Читаем Эпопея эпохи легенд онлайн бесплатно

Написание романа — очень хлопотное дело. Долгие марафоны, на которых из себя приходилось буквально силой выжимать заветные полторы — три тысячи знаков в день, уже давно лишили творческих сил.

Михаилу Крестоплавскому, мужчине пятидесяти пяти лет, писательство давалось крайне тяжело — он предпочитал науку, притом ту её часть, которая имела дело со временем и пространством. В детстве, он, мальчишка с вечно взлохмаченной копной чёрных, как гудрон, волос, в постоянно мятой майке с героями советских мультфильмов, часами торчал у телеэкрана, раз за разом пересматривая «Иван Васильевич меняет профессию», «Раз-два, горе не беда», «Гостью из будущего», «Там на неведомых дорожках» и другие фильмы, гадая, возможно ли будет когда-нибудь самому отправиться в другую эпоху. Он мечтал увидеть, к примеру, как сражаются с чудовищами отважные богатыри, или же наоборот, ступить на борт звездолёта, полететь на далёкую, никем не исследованную планету, найти там собратьев по разуму и узнать от них тайны мироздания.

Последней каплей, определившей его дальнейшую судьбу, стал сборник рассказов Кира Булычёва, где упоминалась таинственная Эпоха Легенд — временной промежуток, в котором бок о бок с людьми существовали те, кто ныне остался только на страницах сказочных книг. Верить во всё, что пишут фантасты, конечно, не стоило, но советская фантастика предсказала много всего того, чем уже пользовались современные люди, так что эпоха легендарных существ стала для взрослеющего Миши настоящей мечтой. Окончив Бауманский Университет с отличием, Крестоплавский начал воплощать сложнейший проект — построение портала, способного переместить всякого, кто в него войдёт, в любую необходимую эпоху. Каждая копейка оказывалась важна, именно поэтому Михаил начал искать дополнительный заработок. Он в свободное время писал статьи в научные журналы, одной из самых успешных у него стала статья о том, как мировой фольклор повлиял на техническое и политическое развитие человечества. Следующим трудом в списке Михаила стала монография «Дополняя Проппа. Путь к Первой мировой войне сказочной тропой». Параллельно он писал сказки, записывал городские легенды, отправляя их в различные сборники. Над одним таким он и корпел, стараясь выдать связный текст на полмиллиона знаков без пробелов.

Успехи на научном поприще всё сильнее тянули мужчину в древность, с каждым днём приближая тот миг, когда похожий на округлые врата проход в иное время будет закончен.

Изначально планировалось, что портал просто перенесёт Михаила на несколько лет назад и обратно. Это уже было бы огромным прорывом, достойным Нобелевской премии, но то, что случилось, стоило только Крестоплавскому переступить порог лаборатории, не только позволило ему издать роман эпопею на несколько солидных томов, но и навсегда изменило его жизнь и реальность, которую он знал. Яркий свет заливал лабораторию, лучи бледно-голубого света, как паутина, расползались в разные стороны. Казалось, они даже разрезали пространство вокруг себя, заставляя всё, чего касались, медленно таять в воздухе.

Со звуком, похожим на уханье совы, среди света разверзлась всамделишная чёрная дыра, о которой начинающий учёный и писатель только читал, или, в лучшем случае, видел по телевизору.

Какой неописуемый осёл оставил включённым телепорт?

Пока притяжение ещё не так сильно ощущалось, надо было бежать. Захлопнув дверь и ударив по тревожной кнопке, Михаил бросился к выходу, но если бы только он мог исполнить задуманное, здесь можно было бы ставить точку. Увы, у небрежно выброшенного нерадивым сотрудником стаканчика из-под кофе на Михаила имелись другие планы.

Учёный споткнулся. Не успев понять, что именно произошло, он оказался на полу лицом вниз. Ушибленные колени ныли, тёплая, с металлическим привкусом, струйка стекла из разбитого об кафель носа на губу. Пытаясь подняться, Михаил не заметил, как мир за его спиной превращается в кашу из пёстрых образов, чуждых его эпохе звуков и запахов.

А затем подул холодный ветер…

Крестоплавский открыл глаза. Сперва ему казалось, что он ослеп, но постепенно зрение возвращалось, являя картину настолько чуждую человеку двадцать первого века, насколько вообще возможно. Вокруг, куда бы ошеломлённый Михаил ни оборачивался, простирался город, окружённый белоснежной стеной. Кусты, усыпанные цветами и ягодами так, что найти на них зелёный лист становилось непростой задачей, росли из жирного чернозёма и доставали почти до середины стены в высоту. То тут, то там под ними что-то белело.

Михаил ощупал себя. Ссаженная кожа на коленях, и, как выяснилось, на левом локте, разбитый нос, но вот только голова не болит, хотя должна была явно, от такого удара! Это что же, портал сработал, и его перенесло в древние времена? Белокаменные дома, украшенные узорами, очень напоминавшими коловраты и квадраты Перуна, сразу давали понять, что проектировщики и строители портала ели свой хлеб не зря.

Пошатываясь, Крестоплавский встал. Итак, он в другом времени, а может, даже, в другой реальности? И попал он сюда не добровольно, а из-за сбоя в работе портала. Как же теперь назад вернуться?

Не успел он сделать и пяти шагов, как сзади донёсся возглас:

— Смотрите, люди добрые! Блазень! Блазень ходит средь живых!

Сердце от страха сделало кульбит. Михаил совсем забил, что переодетый в привычный для лаборатории белый халат здесь он смотрится как белая ворона, в самом худшем смысле этого слова, или, как блазень, что, если ему не изменяла память, в старину значило «призрак»!

— Э-э-э…я…

Попаданец обернулся. На него, укоризненно качая головой смотрел длинноволосый громила в кольчуге, выглядевшей, правда не совсем привычным образом — традиционные железные кольца на груди уходили под щит с изображением белой башни, над которой вставала щербатая чёрная луна.

— А, кажется, понял. Юродивый, да? Баять по-нашему не обучен? Был у нас один такой недавно, обещал, что светило наше на головы люду свалится! Говорят, спитали его пардусам!

Михаил почувствовал, как по спине начинают бежать мурашки. До этого откровения, он был бы рад притвориться юродивым, чтобы его внешний вид не вызывал ненужных вопросов, но перспектива быть скормленным гепардам (именно их, как помнил Крестоплавский, в старину называли пардусами) совершенно не радовала!

Значит, стоило вести себя тише воды, ниже травы и не попадаться на глаза мордовороту в кольчуге! Благо, большая часть и без того немногочисленного встреченного народа итак поспешила скрыться от неожиданного гостя.

Михаил прошёл по длинной улице, вымощенной тем же белым камнем, из которого состояли стены, и приметил ещё одну деталь, показавшуюся довольно странной.

Город такого размера по меркам Древней Руси должен был кипеть жизнью. Однако белокаменный городище пустовал больше, чем наполовину — находить в нём безжизненные улицы не составляло особого труда.

Из открытых окон приземистого строения, коим кончалась выбранная Крестоплавским улица, доносилась разухабистая музыка, прерываемая громким звериным рычанием. Мужчина бы прошёл мимо, но его внимание привлёк яркий огненный сполох, промелькнувший в окне.

Михаил заинтересовался тем, что там происходит, и осторожно приоткрыв дверь, вошёл.

Строение оказалось шалманом. Сутулый старик с красным, похожим на картошку, носом разливал по выточенным из дерева кружкам варево, пахшее мёдом, ягодами и спиртом. Стоявший совсем рядом с жбаном, наполненным тем, что пили посетители, Крестоплавский отчётливо ощущал все оттенки запахов, и даже, казалось, ощущал на языке вкус. В тёмном углу уже валялась поломанная братина с остатками похожего напитка, вытекавшими на тёмный деревянный пол.

В любое другое время, выросший в интеллигентной семье Михаил унёс бы ноги из подобного места, но здесь он увидел шанс хоть немного приоткрыть завесу тайны над тем, куда именно он попал. Да, некоторые из присутствующих вели себя достаточно агрессивно, но выбора особо не было — на улице тоже могли поколотить, насторожившись из-за необычного для эпохи внешнего вида. Тут же, подвыпившие с развязанными языками, могли дать напутствий, прежде, чем выпнут в прямом смысле слова.

Крестоплавский огляделся. Сперва требовалось найти местные деньги — вряд ли билеты банка России из двухтысячных годов здесь могли кого-то соблазнить.

На засаленном полу можно было найти мелочь, если присмотреться. Монеты не блестели, они вообще, представляли собой деревянные просмоленные кругляши с вырезанными цифрами. Пока что Крестоплавскому удалось найти монеты достоинством 1, 2 и 3 (рубля?).

Собрав небогатый улов, Михаил купил кружку местного напитка. Пить неизвестный алкоголь сомнительного качества совершенно не хотелось, но это был единственный шанс втереться в доверие к посетителям.

Пока что всё получалось — вскоре за стол к Михаилу подсел рыжий паренёк с немного крысиными чертами лица. Улыбаясь во все два оставшихся зуба, он бросал взгляды на кружку попаданца, явно намереваясь пригубить и оттуда.

— Как тебя звать-то, чей будешь? — поинтересовался рыжий, — И зачем ты на себя скатерть натянул?

— Никакая это не скатерть, а плащ странника из дальнего края государства, — нашёлся Крестоплавский, — Я странствую по всей Руси в поисках… в поисках…

В голову, как назло, ничего путного не приходило, кроме сцен из жизни, отделённой от этого странного города сотнями, если не тысячами лет. Если Михаил — странник, откуда обычно они приходят? Может, из Хоббита что-нибудь брякнуть? Хотя, вряд ли они тут про эльфов или орков знают!

— Золота! Я Я многих разбойников повидал, со многими сразился, а их добычу себе забрал!

— Неужто, всех? И ни один тебя дубиной не ошеломил? Я — Всеволод, меня весь город Соловьём кличет!

Крестоплавский оглядел представившегося. Тот произносил букву С шепеляво, изо рта вылетали капельки слюны. Если и назвать его в честь певчей птицы, то только в шутку!

— Соловей? Часом, не Разбойник? — Михаил невольно улыбнулся.

— Да какой, к лешему, разбойник? Было однажды, пошёл я в Сохатый бор, это в полверсты от северной стены, так меня там как Сидорову козу отодрали!

При этом Всеволод так выпучил глаза, что даже не знакомому с Сохатым бором Крестоплавскому стало понятно, что в это место лучше без надобности не соваться.

— А чего же ты тогда туда полез, если там так опасно?

— Так там же сокровище! Говорят, наши пращуры спрятали в лесу камень Алатырь! Кто им овладеет, тот будет царствовать над урожаем! Мы же бедные люди, кормимся только тем, что земля даёт, зима для нас — вообще верная смерть! Вот у меня почему зубов нет? Думаешь, кулаком повыбивали? Нет, питаемся плохо! Прошлым летом последняя корова преставилась к Велесу, земля здесь скудная, не растёт ничего, кроме лопуха и полыни! Вот я и решил — найду камень Алатырь, будет здесь Вирий, куда ни глянь!

Всё это время Михаил слушал вполуха. Не мог он припомнить, чтобы Алатырь-камень такое мог! Хотя, надо признать, что и люди просто так в чужие эпохи не попадают! Значит, вполне вероятно, что в местных лесах может найтись что-то магическое!

— Слушай, а ты не мог бы показать мне, докуда ты дошёл, когда на тебя напали?

— Нет, ты что, ни за плюшку, ни за коврижку, ни даже за яхонтовый меч! — Всеволод замотал головой.

— Нет у меня меча, зато я… я тебе могу раскрыть секрет, как найти любой клад при помощи луны!

Обманывать было неприятно, и лже-странник уже чувствовал укол совести, но он себя успокаивал тем, что магический камень сможет наколдовать какое-нибудь вознаграждение.

— Любой клад? Какой только пожелаю? Тогда отправляемся до темноты, тут во мраке звери бродят! И глазищи знаешь как пылают? Боязно!

Крестоплавский представил, как из-за белых стен под покровом темноты выходят волки и медведи. Может, это именно из-за них город полупустой? Или здесь водится кто-то крупнее? Что же это за место такое?

— А что это за город такой, вообще? Мне говорили, но название длинное!

Попаданец слукавил. Никто не называл ему это место, но так создавалось ощущение наивности, чтобы его не раскусили раньше времени.

— Город этот — Зазнобоград, знаешь, сколько былин про него сложено? — таинственным голосом поинтересовался Всеволод.

— Нет, конечно, я же не местный!

— Старшие поговаривают, раньше на этом месте болото поганое было. Сплошные коряги да пни, а меж ними жабы прыгают! Гиблое место, в общем. И вот, однажды, в незапамятные времена, пришёл в эти места кудесник. Коснулся он посохом болотной воды, и пошла она бурунами, поднялась из него твёрдая земля. Дунул — и сгинул болотный смрад, Колдовал он три дня и две ночи, а на закате третьего дня явилась из воздуха белая башня. Теперь у нас там голова сидит. Скопец он, говорят!

Про то, кто такой скопец на Руси, увы, Крестоплавский знал слабо — помнил только, что они не могли иметь детей. Была ещё какая-то деталь, но как бы ни старался он вспомнить, какая именно, ничего не выходило.

— Ладно, на дорогу присели, теперь можно и отправляться в путь долгий и опасный! — Всеволод встал из-за стола, — Вечереет, в ночи лучше по городу не ходить!

Выйдя из шалмана, Михаил убедился, насколько неприятно Зазнобоград выглядел в сумерках. Белый цвет в лучах заходящего солнца должен выглядеть красноватым или розовым, но здесь же камень становился насыщенно малиновым, а кое-где даже чёрным. Объяснить эту аномалию не удавалось, сколько бы ни пытался Михаил строить догадок. На небе же чернота не наползала на город, нет. Она неслась по небосводу, точно на колеснице, оставляя за собой непомерно яркие, точно лампы нежилых помещений, звёзды.

Попутчику, впрочем, они тоже не нравились:

— Мне рассказывали, что звёзды — это глаза мертвяков, которые тёмные кудесники прошлого отправили в небеса, чтобы смотреть за людом с неба! — промолвил он.

— Могу с уверенностью сказать, как человек, обошедший весь земной шар, что это неправда. Звёзды — это… такие небесные огни, никаких глаз на небе нет!

Однако, чем больше Крестоплавский смотрел на небо, тем больше ему чудилось, что у одной из звёзд, прямо над его головой, всё отчётливее проступает зрачок. Как говорится, с кем поведёшься, от того и наберёшься!

— Огни? А почто ж там на небе огни? Наши боги всё видят и без них!

Ещё одна деталь, неприятно мазнувшая по картине мира, тщательно выстраиваемой попавшим в странное прошлое учёным. Здесь считают, что богов несколько? Значит, это язычники. Это очень далеко в прошлом. Однако ни один древний язычник не смог бы поговорить с прибывшим из двадцать первого века человеком без переводчика. И наоборот, по-хорошему, пришелец из далёкого будущего не смог бы понимать местных. А здесь — да, какие-то слова звучат непривычно, но это будто бы не мешает взаимопониманию. Злосчастные пардусы, кстати, вообще появились на Руси ближе к эпохе Ивана Грозного, в качестве даров. Это — шестнадцатый век, что, конечно, всё ещё давно в прошлом, но явно не тысячу или больше лет назад.

Очень странно.