Читаем Повести и рассказы югославских писателей онлайн бесплатно

Рассказ в литературе народов Югославии имеет богатую традицию и по многим своим особенностям представляет одну из важнейших литературных форм. Если исключить народные сказки, пользующиеся мировой известностью, и говорить лишь о рассказе, то можно с уверенностью утверждать, что югославский рассказ развивался на прочной основе национальных традиций.

Югославский рассказ как самостоятельный художественный жанр зарождается и становится значительным литературным фактором в XIX веке, когда в наших литературах происходит становление реализма. Тематика рассказа в основном определялась анализом социального и политического движения тогдашнего общества, а также острой и беспощадной критикой капиталистических отношений, переживавших в ту пору бурное развитие; по содержанию и языковому материалу рассказ носил на себе печать региональности, арсенал художественных средств находился в тесной связи с произведениями народного творчества, писатели широко использовали элементы народной фантазии и фантастики. По большей части рассказ отличался описательством, в сферу его интересов и наблюдений входила жизнь народа, его обычаи и обряды, его судьба в самом широком смысле. Важной чертой реалистического рассказа во всех национальных литературах была его обращенность к коллективному общественному бытию, к объективной реальности, его идейное и художественное содержание было всецело повернуто к внешнему миру, к социальным и политическим условиям, в которых развивалась и протекала реальная жизнь югославских народов. Рассказ шел за конкретными фактами и событиями, его интересовало движение в общественных отношениях, и в меньшей степени он занимался человеком и его внутренним миром. Внутренний мир человека для многих югославских новеллистов XIX века чаще всего был на втором плане и толковался как прямое следствие экономических и политических факторов. Они были убеждены, что только общественные и экономические отношения и изменения в них обуславливают изменения в сознании людей. Но как бы там ни было, югославский рассказ XIX века применительно к своему времени и уровню развития своих литератур достиг значительных художественных результатов, приблизился к новеллистическим достижениям и литературным устремлениям тогдашней европейской литературы и заложил верный и прочный фундамент дальнейшего развития. Вместе с тем реалистической новелле удалось отразить очень важные социальные черты нашего общества XIX века, а в лучших своих созданиях предвосхитить революционное будущее нашей страны.

Отражением многочисленных исторических перемен во всех областях жизни, которыми отмечено начало XX века как в Европе, так и в нашей стране, явились коренные изменения и в художественном творчестве. Интенсивнее и шире, чем когда-либо в истории нашей литературы, мы приобщились к новым идеям и эстетическим концепциям, захватившим в это время всю Европу. В XIX веке, особенно во второй его половине, на нашу литературу оказала существенное влияние богатейшая художественная практика русского, французского, английского и немецкого реализма. Наиболее заметный след оставили такие писатели, как Гоголь, Тургенев, Чернышевский, Толстой, Достоевский, Бальзак, Стендаль, Золя, Мопассан, Диккенс. Литературные течения XX века не только значительно углубляют это влияние, но и создают атмосферу творческой самостоятельности. Наши писатели постепенно отходят от традиционного реализма и обращаются к новым тенденциям в литературе, главным образом, как мне представляется, к опыту французских литераторов, начало которого положили парнасско-символические манифесты. Отзвуки новых тенденций приходят и из других литератур, в которых в это время также воцаряется преобразовательный дух. Следуя им, писатели стремятся по-новому рассматривать и толковать судьбу и место человека в ходе истории. Таким образом, революционные общественные процессы охватили и литературу, приведя к переоценке былых ценностей.

Начало века в наших литературах было отмечено бурным развитием поэзии, критики и эссе, рассказ на какое-то время был несколько оттеснен. Правда, в это время в расцвете творческих сил еще находились создатели реалистического рассказа, вступившие в литературу во второй половине XIX века. Однако на смену могучему, но уже уходящему поколению писателей классического реализма в обстановке подъема свободолюбивых идей рождается новое поколение новеллистов, которое в художественном отношении идет дальше своих предшественников; их рассказ отвечает требованиям и заказу нового времени. Собственно, речь идет о новом творческом методе: молодые прозаики, как правило, отказываются от объективной повествовательной манеры, отвергают узкорегиональные концепции, в центре их внимания теперь не подаваемая извне объективная реальность; писатель анализирует психологическое состояние человека, которое ставится во главу угла, реконструирует внутренний мир человека и через него приходит к созданию картины реальной действительности — в эпоху реализма мы наблюдали обратное явление.

Первая мировая война дала новое направление литературным течениям начала века. Война перевернула жизнь людей, внесла в нее драматизм, поставила перед человеком, подавленным ужасами мировой бойни, целый ряд животрепещущих проблем — защищаться, искать выход из безвыходных ситуаций, думать о настоящем и осмыслять грядущее. Литература, созданная во время войны, несет на себе сильный ее отпечаток. В эти годы у нас, однако, не появилось сколько-нибудь значительного произведения. Лишь после войны раздвинулись литературные горизонты. Мир стал открытее; живее, чем раньше, между народами шел обмен идеями. В первые послевоенные годы наша литература переживала творческий подъем; больше чем когда-либо был сокращен разрыв между уровнем европейских культур и нашей. Многие югославские писатели после войны вернулись на родину из развитых европейских стран и прежде всего из Франции. У нас появились имена писателей, которые, правда, в полной мере проявят свой новеллистический дар позже, но уже и по первым их книгам стало ясно, что в литературу пришло поколение, которое принесет ей международное признание. Писатели этого поколения отличались широтой размаха, силой прозрения, творческим дерзанием, смелостью мысли, ощущением своей причастности к судьбам всего человечества, новаторством. Это было поколение реформаторов, они вносили новое, высокоинтеллектуальное, изысканное, преобразующее начало и в форму и в содержание повествования. В нашей литературе появляются писатели с ярко выраженным индивидуальным стилем, новеллисты пишут о своем опыте, о своем видении мира, о своих чувствах, мечтах и идеалах, вырабатывают собственные принципы новеллистики. В этом смысле дальше всех пошли Иво Андрич и Мирослав Крлежа. В художественном отношении именно они определили содержание и характер нового рассказа. Они посеяли творческие семена современной новеллистики, которые дали свои всходы в произведениях новых поколений прозаиков между двумя войнами, а также после войны и революции. Конечно, многие писали под их знаком, но эпигонов у них не было, ибо их писательские индивидуальности неповторимы. Творчество Андрича и Крлежи было как бы своеобразным стимулятором, оно показывало, как в себе, опираясь на свой талант, можно и нужно искать истоки подлинного новаторства.

Писатели, пришедшие в литературу с Андричем и Крлежей, воспитывались в духе европейской новеллы и нашей новеллистической традиции. Симптоматично, что большинство наших новеллистов уже в полной мере проявили понимание характера нового времени; с одной стороны, они отдавали себе отчет, что с появлением в Европе фашизма начали рушиться основы человеческого существования, что над безопасностью человека, над его будущим черной тучей нависла угроза, с другой же стороны, весь межвоенный период проходит под знаком Великой Октябрьской революции, которая постоянно давала пищу идеям будущей революции в нашей стране. Кто в большей, кто в меньшей степени наши писатели в живую ткань своих произведений, написанных на разные темы, включали два этих момента; осуждая мрачные и разрушительные силы фашизма, они психологически подготавливали народ к предстоящей войне и революции. Все это делалось весьма недвусмысленно, сознательно, с большим творческим вдохновением и гуманистической направленностью.

Большая часть наших прозаиков в канун второй мировой войны были молоды и не обладали серьезным творческим опытом. Война прервала поиски и замыслы писателей, подавляющее большинство их стали солдатами революции, многие погибли. Лишь те, кто пережил войну и революцию, смогли в полной мере раскрыть свое новеллистическое дарование.

В послевоенный период в нашей новеллистике выступило несколько поколений, тесно связанных друг с другом. Хотя писатели часто исходили из разных эстетических концепций, смысл их произведений был одинаков — все они, каждый по-своему, стремились выразить диалектическое развитие нашей революции. В первые послевоенные годы, как и в период между войнами, Андрич и Крлежа являлись самыми могучими корнями и самыми крупными ветвями на дереве нашей литературной мысли, но рядом с ними и вместе с ними росли и другие новеллисты, которые вступили в литературу непосредственно перед второй мировой войной или сразу после нее. Впрочем, и в огне войны сформировалась значительная плеяда прозаиков. Проблемы, которые разрабатывали почти все новеллисты, включая и Андрича, это прежде всего война, беды, принесенные ею, осуждение ее, общий революционный подъем. Писатели показывают все ипостаси революции во всех ее фазах, воспроизводят все возможные ситуации, в которых оказывался человек в такой войне, как вторая мировая, пишут о жертвах войны и революции, о том, как война меняла сознание человека. Разумеется, не сразу наша литература достигла значительных результатов в разработке темы войны и революции. Вначале это были хроникальные произведении, часто фактографического характера, перегруженные порой натуралистическими деталями, произведения, в которых художественное осмысление действительности не занимало главенствующего места. Да это и понятно, произведения создавались по горячим следам, без временной дистанции, когда память еще жгло огнем; все личное, решающее для каждого отдельного человека, должно было улечься, перебродить в сознании художника, единичность и конкретность отойти на задний план, чтобы можно было извлечь исторический и нравственный опыт, то, что может служить мерилом истинного смысла определенного исторического этапа. В первые послевоенные годы в литературе к тому же имело место и упрощенное отношение к проблемам войны и строительства нового мира. Всестороннее освещение новой действительности и недавнего прошлого подменялось изображением жизни лишь на примерах героизма и новаторства. Это лишало писателей, и не только новеллистов, возможности создания полноценных художественных произведений. Только преодолев ее, прозаики заговорили своим голосом, перешили настоящее возрождение и в своих рассказах стали воспроизводить современную действительность во всех ее аспектах и со всех возможных точек зрения. Югославский рассказ предстал во всем своем многообразии. С этой поры, полагаю, начинается творческая эмансипация нашей литературы, претворяется в жизнь идея о диалектической свободе художественного творчества.

В середине пятидесятых годов выкристаллизовалось несколько значительных течений, пробудивших и обогативших нашу литературную мысль. Особенно значительный шаг вперед сделан был в разработке тематики национально-освободительной борьбы против фашизма. Революция в рассказах выступает как исторический и диалектический акт изменения человека в мире; человек изображается во всей его нравственной и психологической полноте и всесторонности — и добрым, и злым, и консерватором, и революционером, активным преобразователем мира, знающим свое место в жизни и не знающим его, но всегда ищущим. Во многих произведениях воплотился комплексный подход к изображению войны, исчезли фактографичность, сухая описательность, фотографичность, писателей волнует личность человека со всеми ее психологическими нюансами, сложность его эмоциональной и интеллектуальной жизни. В некоторых произведениях война предстает как сумятица и проклятие, как своего рода гонение на человека, как агония, когда человек сводит счеты с собой, с историей и со всеми теми силами, которые разрушают этические и моральные устои в человеке.