Читаем Толкин и его легендариум онлайн бесплатно
Толкин и его легендариум
Университетский ученый, изобретатель языков и мифологии, Толкин повлиял на культурную матрицу хиппи и христиан, панков и психологов, киноманов и лингвистов. Сегодня Средиземье состоит не только из толкиновского легендариума, но и из смеси литературы, изобразительных искусств, музыки, кинематографа, гейминга, сообщества поклонников и поп-культуры.Автор этой книги — исследователь, профессор Ник Грум — рассказывает о рождении Средиземья, о том, как оно ускользнуло от своего автора и стало массовым достоянием, и о мире, который создал Толкин. Книга проиллюстрирована гравюрами современного художника Григория Бабича.
Документальная литератураНа русском языке публикуется впервые
This edition published by arrangement with Atlantic Books Ltd. and Synopsis Literary Agency
Иллюстрации Григория Бабича
Грум, Ник
Толкин и его легендариум. Создание языков, мифический эпос, бесконечное Средиземье и Кольцо Всевластья / Ник Грум; пер. с англ. В. Горохова; науч. ред. А. Ионов. — Москва: МИФ, 2024.
ISBN 978-5-00214-423-5
© Nick Groom, 2022
© Бабич Г., иллюстрации, 2023
© Coverdesign Holly Battle, 2022
© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2024
Джоанне, Матильде и Дороти. Спасибо, что заботитесь обо мне
Мы плывем внутри обширной сферы, которая вечно дрейфует в неизвестности, которую гонит от одного конца к другому. Когда мы думаем причалить к какому-нибудь пункту и прикрепиться к нему, он колеблется и покидает нас, а если мы следуем за ним, он ускользает из наших рук, проплывает мимо и исчезает навсегда. Ничто не останавливается для нас. Таково наше естественное состояние, и оно совершенно противоречит нашим склонностям. Мы горим желанием найти твердую почву и окончательный, надежный фундамент, на котором построим башню, достигающую бесконечности. Но вся наша кладка трескается, и земля разверзается пропастью.
Давайте же не искать уверенности и стабильности. Наш разум вечно обманывает игра теней, и ничто не может исправить конечность между двумя бесконечностями, которые и заключают ее в себе, и бегут от нее.
Сначала я хотел бы поблагодарить моих учеников в Эксетерском университете и Университете Макао — студентов, докторантов и участников Международной летней школы — за возможность на протяжении нескольких лет обсуждать идеи, в дальнейшем изложенные в книге, с умными и сведущими читателями. Это было для меня честью и удовольствием.
Среди специалистов по Толкину я в большом долгу перед Марком Атертоном, Андони Коссио, Димитрой Фими, Линн Форест-Хилл, Питером Гилливером, Стюартом Ли, Томом Шиппи, Мартином Симонсоном и особенно Уиллом Шервудом.
Мне хотелось бы поблагодарить коллег из Эксетера, где я несколько лет преподавал: Генри Бартоломью, Джо Эспру, Кэрри Энн Гроббен, Эдди Джонса, Тима Кендалла, Джоанну Паркер, Эстер Рамсдонк, Дебру Рэмзи, Майка Роуза и Эндрю Радда.
Для меня много значит помощь коллег, среди которых Ман Цю, Джош Эрлих, Ретт Гейл, Мэтью Гибсон, Виктория Харрисон, Дэмиен Шоу и Сунь Ифэн, хотя благодаря природной щедрости духа они, может быть, не осознают, чем именно мне помогли. То же самое можно сказать о декане факультета культуры и искусства профессоре Цзе Сю и вице-ректоре профессоре Майкле Хуэе, поддержку которых я очень ценю.
В непростое время работы над книгой один мой дорогой друг и коллега всегда был готов сделать больше необходимого. Это Уильям Хьюз. Спасибо, Билл. Надеюсь, что когда-нибудь смогу отблагодарить тебя в полной мере. Джон Гудридж около тридцати лет невероятно стимулировал меня в работе, и было приятно обнаружить, что в этом проекте наши интересы совпали. Обычно Джон любезно читал несколько глав в черновом варианте, и это было для меня очень важно. Хочу отметить, что много слов, фраз и идей я почерпнул из своих предыдущих публикаций о Толкине, но постарался представить здесь существенно обновленное прочтение, пусть и гармонирующее с более ранними произведениями, из которых были заимствованы отдельные мысли.
Я также получил разного рода помощь от Николаса Аллена, Яго Элкина-Джонса, Джонатона Грина и Сьюзи Форд, Рональда Хаттона, Алана Ли, Шивон Макэлдафф, Эндрю Макнилли, Мика Райана, преподобного Пола Ситон-Берна, Лубны Спейтан, Фионы Стэффорд и Майкла Суареса, члена ордена иезуитов.
Я особенно признателен Шону Ганнеру и гостеприимному, осведомленному, полному энтузиазма Толкиновскому обществу, членом которого стал много лет назад. Я был польщен, когда в 2022 году меня пригласили выступить в качестве почетного гостя на ежегодном общем собрании этой организации. После мероприятия я получил положительные отзывы и замечания. Некоторые из них оказались весьма точны и свежи и дали мне информацию, которая могла бы войти в эту книгу. В частности, я с удовольствием переписывался с членами Толкиновского общества: Дженнифер Брукер, Крисом Уолшем и Джессикой Йейтс. Брукер сделала блестящее замечание по поводу паролей времен Великой войны, которые мне следовало бы принять во внимание: слово «друг» было обычным ответом на вопрос «Друг или враг?» в армиях Антанты. Уолш давал острые комментарии по поводу многих моих предположений. Йейтс же с присущей ей проницательностью и знаниями обо всем, что касается Средиземья, очень помогла по теме пауков. Все трое — образец поддержки, которую ожидаешь получить от членов Толкиновского общества.
Однако своим существованием эта книга обязана в первую очередь двум людям, которые оказали неизгладимое влияние на мою писательскую судьбу: издателю Atlantic Джеймсу Найтингейлу и моему литературному агенту Дэвиду Годвину. Без них книги не было бы. Более того, при ее создании издательство Atlantic наградило меня самым тщательным и знающим редактором — Тэмсин Шелтон. Я невероятно благодарен ей за то, что она подошла к моей работе с необычайной редакторской строгостью. Любые оставшиеся ошибки, разумеется, на моей совести.
Я благодарен и своей семье — мой непреходящий долг перед родными очевиден из посвящения в начале книги.
Наконец, хочу вспомнить о тех, с кем разделил первое прочтение Толкина. Мои родители Элизабет и Майкл отнеслись с пониманием к тому, что их сын в младшем подростковом возрасте внезапно увлекся произведениями этого автора. Они потратили очень много времени, чтобы водить меня на мероприятия, включая те, которые сейчас называются «ролевыми играми живого действия». Они купили мне многие книги Толкина и о Толкине — я до сих пор считаю эту библиотеку сокровищем.
На «передовой» Средиземья со мной были не только родители. Должен с удовольствием сказать, что с некоторыми из этих людей я до сих пор поддерживаю отношения. Это Дэвид Беннетт, Майк Кэттелл, Мартин Дикон и Энди Морган, а также Джулс Каули, Майкл Гудвин и Нил Робертс. Спасибо вам за воспоминания, которые спустя сорок с лишним лет побудили меня написать эту книгу.
Наконец, подчеркну, что, несмотря на комментарии в заключении, это не «карантинная книга». Это книга о Толкине, задуманная много лет назад, пусть и написанная в недавних нелегких обстоятельствах. Впрочем, воздействие коронавирусной пандемии неизбежно, и надеюсь, что она дает возможность показать, почему толкиновское Средиземье сегодня удивительно актуально.
В оригинале книги названия больших народов Средиземья пишутся с заглавной буквы[1] — так же, как в английском языке принято обозначать этническую и национальную принадлежность (например, Danish, Roma, Gothic — датский, цыганский, готский). По языковому принципу были выделены гномы (выбрано множественное число Dwarves[2], которому Толкин явно отдавал предпочтение), эльфы, энты, хоббиты, люди и орки, а также упоминаемые в «Хоббите» гоблины (Elves, Ents, Hobbits, Humans, Orcs и Goblins соответственно). Из такого написания не следует, однако, что эти народы Средиземья представляют собой разные расы: речь скорее идет о разных биологических видах. Другие виды — драконы, орлы, пауки, тролли и тому подобные — не имеют собственных языков и говорят на вестроне, «общем языке» Средиземья, поэтому их названия пишутся со строчной.
В книге отдается предпочтение термину «англосаксонский» (в письменном источнике на латыни это слово впервые упомянуто в VIII веке, а на английском языке — в 1602 году), а не «древнеанглийский», чтобы отразить гибридный характер английской идентичности в период до Нормандского завоевания.
Первая мировая война в исследовании обычно упоминается как «Великая война» — именно под таким именованием она была знакома Толкину. Вторая мировая война, которая за время работы писателя над «Властелином колец» сменила целый ряд названий, сохраняет общепринятое, хотя у меня было искушение назвать ее «Шестилетней» по одному из толкиновских контрфактуальных нарративов.
В английском оригинале написание
Известную кинотрилогию «Властелин колец» Питера Джексона я в совокупности называю «Кольца», а экранизацию «Хоббита» этого режиссера — «Хоббитами», чтобы отличить их от одноименных книг.
При цитировании произведений Толкина в русскоязычном издании за основу были взяты русские переводы «Властелина колец», «Хоббита» и «Сильмариллиона», выполненные А. А. Грузбергом. Там, где это необходимо, цитаты приближены к английскому оригиналу или сделан новый перевод. При выборе между существующими в русском языке переводами имен собственных и терминов из произведений Толкина предпочтение отдавалось наиболее распространенным в настоящее время или близким к английскому оригиналу вариантам[4].
Любовь, которая назвать себя не смеет.
В своей книге я постарался рассказать о Толкине и его провидческом творении, Средиземье, несколько иначе, чем другие исследователи. Я впервые прочел «Властелина колец» в тринадцатилетнем возрасте и был покорён этой вымышленной страной. Лучшее описание моих тогдашних впечатлений — слова любимого и, к сожалению, ушедшего от нас писателя Терри Пратчетта: «Никогда больше у меня не было столь искреннего чувства, будто я нахожусь внутри истории». С «Властелином колец» он тоже познакомился подростком: прочитал роман, когда под Новый год подрабатывал, присматривая за детьми.
Моя книга о том, каково быть внутри истории, невероятной истории. Это, разумеется, не прямое введение в мир Толкина. Таких букварей, путеводителей и энциклопедий вышло очень много, хотя они нередко склонны увязать в мелких деталях «легендариума» — придуманных писателем мифов с проработанной иерархией богов и богинь, богатым наследием разнообразных народов Средиземья, их запутанной историей и тысячелетними преданиями. На нескольких страницах эти книги проповедуют новообращенным, а потом уходят в дебри «айнур» и «майар», описывая озадаченным читателям воображаемых божеств вместо того, чтобы заниматься своим делом — просто объяснить, в чем ценность созданного Толкином.
Моя книга — это не научное исследование о проблемах, которые толкиновские произведения ставят перед читателем, включая тонкости и хитросплетения придуманных автором языков и алфавитов и вопросы католической теологии. Это требует невероятной эрудиции и мешает должным образом оценить их литературные достоинства и вклад в культуру. Такая работа, обладая несомненной научной ценностью, интересовала бы лишь знатоков: была бы стоящей, но бесполезной для широкой аудитории.
Отправной точкой для этой книги является скорее феномен Толкина в наши дни, это бесконечное Средиземье, сложившееся из пестрой смеси литературы, изобразительных искусств, музыки, радио, кинематографа, гейминга, сообщества поклонников и поп-культуры. Уже невозможно вернуться к чисто литературному Средиземью и отвергнуть прежде всего потрясающие фильмы Питера Джексона.
Остается признать, что любая оценка работ, возникающих на основе архивов Толкина, а также новых адаптаций созданной им истории и преданий, неизбежно будет нести глубокий отпечаток сложившейся в XXI веке многогранной толкиновской «индустрии».
