Читаем Выбор ее жизни (ЛП) онлайн бесплатно

Переводчик: Таня Р.

Редактор: Dementia

Вычитка: Ms. Lucifer

Художественное оформление: Ms.Lucifer

Джессика поклялась себе не плакать, из-за чего закусила щеку изнутри до такой степени, что сильный вкус железа наполнил ее рот. Однако, когда в церкви Святого Шарля Бороме, расположенной в коммуне Жуанвиль-ле-Пон, раздался кристально чистый голос, поющий первые строки «Аве Марии», желудок девушки сжался, губы задрожали, и, несмотря на все усилия Джессики, две слезинки все-таки преодолели границы век, чтобы медленно стечь по едва накрашенным щекам.

Сидящий рядом с ней Филипп сжал кулаки – его собственный способ придать себе мужества. Джессика бросила ему благодарный взгляд, прежде чем посмотреть на свою мачеху, Анну, элегантную и достойную женщину, сидевшей в окружении своих двух взрослых сыновей: двадцатидвухлетнего Поля и двадцатилетнего Матиаса, которые теперь были новой семьей отца; единственная красивая картинка за весь день. Девушка быстро окинула взглядом ряды, полные друзей, коллег и рабочих – всех тех, кого Ги Лафорет коснулся тем или иным образом, а потом остановилась на Кристофе, который стоял, засунув руки в карманы черного легкого пальто и растянув губы в подобии иронической усмешки, придающей ему вид человека, насмехающегося надо всеми. Их взгляды встретились на мгновение, прежде чем девушка поспешно отвернулась.

После церемонии Джессика, по примеру остальных, прошла пешком два километра, которые отделяли кладбище от церкви. Она воспользовалась случаем, чтобы немного подышать свежим воздухом, еще довольно теплым для октября месяца. Кроме того, девушка попыталась вновь придать лицу непроницаемый вид. Она ненавидела показывать на публике свои недостатки и слабые стороны. Она плакала только у себя дома, зарыв нос в подушку или в кота цвета воронового крыла, самого верного товарища на протяжении вот уже семи лет; даже Филипп ни разу не видел ее срывов.

Жестом, который должен был показать ее независимость и силу, Джессика отбросила придерживающую ее саму напряженную руку и направилась к своей второй семье, обмениваясь парой слов с Анной, принимая успокаивающие объятия Поля и поглаживания Матиаса по спине. Они пришли на кладбище вчетвером и присоединились к остальным, чтобы послушать проповедь священника. Затем, ценой неимоверных усилий, Анна произнесла прощальные слова. В тот момент, когда мачеха заканчивала речь всхлипами, внимание Джессики привлекло хлопанье дверцы машины. Девушка увидела высокого темнокожего мужчину в белой рубашке и свободных штанах, который обошел машину, чтобы открыть дверцу какой-то женщине, которая буквально выскочила наружу. Джессика смотрела, как парочка держась за руки перешла дорогу и побежала к толпе.

— Скажите мне, что я сплю, — прошептала Джессика, не отводя взгляда от бегущей женщины, одетую в балетки и желто-оранжевое платье в цветочек.

В этой безумной гонке широкополая шляпка упала с головы женщины и улетела на несколько метров; Джессика выругалась про себя. Когда женщина нагнулась, чтобы поднять шляпку, ее слишком короткое платье приоткрыло то, что должно было бы быть скрыто; Джессика почувствовала, что начинает закипать. Когда в ту же самую секунду огромные солнечные очки женщины упали на землю, Джессика вонзила длинные ногти в ладонь, чтобы не закричать.

В толпе послышался смех вместе с ропотом неодобрения и недоверия.

— Она и в самом деле не может не выставить себя на посмешище, — бушевала Джессика. Ее щеки были красными от гнева и стыда.

— Кто это? — спросил Филипп.

— Моя очаровательная мамочка и, как я думаю, ее новый парень.

— Она выглядит довольно забавно.

Джессика бросила на парня неодобрительный взгляд, прежде чем увидеть возмущенные лица приемной семьи. Девушка инстинктивно подошла к ним и пробормотала Анне несколько извинений.

— Ты здесь ни при чем. Ты хочешь, чтобы мы продолжили церемонию?

Девушка кивнула и попыталась игнорировать мать, плечи который были полностью обнажены, летнее платье оказалось слишком коротким, а ее шляпка и сам вид отдыхающей радикально отличались от грустных лиц и строгих нарядов. Джессика произнесла речь в честь отца, а потом вернулась на свое место, уступая сводным братьям. Когда церемония закончилась, все разошлись. Анна осталась перед недавно вскопанной землей, пытаясь найти утешения у служителя церкви, в то время как Джессика утешала Матиаса очередным дружеским объятием.

Девушка все еще разговаривала с двумя сводными братьями, когда почувствовала, как чья-то рука взяла ее за локоть и отвела в сторону.

— Ты не обязана была приходить.

— Я этого хотела. К тому же управление может обойтись и без моего присутствия. Как ты?

Джессика просто пожала плечами, а затем стала рыться в сумочке в поисках телефона. Как только девушка его включила, на телефоне стал мигать знакомый огонек. На экране висела куча уведомлений о пропущенных звонках и голосовых сообщениях, а почтовый ящик ломился от писем. Забыв о том, где она находится, Джессика начала их сортировать.

— Джесс, это может и подождать, — заметил Кристоф, кладя свою руку на руку девушки. — Ты только что похоронила отца.

Джессика подняла голову и посмотрела на парня с холодным выражением лица:

— Как ты только что сказал, отец похоронен, все сделано. Я думаю вернуть на работу максимум через час.

— Возьми отгул…

— Определенно нет. У меня сообщения со всех концов: стажер, которому нужно, чтобы я проверила налоги, и клиенты, которые улицу без моей помощи перейти не могут. Я буду на месте через час.

— Насколько мне известно, пока что я плачу тебе зарплату, и я говорю тебе остаться сегодня дома. Ты нужна семье.

Не сводя глаз с телефона, Джессика пролистывала сообщения, делая вид, что не слышит парня.

— Я буду на работе через час, Кристоф…

— Джессика, малышка моя! — Разноцветный торнадо вовлек девушку в свои объятия, заставив ее отвести взгляд от телефона. — Мне так жаль, моя дорогая…

Джессика стояла, словно статуя, пока мать целовала и с жаром прижимала к себе девушку.

— Привет, мама, — освободившись из объятия, поприветствовала Джессика женщину, и указала на наряд. — Ты перепутала кладбище с отелем, да?

— Мне жаль, дорогая, но мы с Симоном только что вернулись с острова Морис. Мы приземлились полтора часа назад и постарались приехали сюда как можно скорее. Мне нужно было в последний раз попрощаться с твоим отцом.

— Ты могла бы воздержаться от этого, он бы не обиделся.

Не слишком теплый прием дочери, казалось, совсем не расстроил Катрин Лафорет. Сметая рукой бесполезные по ее мнению комментарии, женщина повернулась к Кристофу. На ее лице не было никакого смущения, ни капли недоумения.

— Кто этот очаровательный молодой человек? — спросила женщина, не отрывая взгляда от парня, темно-зеленые глаза которого, казалось, заворожили ее. — Твой любимый?

— Нет, мой начальник.

Кристоф с хитрой улыбкой на губах перевел взгляд от светло-голубых гневных глаз дочери на светло-голубые искрящиеся глаза матери. Катрин должно было быть больше шестидесяти, но ее напоенная солнцем кожа, гладкое лицо, на котором не было ни одной морщинки, пухлые губы, каштановые волосы, сдерживаемые бирюзовой повязкой, и почти девичье отношение к происходящему с легкостью позволяли выглядеть женщине на пятнадцать лет моложе. По мнению Кристофа, она была больше его ровесницей, чем его родителей.

— Очаровательный молодой человек благодарит вас за комплименты и, в отличие от вашей дочери, поздравляет вас с хорошим выбором платья. Похороны и так довольно унылые.

В ответ Джессика бросила на парня убийственный взгляд. Катрин напротив нашла Кристофа очень обаятельным, очень забавным и очень даже в ее вкусе.

— В какой области вы работаете? Джессика мне раньше говорила об этом, но, должна признаться, я забыла…

— Бухгалтерский учет. Боюсь, что это не сможет вас сильно заинтересовать.

Чувствительная как к его шарму, так и к его юмору, Катрин забыла всю сдержанность и, под убийственным взглядом дочери, взяла парня под руку, будто они были старыми знакомыми.

— Вы на самом деле только начальник моей дочери? Потому что прийти на похороны отца одного из сотрудников – это не совсем обычно, я должна признать… Конечно, я покинула мир работы уже давно, но все же… И все-таки, — добавила Катрин, одаривая парня улыбкой соблазнительницы, — вы выглядите не традиционно.

— Мама, замолчи, — вышла из себя Джессика. — Мне надоело, что ты постоянно устраиваешь спектакли на публике. Мне стыдно за тебя!

— Не будь такой зажатой, Джесс, твоя мама хотя бы немного разбавила ситуацию.

— Моя мать сумасшедшая, — обиженно возразила девушка, прежде чем схватить мать за руку. — Увидимся на работе.

Без промедления Джессика повела мать подальше от своей второй семьи, подальше от Филиппа и Кристофа.

— Зачем ты сюда притащилась? — взорвалась девушка. — Тебя никто не просил этого делать.

Приветливая улыбка Катрин сразу же исчезла с лица.

— Действительно. — Женщина достала из сумки телефон и какое-то время просто водила пальцем по сенсорному экрану, а потом начала читать вслух. — У папы был сердечный приступ. Похороны в пятницу. Можешь не прерывать отпуск. — Катрин встретилась глазами со своей дочерью. — Настолько же теплая, как холодная комната. К счастью, я помнила, что твой отец всегда хотел быть похороненным на этом кладбище в семейном склепе. Не знаю, с чего бы мне стоило рассчитывать на тебя! Мне повезло, что я успела до окончания церемонии!

— Нужно было спросить…

— Я так и сделала! Я отправила тебе сообщение.

Джессика пожала плечами.

— Ничего не получила.

— Лгунья, — набросилась женщина на девушку, показывая ей короткое сообщение, отправленное дочери, в котором Катрин просила ей дать больше информации о месте и времени церемонии.

— Я получаю столько сообщений, что, должно быть, удалила твое по неосторожности.

— Рассказывай сказки кому угодно, но не мне. Просто скажи, что ты не хотела, чтобы я пришла.

— Я только что похоронила отца, — воскликнула девушка ломающимся от эмоций голосом. — Он должен был быть героем дня. Для меня, для его жены, двух сыновей и всех тех, кому он был дорог. Он не нуждался в том, чтобы кто-то появился здесь и украл его звездный час, как это сделала ты. Все теперь только и говорят, что о тебе, о твоем шумном появлении, о твоем нелепом наряде, о твоем поведении, которое граничит с вульгарностью и неуважением. О тебе и о том типе, который тебя сопровождает? Кто это, кстати? Твой новый хахаль? Подарок от Мориса?

— Если бы ты ответила на мое сообщение, я бы не появилась здесь, как гром среди ясного неба, в этом наряде, который так тебя шокирует. У меня было бы время собраться и переодеться.

Джессика яростно покачала головой:

— Мое молчание было достаточно красноречивым. Тебя здесь никто не ждал. Ни Анна, ни Поль, ни Матиас…

— Ни ты.

— Ни я. Особенно не я, — настояла девушка. — Ты снова заставила меня покраснеть. Перед всеми этими людьми и перед боссом. Они подумают, что ты не в себе, настоящий дегенерат.

— Мне наплевать, что они думают.

— А мне нет! Черт возьми, мама, тебе шестьдесят два года, повзрослей хоть немного! И напомни себе, что не ты одна страдаешь от своего же собственного поведения.

— А зачем взрослеть, если тогда нужно быть такой же, как они? Да ты понаблюдай за ними немного, у них все одно и то же выражение лица!

— Эти люди только что потеряли человека, которым очень дорожили. Ты не дорожишь никем, кроме себя самой, понятное дело, что не можешь их понять.

— Все что ты говоришь – ложь! Я любила Ги.

Джессика усмехнулась.

— И сколько ты его любила? Месяц? Год? Определенно не больше этого.

— Намного дольше, чем ты думаешь, — стала защищаться Катрин, которую, наконец, ранили все пикировки дочери.

— Оставь эти слова для других. Папа нас оставил, когда мне было пять. И его решение было принято намного раньше того времени, когда он перешел к действиям.

— Мы с Ги по-разному видели вещи, но это не мешало тому, чтобы я сохраняла к нему нежные чувства. У него было свое место в моем сердце - место, предназначенное только для него. Его внезапная смерть меня сильно шокировала, представь себе!

Джессика посмотрела на мать беспощадным взглядом и поняла, что такой быстрый уход ее бывшего мужа на самом деле сильно потряс женщину. Тогда девушка попыталась немного смягчиться, но клейкая горечь, которую она испытывала к матери, делала все усилия Джессики напрасными.

— А Симон? — спросила девушка. — Что он здесь делает? Надеюсь, он хотя бы совершеннолетний.

— Конечно, он совершеннолетний. Ему двадцать семь…

— Круто, еще один младший братик.

— Ты можешь это прекратить? Я все еще твоя мать и не потерплю твоих уничижительных и отвратительных замечаний. К тому же я не обязана перед тобой отчитываться.

— Ты делаешь, что хочешь, — заметила своим самым кислым тоном Джессика. — В любом случае, тебе никто не может помешать. Тем не менее, ты не должна навязывать нам свой выбор.

— У меня ни коим образом не было намерения навязывать тебе Симона, но я не могла поступить иначе. Мы спешили…

— Ты могла переодеться в самолете или в аэропорту, ты могла дать ему ключи от своей квартиры, посадить его на такси или на поезд городских линий.

— Я об этом не подумала…

— Конечно же нет. Ты слишком взбалмошная, слишком незрелая, чтобы подумать о таких приземленных вещах.

— Замечательно, — нетерпеливо сказала Катрин, устав слушать одни лишь упреки. — Я приношу тебе свои извинения, хорошо? Мне жаль, что я, по-видимому, разрушила похороны твоего отца и смутила тебя перед родственниками, друзьями и начальником. Мне жаль, так хорошо? Я думала, что мое присутствие доставит вам с Ги удовольствие.

— Как видишь, нет…

Увидев, что дочь не прекращает нападки, Катрин сморщилась. Однако, вместо того, чтобы остановиться на том, что ее ранило, женщина предпочла сменить тему.

— По крайней мере, я произвела хорошее впечатление на твоего босса…

— Хорошее впечатление? Ты издеваешься? Он подумал, что ты сумасшедшая!

— Я так не думаю. Из всех вас он выглядел наименее скованным. В любом случае, он очень привлекательный. А цвет его глаз просто восхитительный. Такой темно-зеленый… Сколько ему лет?

Джессика напряглась; ее взгляд стал убийственным.

— Забудь, он слишком стар для тебя.

— Сорок – сорок пять?

— Мама, даже не думай об этом, — пригрозила Джессика.

Озорной взгляд Кэтрин пересекся с вражески настроенным взглядом ее дочери.

— Ты можешь мне сказать, если он - твой парень, я буду только счастлива за тебя.

— Он - не мой парень, а мой босс. Моего парня зовут Филипп, и сейчас он стоит около Анны.

Катрин обратила внимание на фамильный склеп Лафоретов, на вторую супругу Ги и на человека, с которым она говорила.

— Поскольку у меня нет права поговорить с ним, чтобы узнать его получше, не обижайся на меня, если я предпочту плохо причесанного брюнета, которого ты так скромно называешь своим боссом, — решила женщина, не сводя взгляда с Филиппа.

— Я его так называю, потому что так и есть.