Читаем Муким-ханская история онлайн бесплатно
Сочинение Мухаммеда Юсуф мунши “Муким-ханская история” (Тарих-и Муким-хани), посвященное самостоятельному балхскому правителю Мухаммеду Муким-хану (1114/1702—1119/1707), излагает историю бухарских ханов из династии Аштарханидов (или Джанидов). Основное внимание уделяется событиям, происходившим в Балхе и его областях, поскольку наследники бухарских ханов обычно назначались в Балх наместниками или правителями и с этого поста потом принимали бразды правления Бухарой. Изложению истории Аштарханидов предшествует краткий очерк истории Средней Азии от завоеваний Чингиз-хана, чтобы показать преемственную и родственную связь Аштарханидов с монгольским завоевателем.
История эта, составленная, по-видимому, в начале XVIII в. и хорошо известная в Средней Азии по многочисленным спискам, получила популярность, кажется, лишь с начала прошлого столетия. По крайней мере, все виденные мной и известные мне списки этого труда относятся к XIX в.[1] Можно полагать, что эта история по каким-то причинам стала известна гораздо позже, чем она была составлена.
К началу XIX в. относится и появление “Тарих-и Муким-хани” в Европе. Русский посол А. Ф. Негри, посетивший Бухару в 1820—1821 гг., получил в подарок от эмира рукопись “Муким-ханской истории” и привез ее в Петербург. Английский посол в Бухаре А. Берне в 1832 г. привез в Англию список этого труда, поступивший затем в библиотеку “Королевского Азиатского Общества Великобритании и Ирландии”.
Впервые “Муким-ханская история” стала известна европейским ученым на основании списка, полученного Негри. В 1824 г. известный ориенталист профессор Петербургского университета И. И. Сенковский опубликовал с учебными целями извлечение из этой истории (24 стр.) с обширным (132 стр.) введением на французском языке[2].
По словам В. В. Бартольда, это сочинение в публикации проф. Сенковского “долгое время оставалось для европейцев единственным источником для истории Бухарского ханства”[3].
Подробное изложение содержания “Тарих-и Муким-хани” дал Морли (Morley) в его вышеупомянутом описании рукописей Азиатского Общества. О ней говорится также в статье немецкого ориенталиста Ф. Тейфеля[4].
Венгерский ориенталист А. Вамбери, посетивший Среднюю Азию (под видом турецкого дервиша) в 60-х годах XIX в., широко использовал бернсовский список для своей “Истории Бухары или Трансоксании”, вышедшей в 1872 г. на немецком языке, а в начале 1873 г. — на английском[5]. Отдельные места из этого труда были переведены на русский язык Н. Г. Маллицким и автором настоящего предисловия[6].
Автор этого труда — Мухаммед Юсуф мунши б. Ходжа Бака, как видно из содержания его истории, был чиновником канцелярии при балхском наместнике (термин мунши, прилагаемый к его имени, обозначал секретаря, ведущего переписку потентата страны). Судя по упоминанию им того факта, что он посылался в качестве дипломатического чиновника в Индию, ко двору Великих Моголов (дата им не приводится), можно полагать, что он был человеком способным и умевшим держаться в придворных кругах. О начитанности и образованности его свидетельствует написанная им история. Трудно сказать, был ли он уроженцем Балха или пришлым туда человеком.
Автор написал настоящую историю в той льстивой и угодливой манере, которая характерна для всех придворных феодальных историографов.
Картины произвола и тирании ханов и их ставленников вместе с яркими характеристиками их порой приобретают у нашего автора зловещий характер, и становятся понятными расправы с угнетателями недовольных ими людей, хотя автор и осуждает такие “злодейства”. Мы находим, например, у него указание на то, что последний Шейбанид, Абдул-Му'мин-хан (уб. в 1598 г.), восстанавливая стены Балха, замуровывал рабочих живыми в стенах, если ему казалось, что они ленились. "И теперь еще, — прибавляет автор, — видны в стенах человеческие скелеты". А балхский наместник Шах-бек кукельташ, ставленник бухарского Вали-Мухаммед-хана, за малейшие преступления подвергал своих подданных чудовищным по жестокости казням. По его приказанию у провинившихся отрывали головы, привязывая их к быкам, варили людей живыми в котле с кипящим маслом или клали на большую железную машину, вроде той, что употреблялась для чесания хлопка, и терзали их тела, пока они не умирали.
Зависть и недоброжелательство между членами правящей династии, переходившие часто в смертельную вражду, сопровождались всевозможными злодеяниями и аморальными поступками детей по отношению к отцам, отцов к детям и братьев к братьям, чего автор никак не может скрыть даже под завесой вычурных выражений и льстивой беспристрастности.
С другой стороны, у Мухаммед-Юсуфа мы находим ценные сведения о расселении узбекских племен и о степени насыщенности военно-административного аппарата Аштарханидов узбеками. Он точно отмечает, где жили те или иные узбекские племена в XVII в., какие районы были ими заняты в виде своего рода ленов; при упоминании имен чиновных лиц он всегда дает название того узбекского рода или племени, к которому они принадлежали. Многое из этого могло бы послужить основными вехами для составления историко-этнографической карты Средней Азии XVII в., отражающей расселение и миграции узбекских племен.
Мухаммед-Юсуф упоминает о влиятельных ишанах, руководителях дервишских орденов, этих “некоронованных ханах”, которые жили в XVII в. (столь мало изученном в этом отношении). Лишь у него мы находим интересные сведения о знаменитых каллиграфах и выдающихся поэтах того периода, что позволяет отнести написанный им труд к числу важных первоисточников по истории среднеазиатской литературы, эпиграфике архитектурных памятников и украшению художественных рукописей. Встречающиеся у него указания о том, какие общественные здания кем и где построены, отремонтированы или заново перестроены, — весьма ценны для археологов и историков искусства. Приводимые в разных местах книги сведения о политических, культурных и торговых взаимоотношениях с соседними государствами (Ираном, Индией Великих Моголов), отдельные картины тогдашней дворцовой жизни и прочие детали, подчас в немногих словах освещающие интересные моменты различных исторических, бытовых и социальных взаимоотношений того времени, — все это делает настоящий памятник, несмотря на присущие ему недостатки, исключительно важным документом по истории Средней Азии.
Чтобы представить себе при чтении этого труда его неразрывную связь с описываемой эпохой и той обстановкой, в которой он создавался, мы позволим себе кратко охарактеризовать основные черты Аштарханидского государства, исходя главным образом из данных труда Мухаммед-Юсуфа. Если его сведения в этом отношении будут схематичными и общими, их все же можно сгруппировать и представить по ним следующую картину состояния владений Аштарханидов.
В территориальном отношении они включали значительную часть бывшего государства Тимуридов; столицей государства была Бухара. Аштарханидам принадлежала на юго-западе обширная Балхская провинция с входившими в нее округами Кундуза, Джузгуна (Файзабада), Шибиргана и другими современными районами Северного Афганистана, составляющими ныне обширную афганскую провинцию Каттаган. Расположенный по соседству Бадахшан, по-видимому, также находился в зависимости от Бухары, поскольку наш источник упоминает, что бадахшанскими копями (рубиновыми и ляпис-лазури) ведали бухарские чиновники, и на этой почве возникла распря между правителем Бадахшана и Бухарой. Округа Термеза, Куляба и Кабадиана, лежавшие по правую сторону Аму-Дарьи, также входили в состав Балхской провинции. Гиссар, видимо, считался особой областью; области, лежащие на восток от Тиссара и Бадахшана, т. е. современный Дарваз, припамирские области и Памир, по-видимому, не принадлежали Аштарханидам. Фергана входила в состав их владений до города Узгенда включительно, потому что известна жалованная грамота (инаят-нама) Имам-кули-хана (1611— 1642), с его печатью от 1047/1637—1638 гг., о закреплении за потомками сейида Бурхануддин-Клыча (чей мазар находится в Узгенде) ряда арыков с прилежащими к ним землями[7]. На севере владения Аштарханидов, по-видимому, захватывали Сайрам с долиной Таласа и г. Туркестан, поскольку эти места в половине XVI в. были закреплены за узбеками, находившимися под властью Шейбанидов[8]. На запад от Бухары граница соприкасалась с владениями хивинских ханов, но как именно она проходила, в точности неизвестно. На юге прочно удерживалась Аштарханидами область Чахар-джуй (Чарджуй, современный Чарджоу) — до пределов Мервского района.
Во главе государства стоял хан; он был крупнейшим феодалом страны. Путем жесточайшей феодальной эксплуатации трудящихся масс крестьян и ремесленников ханы накапливали огромные богатства. По свидетельству источника, самый богатый из Аштарханидов, Надир-Мухаммед-хан, имел “под вьюками 600 катаров верблюдов (в среднем 30 тыс. голов. — А. С.); на его конюшне стояло 8000 прекрасных лошадей, не считая тех, что ходили в табунах; число его серых каракульских овец (самых ценных — А. С.) достигало 80 000 голов, помимо разного другого скота. Известно также, что в (кладовых) его дворца имелось 400 сундуков, наполненных франкским оранжевым бархатом. По этому имуществу можно судить и о другом его богатстве”. Этих богатств, очевидно, было немало, потому что предшественник Надир-Мухаммеда, Имам-кули-хан, “из всякого рода добра, ценных вещей, денег и (дорогих) тканей, что преподносили ему,... наделял подарками каждого, кто уходил от него”, — говорит наш источник, подчеркивая в соответствующих местах богатство и щедрость Имам-кули-хана. Другой Аштарханид, Абдулазиз-хан, отправившийся в паломничество в Аравию с тридцатитысячным караваном, выразил готовность уплатить разбойникам-арабам за пропуск этого каравана 20 тысяч динаров червонного золота, т. е., примерно, 100 тысяч рублей, — сумма, огромная по тому времени. Вместе с тем, Аштарханиды, по-видимому, не чуждались даже мелких, промыслового значения, операций в целях получения дополнительных доходов. Наш автор рассказывает, что у Имам-кули-хана на конюшне всегда “стояли две лошади и когда (кому-либо) требовалось для путешествия вьючное животное, то эмиры и сановники государства отдавали в наем этих лошадей и затем опять поручали их уполномоченным государя”.
Вторым по значению городом в государстве (после Бухары) был Балх, один из древнейших городов Востока; здесь наместником бухарского хана обычно являлся его наследник, получавший титул хана. Зачастую наследник был слишком молод, и в этом случае к нему приставлялся в роли опекуна сановник, которому жаловали высшее в государстве звание (точнее — чин) аталыка, т. е. “стоящего вместо отца”, “заступающего место отца”. Нередко аталыки забирали всю власть в такой обширной провинции, как Балхская, и превращались в беспокойных феодалов, с которыми Бухаре приходилось серьезно считаться и идти на разные компромиссы и поблажки. В “Тарих-и Муким-хани” приводится целый ряд подобных примеров. Так как в административном отношении Балху подчинялись не только районы позднейшего Северного Афганистана, от пределов Гератской провинции до Бадахшана, но и округа по правому берегу Аму-Дарьи до Гиссара включительно, то Балху, как крупнейшему административному, военному и торговому центру, Аштарханиды уделяли особое внимание, тем более, что Балхский округ граничил на востоке с полунезависимым Бадахшаном, а на юге примыкал к государству Великих Моголов.
Пограничное положение Балха не допускало ни на минуту ослабления внимания и влияния центральной бухарской власти в этом округе. Поэтому в случае явного неповиновения балхских наместников и их аталыков бухарские ханы вынуждены были либо “мирволить” им, либо начинать против них военные действия.
