Читаем Красавица для миллиардера (СИ) онлайн бесплатно

1

Я полностью обнажена.

Только ноги почти не касаются земли — лишь носочки. Потому что на них туфли на безумно высоком каблуке.

На глазах черная повязка, но она не все скрывает, кое-что видно.

Кожа горит от прохладного воздуха, всему виной мои собственные ощущения. Обнаженное тело. Туфли. Повязка.

Клиент не любит, когда женщина одета.

Клиент любит белую кожу, светлые волосы и дизайнерские туфли.

Поэтому, стоило только мне прийти в клуб, как сразу отвели в душ, а потом отобрали всю одежду, но… принесли в бархатном ящичке черные туфли, усыпанные бриллиантами.

— Наденешь это. Он хочет тебя именно так.

Я замираю, не в силах отвести взгляда от переливающихся всеми цветами радуги бриллиантов, от лаковой кожи, от шпильки, которая просто страшит. Чувствую, как горят щеки от стыда и унижения.

Чего ты хотела, Алиса? Он столько заплатил, чтобы купить твою девственность.

Ты сама подписала договор, сама согласись продать себя на всю ночь тому, кто согласится цену повыше. И плевать всем, что деньги нужны для лечения маленького племянника. Нужно срочно, иначе…

Я сглотнула. Это всего лишь ночь. Потом можно забыть обо всем, забрать деньги и стереть из памяти как кошмарный сон.

Здесь пахнет чем-то очень сладким, ванилью и чем-то ещё, от чего идет голова кругом. Я знаю, что тут царит полумрак. Зажжены свечи и камин. Под ногами что-то мягкое: то ли ковер, то ли шкура какого-то зверя.

Я с трудом держу себя в руках, надеясь, что со стороны не видно, как меня колотит дрожь. Мне страшно. Какой он? Что будет делать? Я прекрасно понимаю, что эти туфли — всего лишь прихоть избалованного богача. Если он может купить себе девочку для развлечения за такую сумму. Возможно, он извращенец? Садист?

Снова вдох и попытка успокоить колотящееся сердце. Всё же я что-то совсем не о том думаю.

Дверь открывается.

По телу пробегает дрожь. Невольно прикрываю грудь руками. И тут же жду резкого оклика и грубости, чтобы не смела закрывать «товар». Но… Он молчит. Молчит и смотрит.

Дверь еле слышно закрывается.

Мне кажется, что в аромат ванили вплетается что-то более тяжелое. Табак. Корица. Миндаль.

Чувствую его взгляд. Голодный. Жадный. Бесстыдно скользящий по мне от макушки с белокурыми локонами до кончиков пальцев.

Меня изучают, смотрят, как на добычу, за которой столько времени гонялись, а теперь, наконец-то, смогли поймать и заключить в клетку. Пытаюсь отмахнуться от глупых мыслей. Это все страх и моя фантазия. Никто за мной не гонялся и не выслеживал.

Только почему всё равно я чувствую себя ланью в когтях тигра?

— На колени, — говорит он хриплым, пробирающим насквозь голосом, не отводя взгляда.

Этот взгляд я чувствую буквально физически.

Голос чарует, несмотря на ситуацию, в которой я оказалась. Если бы меня не купили, и я не стояла, стараясь не показывать свои страх и стыд, то всё бы могло быть иначе. Голос завораживает. Бархатный баритон, сказочный тембр, который может сделать красавцем любого мужчину.

— Мне надо повторить дважды? — в голосе появляются стальные нотки.

Мне становится страшно. Нельзя злить клиента.

Я спешу выполнить его указание. Стараюсь осторожнее, чтобы случайно и неловко не упасть.

«Не думай, не думай, не думай, — стучит в голове только одна мысль. — Это всего лишь часть того, что он купил. Он имеет право на всё.

— Умница, девочка. Люблю послушных, — говорит он. — Ведь ты же знаешь, что я буду делать с тобой всё, что захочу? Всё, что только взбредет мне в голову?

2

Я вздрагиваю и шумно выдыхаю, словно получив пощёчину, которая возвращает в реальность. Он — хозяин, я — бесправная рабыня. И цена моей гордости и свободы им заплачена сполна.

Прочь мысли о том, какой он. Можно только надеяться, что не старый, не уродливый и не… извращенец.

Он подходит. Сквозь ленту не рассмотреть лица, но я смутно вижу силуэт. Это высокий мужчина в прекрасной физической форме. Ширину плеч можно оценить даже так. Скорее всего, он занимается каким-то спортом или боевыми искусствами. От такого не сбежишь. Лучше покориться.

Он сжимает пальцами подбородок, поднимает моё лицо. Невзначай пробегает кончиками пальцев по губам и щеке.

— Какая дивная куколка. Не думал, что сейчас остались такие, которые берегут свою девственность. Неужто никого не нашлось бы, кто бы захотел попробовать этот сладкий ротик? — Большой палец проводит по моим губам, немного надавливая, заставляя приоткрыть губы. — Неужто не хотел узнать, на что способен язычок?

Я вспыхиваю, невольно сжимаю губы, палец касается моего языка. Тихий бархатистый смех заставляет пробежать по спине мурашки.

— Девочка с характером. Посмотрим, что можешь.

Щелкает пряжка ремня.

Дышать становится невозможно. Паника накрывает с головой. Чувствую, что сейчас он прикажет открыть рот, чтобы удовлетворить его орально, он…

Снова смешок.

— Ты так сладко боишься, что мне хочется оттянуть момент, когда я тебя начну трахать, и посмотреть подольше, как ты меня ещё порадуешь.

Сволочь. Значит, страх ему нравится.

Он смотрит на меня. Пусть я не вижу этого взгляда, но мне жарко. Очень жарко. Что за реакция? Мои скулы заливает румянец.

— Да, малышка, да, — шепчет он. — Не пытайся даже скрыть, какая буря у тебя сейчас внутри, какая горячая, унизительная и безумно сладкая картина перед мысленным взором. Все вы, женщины, одинаковые. Все вы сопротивляетесь, отказываетесь, выстраиваете каменные стены, но покорно сдаетесь тому, кто сможет превратить эту стену в пыль и взять своё по праву. А тут сама пришла и продала себя.

Его пальцы больше не касаются моих губ. Я еле слышно выдыхаю.

Но тут же вздрагиваю, когда ледяная металлическая пряжка ремня прижимается к моей щеке. Она скользит по скуле, переходит на шею, замирает там, где бьется пульс, спускается ниже.

— С тобой когда-нибудь играли, девочка? — спрашивает он охрипшим от желания голосом.

Пряжка обводит ямку между ключицами, холодит кожу, которая, как мне кажется, горит огнем.

Я сглатываю.

Звонкий хлопок по ягодице заставляет вскрикнуть.

— Отвечай, когда я спрашиваю. — Его голос обманчиво ласков, как мед, скрывающий жалящую остроту красного перца. — Отвечай.

— Н-н-нет, — еле слышно произношу я, с ужасом понимая, что вымолвить слово — проблема. — Никто и никогда… Я ни с кем…

— Что же так? — Лёгкая насмешка и хищный интерес. — Не желала? Не поверю, что не предлагали. Никто не пройдет мимо таких белых кудрей, шелковой кожи и очаровательной задницы.

— Работа… Учеба… — выдохнула я, понимая, что сгораю со стыда. — Просто… не могла…

Какая ему разница? Зачем все эти слова, ведь если бы я не была девственницей, то сейчас не стояла бы перед ним на коленях с повязкой на глазах.

— Вот как. Какая старательная малышка. Хочешь поиграть?

Пряжка прижимается к груди, задевает сосок, и с моих губ срывается стон.

3

— Я…

На этот раз понимаю, что нельзя молчать. Он уже дважды дал понять, что не собирается ждать долго ответа на свои вопросы.

— Я сделаю всё, что вы пожелаете.

— Хозяин. Называй меня хозяин.

— Да… — Я делаю вдох, заставляя себя подчиниться, и тут же быстро исправляюсь: — Да, хозяин.

Я слышу, как он отбрасывает ремень. Широкая, чуть шероховатая ладонь накрывает мою грудь, чуть сжимает. Внизу моего живота внезапно появляется жар. Бесстыдное горячее желание.

Я в ужасе понимаю, что его прикосновения пробуждают чувственность и плотскую жажду.

Ладонь перемещается на живот, спускается к паху, замирает, почти коснувшись, ох…

— Да, реагируй, я хочу слышать все, — выдыхает он.

Обжигающие губы накрывают мой сосок. Я всхлипываю. От его ласки идет голова кругом, перед глазами все плывет, хоть и так не видно ничего через повязку. То есть не всё… ох…

Он довольно хмыкает и проводит языком по другой груди, после чего втягивает сосок в рот и легонько посасывает.

— А-а-а…

Его пальцы оказываются ниже, гладят складочки, и я в ужасе понимаю, что уже там все влажное.

— Да, именно так, детка, покажи, как ты умеешь заводиться. Как ты хочешь своего хозяина.

Я только сдавленно застонала. От его касаний по телу разливался жидкий огонь. Кровь превращалась в раскаленную лаву, все мысли были только о том, чтобы это не прекращалось никогда. Да… не думала, что с кем-то испытаю подобное. Мой бывший, который пытался меня зажать и донимал своим преследованием, слова «нет» понимать не хотел.

Пальцы надавили на клитор, я прогнулась, сама не зная, чего хочу.

— Попроси меня, малышка.

Его слова слышались будто что-то туманное и неясное. Я плавилась от удовольствия и не понимала, чего он хочет.

— О… девочка такая упрямица, — снова смешок, — тогда сделаем иначе.

Миг — и его прикосновения исчезли, оставив изнывающую от желания плоть. Я разочарованно всхлипнула.

— Девочка не хочет выполнять с первого раза, что я говорю, — практически промурлыкал он. — Значит, будем иначе. Разве неясно?

Я снова ощущаю на себе его внимательный взгляд. Пока ещё не животный, но откровенно жаждущий. Скользящий, словно невесомые пальцы вдоль позвоночника. И запах табака и лимона. Да, именно. Он так и пахнет. Только сейчас осознаю это. Не безумно дорогим парфюмом с искусственными ароматами, а просто табаком и лимоном.

Он нарочно мучает меня и хочет помучить ещё больше.

— Кажется, ты не очень хочешь меня, малышка. С этим надо что-то сделать.

Он пропускает мои волосы сквозь пальцы, сжимает их, запрокидывая голову. Я чувствую его дыхание на своих губах, но он не целует, а только шепчет:

— Плод должен дозреть. Маленький греховный плод, который стал причиной падения человека из рая в пучину порока, — шепчет он. — И все это было из-за женских объятий. Именно они сводят с ума и не дают быть собой. Именно женщина — дьявольская уловка, которая лишает мужчину разума, не давая жить нормально. И плод — лишь причина. Но срывать его надо именно в тот момент, когда он созрел сам, чтобы упасть в руки того, кто сможет сделать его своим.

Он выпрямляется, но не выпускает меня.

Ноздрей касается пряный запах, а к губам прижалась истекающая смазкой головка члена.

— Открой рот.

4

Ударяет паника, я захлебываюсь воздухом.

Я раньше такого никогда не делала. Щеки пылают от смущения и какого-то ранее неизвестного мне желания и дерзости. Пока что он не сделал ничего такого, что бы заставила испугаться или почувствовать омерзение.

Властен. Уверен, что ему не будут перечить, но… он имеет на это право.

Я делаю глубокий вдох и медленно… очень медленно открываю рот, чтобы обхватить губами головку его члена.

В голову ударяет такой жар, что я себе кажусь самым настоящим вулканом, который может начать извержение в любой момент.

— Молодец, хорошо, — подбадривает он меня хриплым шёпотом.

Его пальцы оказываются на моей голове, погружаются в густые пряди, немного сжимая.

— Расслабься, — выдох, от которого у меня внизу все пылает пожаром. — Не спеши. У нас впереди целая ночь.

Он направляет мою голову, и я подчиняюсь.

Через повязку невозможно оценить, каков размер его достоинства, однако я понимаю, что… приличный. Явно такой, от которого женщины готовы сходить с ума.

Запах миндаля и табака становится сильнее, воздух сгущается, напитывается мужской похотью, ароматом дорогого парфюма и желание, которое, кажется, может зажечь эту комнату. Я прекрасно понимаю, что желание — обоюдное.

Я тоже хочу этого. И не только потому, что за это переведены деньги.

— Нравится? — звучит его голос, бархатистый баритон со стальными нотками, вкрадчивый и пленяющий, жесткий и невероятный одновременно.

Я смущаюсь и в то же время хочу ответить. Но не могу, потому что занята тем, что пропускаю его член глубже и сглатываю. Начинаю делать движения головой туда-сюда, то практически выпуская член изо рта и обводя головку языком, то наоборот, вбирая как можно глубже.

Нет ничего того, что отталкивало бы или было бы противно.

Мне нравится ласкать этого мужчину ртом.

Он дышит все чаще. Я слышу, как тяжелое дыхание становится все чаще. Пальцы неуловимо подрагивают в моих волосах. Пытается остановить, но я глухо рычу, не желая отстраняться.

— В кошечке прячется тигрица?

Я ускоряю движения, чувствуя, что он близок к разрядке. И я откровенно наслаждаюсь происходящим.

Невыраженное желание, замершее на губах, сладкое напряжение внизу и его голодный-голодный взгляд, который я не вижу, но буквально ощущаю кожей.

Он со стоном извергается прямо в рот. Я даже не успеваю охнуть, как в небо бьет его семя. От неожиданности все сглатываю и всхлипываю. И совершенно не ожидаю, что он вмиг окажется рядом и прижмется к моим губам в каком-то диком и бешеном поцелуе, который не дает нормально дышать.

Голова идет кругом, пол исчезает из-под ног. Я не понимаю, где верх, где низ. Всё сливается в одно. Никто и никогда там меня не целовал. Жарко, голодно, сумасшедше, безумно. Ставя клеймо и в то же время благодаря за подаренное удовольствие.

У меня был парень, но его поцелуи никогда не вызывали такой реакции. Не хотелось безумно отвечать и немедленно отдаться. Скорее уж просто понять, что же в этом такого, что женщины так ценят в близости.

И вот теперь я поняла. И этот мужчина, этот… он… О боже, разум, вернись, я же сейчас позабуду обо всем на свете и не смогу держаться достойно, просто превращусь в воск в его руках.

Поэтому до меня не сразу доходит, что уже звучит его голос:

— Девочка заслужила награду. На кровать. Немедленно.

5

Меня немного шатает, голова почему-то кружится.

Я встаю, но охаю, потому что ноги затекли. Ещё секунда — и упаду на пол, но тут меня подхватывают сильные руки.

— Какая впечатлительная девочка, — мурлычет хищным зверем он мне на ухо. — Очень рад, что тебе так понравился мой вкус.

Я чувствую, как мои щеки вспыхивают жаром и однозначно заливаются румянцем. Господи, какой стыд! Я же приличная девушка, я такого никогда раньше не делала, я…

Но могу только охнуть снова, когда он меня подхватывает, словно пушинку, на руки и куда-то несет.

Впрочем, несложно догадаться, куда именно, потому что уже через пару минут меня укладывают на шелковые простыни. Они прохладные, настолько прохладные, что удивительно, как с моей разгоряченной кожи не идет пар. Только на моих ногах по-прежнему находятся туфли, которые удерживаются специальными хитрыми застежками.

Он любит, чтобы женщина была обнажена и на шпильках.

— О чем думаешь, сладкая? — хрипло спрашивает он меня и скользит по моей щеке пальцами. — Тебе хорошо?

— Д-да, — еле слышно выдыхаю я.

Это правда, и скрывать её глупо. Он действительно внимателен и не спешит причинить боль или неудобство, наоборот разогревает и спрашивает.

— Знаешь, как долго я хотел именно так? — От его шепота по коже бегут мурашки.

Он касается моей шеи, чертит замысловатые узоры, обходя металл ожерелья, спускается ниже, чтобы нарисовать на груди окружность, легонько задеть сосок.

По телу проносится горячая молния, с моих губ срывается стон.

— Твои белые волосы и фарфоровая кожа изумительно смотрятся на черном шелке. Ты такая хрупкая и изящная. В этих туфлях ты чертовски сексуальна. Считаешь это извращением? Считай-считай. У меня было много женщин, но именно такая, невинная и горячая, мне ещё ни разу не попадалась. Ты стыдлива и развратна одновременно. Я не отпущу тебя, пока не начнёшь умолять меня остановится. И даже тогда продолжу.

У меня перехватывает дыхание, потому что его ладонь скользит ниже, замирает на животе. Потом ещё ниже, и ещё…