняшний день поддерживаю связь.
- Теперь, Пинчук, ты обрел свои крылья. Чистого неба тебе и успехов в ратных делах! Уверен, сумеешь показать, на что способен. Не забывай, чему мы тебя учили, - сказал на прощание командир отряда старший лейтенант В. В. Гавриш.
Под звуки широко известной в то время песни "Вставай, страна огромная, вставай на смертный бой..." поезд увозил меня с товарищами в Поволжье, в Багай-Барановку, в запасный авиаполк. А вскоре сюда прибыл с фронта 32-й истребительный авиаполк, которым командовал майор Колбосовский. У него на гимнастерке сияли два ордена Красного Знамени за Хасан и Халхин-Гол, значок депутата Верховного Совета СССР. Это был заслуженный авиатор. Мы с сержантом Евгением Голиковым решили попроситься в его полк. Колбосовский придирчиво оглядел нас с ног до головы, внимательно выслушал и строго сказал: "Таких птенцов не возьму. На войне убивают, а вам еще жить да жить надо".
Так ни с чем мы и ушли.
- Не унывай, Коля, смелость города берет! - весело сказал Женя. Думаю, что мы еще уговорим майора. Он же депутат Верховного Совета, вот на этот клавиш и нажмем.
Но и во второй раз мы получили отказ. И только после третьей попытки майор наконец дал согласие.
- Ваше счастье, что можете летать на Яках, которыми вооружается полк, улыбнулся он и приказал зачислить нас в 1-го авиаэскадрилью.
Командир эскадрильи лейтенант Николай Шаранда, несмотря на молодость, уже имел боевой опыт. У него на груди сверкали награды. "Такой молодой, а уже с орденами", - с затаенной завистью подумал я, а Шаранда, словно отгадав мои мысли, весело сказал:
- Не горюйте, и до вас очередь дойдет, и вас невесты с орденами увидят...
Начались тренировочные полеты на самолетах Як-1. Меня назначили ведомым к командиру звена лейтенанту А. Бухтаревичу, опытному летчику, доброй души человеку. Он учил меня тактике боевых действий, ведению воздушного боя с бомбардировщиками и истребителями врага. Все это для необстрелянного летчика было большой наукой.
После выполнения программы полетов на новых машинах комиссия проверила выучку летного состава и вынесла заключение, что полк готов к ведению боевых действий.
В августе 1942 года мы вошли в состав 1-й воздушной армии и перебазировались на прифронтовой аэродром Ватулино, неподалеку от Можайска. Отсюда мы стали наносить удары по врагу.
Как-то наша восьмерка вылетела в заданный район. Ведущим группы был штурман полка майор А. С. Романенко. Неожиданно в районе прикрытия наземных войск мы встретили большую группу фашистских бомбардировщиков и истребителей Ме-109, или, как мы их называли, "мессеров" (самолеты немецкого конструктора Мессершмитта).
Хотя я рвался в бой, однако, когда впервые встретился с немцами, признаться, немного оробел. Не то, чтобы струсил, а как-то растерялся. На мгновение меня охватило сомнение, сумею ли дать отпор, если фашистский летчик зайдет в хвост или нырнет под меня или моего ведущего, которого я, ведомый, должен всячески оберегать. А как поведет себя самолет, будет ли послушен моей воле?
И вот завязался бой. Я уж и не помню, как все началось. На огромной скорости носились самолеты. Они то круто взмывали вверх, то отваливали в сторону или ныряли вниз. Попробуй тут поймай в прицел противника, когда не разберешь, где свой, а где чужой. Не знаю, как произошло, но майор Романенко сумел сбить два вражеских самолета, а мой ведущий, лейтенант Бухтаревич, один. Но и его машина была повреждена.
После боя мы не смогли собраться все вместе и возвращались на аэродром попарно. В пути мне пришлось несколько раз пушечно-пулеметным огнем отбивать атаки "мессершмиттов", которые пытались добить Бухтаревича. Но, к счастью, это им не удалось.
Это был мой первый воздушный бой. Я его помню весьма смутно. Честно говоря, вначале я даже не видел вражеских самолетов, а о том, что идет бой, догадался по воздушной карусели, которая длилась около десяти минут. Все мое внимание и все мысли были направлены на то, чтобы не отстать от своего ведущего, не потерять его из виду. Самолеты противника я увидел лишь тогда, когда они начали атаки на поврежденный истребитель моего командира.
