Читаем Собрание сочинений в пяти томах. Том 4. Пьесы и радиопьесы онлайн бесплатно
Собрание сочинений в пяти томах. Том 4. Пьесы и радиопьесы
В четвертый том собрания сочинений вошли драматические произведения Ф. Дюрренматта «Ромул Великий», «Брак господина Миссисипи», «Ангел приходит в Вавилон», «Визит старой дамы», «Ночной разговор с палачом», «Процесс из-за тени осла», «Экспедиция «Вега», «Страницкий и Национальный герой», «Вечер поздней осенью», «Двойник».
Серия: Вершины
В. Черная , Н. Павлова , Владимир Денисович Седельник , Николай Давидович Оттен , Н. С. Надеждина
ДраматургияПеревод с немецкого
Харьков «Фолио»
Москва АО Издательская группа «Прогресс»
1998
Серия «Вершины» основана в 1995 году
Составитель
Комментарии
Художники
Редактор
В оформлении издания использованы живопись и графика автора
©Copyright 1978 by Diogenes Verlag AG, Zürich
©Copyright 1994 by Friedrich Dürrenmatt Stiftung Zürich
All rights reserved
Copyright © 1986 by Diogenes Verlag AG, Zürich.
Данное издание осуществлено при поддержке фонда «PRO HELVETIA» и центра «Echanges Culturels Est-Ouest» г. Цюрих, а также при содействии Посольства Швейцарии в Украине
© Составление, комментарии, перевод на русский язык произведений, кроме отмеченных в содержании *, АО «Издательская группа «Прогресс», издательство «Фолио», 1998
© М. Е. Квитка, О. Л. Квитка, художественное оформление, 1998 © Издательство «Фолио», издание на русском языке, марка серии «Вершины», 1997
Ромул Августул — император Западной Римской империи
Юлия — его жена
Рея — его дочь
Зенон Исаврийский — император Восточной Римской империи
Эмилиан — римский патриций
Марес — военный министр
Тулий Ротунд— министр внутренних дел
Спурий Тит Мамма — префект кавалерии
Ахилл — камердинер
Пирам — камердинер
Аполлион — антиквар
Цезарь Рупф — предприниматель
Филакс — актер
Одоакр — князь германцев
Теодорих — его племянник
Фосфорид — камергер
Сульфурид — камергер
Повар, слуги, германцы
Ранним мартовским утром четыреста семьдесят шестого года префект Спурий Тит Мамма добрался, загнав коня, до летней резиденции императора в Кампанье, где его величество проживает и в зимнее время. Весь в грязи, с окровавленной повязкой на левой руке, он с трудом спешился и тут же споткнулся, спугнув при этом неисчислимое скопище раскудахтавшихся кур; никого не обнаружив, он поспешил в дом и добрался наконец до кабинета императора.
Сперва ему показалось, что здесь пусто и все заброшено. Лишь несколько шатких, полуразвалившихся кресел да по стенам бюсты государственных деятелей, мыслителей и поэтов, принадлежащих истории Рима. Все они с не в меру серьезными лицами.
Спурий Тит Мамма. Эй! Эй!
Ответа нет. Наконец он заметил на заднем плане, по обе стороны двери, застывших, словно статуи, престарелых камердинеров Пирама и Ахилла, служащих у императора с незапамятных времен. Пораженный их почтенным видом, префект уставился на них и совсем оробел.
Эй!
Пирам. Потише, молодой человек!
Спурий Тит Мамма. Наконец-то! А я уж решил, что все тут повымерли. Устал я, как пес.
Ахилл. А вы кто будете?
Спурий Тит Мамма. Спурий Тит Мамма, префект кавалерии.
Пирам. Что же вам угодно?
Спурий Тит Мамма. Я должен видеть императора.
Ахилл. Вы просили об аудиенции?
Спурий Тит Мамма. Сейчас не до формальностей. У меня срочное донесение.
Пирам. Спурий Тит Мамма, при дворе римского императора не бывает ничего срочного.
Взбешенный префект вскакивает.
Спурий Тит Мамма. Донесение из Павии. Худые вести от императорского полководца Ореста.
Камердинеры переглядываются.
Пирам. Худые вести из Павии.
Ахилл качает головой.
Ахилл. Слишком уж Павия ничтожный городок, чтобы вести оттуда могли быть по-настоящему худыми.
Спурий Тит Мамма. Великая Римская империя рушится!
Пирам. Этого не может быть.
Ахилл. Такое громадное учреждение, как Римская империя, не может рухнуть целиком.
Спурий Тит Мамма. Приближаются германцы!
Ахилл. Спурий Тит Мамма, они приближаются уже пятьсот лет.
Префект хватает Ахилла и трясет его как трухлявое дерево.
Спурий Тит Мамма. Долг патриота велит мне повидать императора. И немедленно!
Ахилл. Нам не надо патриотизма, который противоречит общепринятым нормам поведения.
Спурий Тит Мамма. О Боже!
Пирам
Префект совсем растерялся.
Спурий Тит Мамма. К обер-гофмейстеру?..
Пирам. Справа за углом, третья дверь налево.
Спурий Тит Мамма. К министру внутренних дел?
Пирам. Седьмая дверь направо.
Спурий Тит Мамма
Ахилл. В течение ближайших недель.
Спурий Тит Мамма. Несчастный Рим! Ты погибаешь из-за двух лакеев!
Оба камердинера опять застывают, как изваяния.
Ахилл. Я принужден с прискорбием отметить, что нравы в нашу эпоху падают все сильнее.
Пирам. Кто недооценивает нас, роет могилу Риму.
В дверях между камердинерами появляется император Ромул Августул. На нем пурпурная тога, на голове золотой лавровый венок. Его величеству за пятьдесят, он спокоен, благодушен и все понимает.
Пирам и Ахилл. Salve, Цезарь!
Ромул. Salve. Сегодня что, Мартовские Иды[1]?
Ахилл. Так точно, государь, Мартовские Иды.
Ромул. Исторический день! По закону сегодня положено награждать чиновников и вообще всех государственных служащих. Пережиток давнего суеверия. Надеялись предотвратить покушение на императора. Позовите министра финансов!
Ахилл. Министр финансов сбежал, ваше величество!
Ромул. Сбежал?
Пирам. Вместе с государственной казной, государь.
Ромул. Зачем? Ведь казна пуста.
Ахилл. Надеется, что его побег прикроет полное финансовое банкротство государства.
Ромул. Он не дурак! Кто хочет избежать большого скандала, нарочно устраивает маленький. Присваиваю ему звание «Спаситель отечества». А где он теперь?
Ахилл. Нанялся в одну экспортную виноторговую фирму в Сиракузах.
Ромул. Надеюсь, такой усердный работник сумеет в частной торговле оправиться от убытков, которые принесла ему государственная служба. Возьмите!
Пирам и Ахилл. Будет сделано, ваше величество!
Ромул. Когда я садился на престол, в этом золотом венке, символизирующем императорскую власть, было тридцать шесть листков, а сейчас только пять.
Пирам. Завтрак?
Ромул. Утреннюю трапезу. У себя в доме я пока устанавливаю, что такое классическая латынь.
Пирам вносит столик, на котором приготовлен завтрак.
На столе ветчина, хлеб, спаржевая настойка, чашка с молоком и яйцо в рюмке. Ахилл приносит стул.
(
Пирам. Ничего, сударь.
Ромул. А Тиберий[3]?
Пирам. Юлии ничего не кладут.
Ромул. А Флавии?
Пирам. Домициан[4] снес. Но ведь ваше величество не желает есть его яйца.
Ромул. Домициан был скверным императором. Пускай несется сколько угодно, я его яиц есть не стану.
Пирам. Как прикажете, государь.
Его величество доедает яйцо.
Ромул. А это чье яйцо?
Пирам. Как всегда, Марка Аврелия[5].
Ромул. Вот это приличная несушка. Остальные императоры ничего не стоят. А еще кто-нибудь несется?
Пирам. Одоакр[6].
Ромул. Смотри-ка!
Пирам. Два яйца.
Ромул. Здорово! А как мой полководец Орест, которому надлежит одолеть этого германца?
Пирам. Ничего.
Ромул. Ничего. Ну, я на его счет не очень и обольщался. Хорошо бы нафаршировать его каштанами и подать нынче к ужину.
Пирам. Будет исполнено, ваше величество.
Его величество ест хлеб с ветчиной.
Ромул. А о курице, носящей мое имя, ты ничего не скажешь?
Пирам. Это самое талантливое и благородное создание из всех, какие у нас есть. Высочайшее достижение римского куроводства.
Ромул. А яйца оно несет, это благородное создание?
Пирам устремляет на Ахилла умоляющий взгляд.
Ахилл. Почти, ваше величество.
Ромул. Почти? Как это понимать? Курица либо несется, либо нет.
Ахилл. Пока еще нет, государь.
Его величество решительно взмахивает рукой.
Ромул. Значит, нет! Что ж, кто ни на что не годен, годен на сковородку. И пускай заодно со мной и Орестом повар поджарит еще Каракаллу[7].
Пирам. Ваше величество, Каракаллу и Филиппа Араба[8] вы ели позавчера со спаржей.
Ромул. Пускай тогда возьмет моего предшественника, Юлия Непота. Он тоже ни черта не стоит. А впредь я желаю, чтобы по утрам мне подавали яйца Одоакра. Мне он симпатичен. Вот у кого выдающийся талант. Раз уж германцы пришли, надо по крайней мере взять лучшее из того, что у них есть.
Слева бледный как смерть вбегает министр внутренних дел Тулий Ротунд.
Тулий Ротунд. Ваше величество!
Ромул. Что тебе, Тулий Ротунд?
Тулий Ротунд. Ужас! Катастрофа!
Ромул. Знаю, мой милый министр внутренних дел, я уже два года не плачу тебе жалованья, и вот сегодня, когда я намеревался это сделать, министр финансов удрал с государственной казной.
Тулий Ротунд. Государь, наше положение такое отчаянное, что о деньгах уже никто не думает.
Его величество пьет молоко.
Ромул. Стало быть, мне опять повезло.
Тулий Ротунд. Префект Спурий Тит Мамма проскакал два дня и две ночи, чтобы доставить вашему величеству вести из Павии.
Ромул. Два дня и две ночи? Ничего себе! За такое выдающееся спортивное достижение стоит посвятить его в рыцари.
Тулий Ротунд. Я сейчас же приведу рыцаря Спурия Тита Мамму к вашему величеству.
Ромул. А он не устал?
Тулий Ротунд. Совсем изнемог — и телом и душой.
Ромул. В таком случае, Тулий Ротунд, проводи его в самую тихую комнату, какая есть в доме. Спортсменам тоже нужен отдых.
Министр внутренних дел озадачен.
Тулий Ротунд. Ваше величество, а как же его донесение?
Ромул. То-то и оно. Самую скверную весть приятно выслушать, когда ее приносит хорошо отдохнувший, чисто вымытый и свежевыбритый человек, особенно если он хорошо поел. Пускай явится завтра.
Тулий Ротунд
Ромул. Мир взрывают не вести. Его взрывают события, которые мы не властны изменить, ибо, когда мы о них узнаем, они уже свершились. Вести лишь будоражат мир, вот мы и стараемся их по возможности подольше не слышать.
Тулий Ротунд смущенно кланяется и уходит налево.
Пирам подает Ромулу жаркое.
Ахилл. Антиквар Аполлион.
Слева входит антиквар Аполлион, одетый весьма элегантно по-гречески.
Аполлион
Ромул. Мне пришлось дожидаться тебя три недели, антиквар Аполлион.
Аполлион. Простите, ваше величество. Я ездил на аукцион в Александрию.
Ромул. Ты предпочитаешь аукцион в Александрии банкротству Рима?
Аполлион. Дела, ваше величество, дела.
Ромул. Ну и что! А бюсты, которые ты приобрел у меня, тебе разве не по вкусу? В особенности Цицерон — ценная была вещица.
Аполлион. Это, ваше величество, особый случай. Пятьсот слепков удалось разослать по гимназиям — теперь их в германских первобытных лесах уйму понастроили.
Ромул. Господи помилуй, Аполлион, неужто же Германия цивилизуется?
Аполлион. Свет разума не остановишь! Когда германцы будут цивилизованными, они перестанут лезть на Рим.
Его величество режет жаркое.
