Читаем Ромен Гари, хамелеон онлайн бесплатно

Книга «Ромен Гари, хамелеон» вышла во Франции в 2004 году и потрясла многих поклонников его таланта: французы заново открыли для себя человека, сотворившего невозможное. Автор Мириам Анисимов познакомилась с Роменом за четыре года до смерти и застала его в период, когда он жил судьбами двух людей, творил за двоих писателей.

Но это не мемуары, как не биография и не роман, скорее, продолжение романа, возможного, но не произошедшего в жизни. Это не тот Ромен, которого мы привыкли видеть на страницах его произведений, — здесь он не литературный герой, не миф, выдуманный, чтобы защищаться, не наша легенда — тут он мужчина, ведомый силою страстей и увиденный глазами женщины, вышедшей с ним из одного мира.

В этой истории Пигмалиона, дважды сотворившего самого себя и «утратившего контроль над собственной жизнью», боль и страдание перемешаны с неутомимой жаждой любви, живущей в сердце великовозрастного ребенка. Но так и неясно, была ли в его жизни та, которую он любил больше своих творений.

Книга очень биографична, полностью основана на реальных событиях и адресована широкому кругу читателей.

Поклонник документальных исследований познакомится с исчерпывающими архивными документами и историческими справками, которые помогут распутать клубок жизненных хитросплетений гения.

Любитель художественных произведений, опуская мелкий шрифт, сможет насладиться тонкой нитью любовной интриги.

Кем была в жизни писателя женщина, превратившая его творческий путь в роман?

Нам кажется, ответ скрыт между строк.

В интервью журналу ELLE на вопрос: Etiez-vous amoureuse de Gary? («Были ли Вы влюблены в Ромена Гари?») — она ответила: D’une certaine fa?on, oui («В какой-то степени да»).

Так пусть на сегодня это останется той маленькой тайной, которыми так любил окружать себя в жизни великий мистификатор.

Издание осуществлено при поддержке Национального центра книги Министерства культуры Франции.

Выражаем искреннюю признательность госпоже Франсуазе Навай за помощь в редактировании текста русского издания книги.

Российское издание осуществлено с сокращениями, утвержденными автором.

____________________

В книге использованы фотографии и документы, полученные от издательства «Деноэль»; их правообладатели обозначены непосредственно под каждой иллюстрацией, за исключением фото на странице 175[1], сведения о которой не получены.

В книге также использованы фотографии из коллекции Л. Г. Тельнова, архива издательства ДЕКОМ и интернет-ресурсов; авторы фотографий владельцам архивов и издательству неизвестны.

____________________

Редакция не всегда согласна с точкой зрения французского автора на некоторые события российской истории XIX века.

Размещение большого числа примечаний в конце книги создает определенные неудобства для читателя. Но такова была структура книги, предложенная автором[2].

Ромену Гари нравились необыкновенные истории Эдгара По. В явлении «Маски Красной смерти» он видел свое отражение и отождествлял себя с «человеком без лица».

По сюжету новеллы в замке принца Просперо, где, наглухо заковав ворота, он укрылся от эпидемии чумы вместе с тысячей своих приближенных, во время бала-маскарада появляется странный человек. В финале все с ужасом обнаруживают, что за «мертвенными» чертами призрака нет «ничего осязаемого».

Многоликий Гари представлял собой гораздо больше, чем персонаж, созданный журналистами. Его обаяние, авантюризм и склонность к мистификации завораживали читателей.

Однако порой он сомневался в реальности собственного существования. «Правда? Какая правда? Правда, может быть, в том, что меня нет»^{1}, — говорил он своему другу Франсуа Бонди в интервью для журнала «Прев» в 1957 году.

В центре этой черной дыры — погасшей звездой его детства — было слившееся с ним воедино сердце Мины Овчинской, его матери, которую он любил безгранично, и порой это доходило до ненависти.

Мина, с ее чрезмерной любовью, так часто пророчила сыну головокружительную карьеру, что тому казалось, будто он живет по доверенности. Ей было недостаточно, чтобы сын оставался Романом, ребенком, рожденным ею в браке с Арье-Лейбом Касевым, которого она считала только биологическим отцом. Гари понимал, что в своих ожиданиях она одновременно видит его послом Франции, Яшей Хейфецем, Иегуди Менухиным, Габриеле Д’Анунцио, Виктором Гюго и Вацлавом Нижинским.

Успех в понимании Мины включал и творческую карьеру, в свое время у нее не удавшуюся.

Когда же Мина просила сына посмотреть на нее, она словно в помрачнении видела перед собой мужчину, которого когда-то любила и который, по-видимому, ее оставил. Маленький Роман, словно персонаж Эдгара По, был призраком в сознании женщины, подарившей ему жизнь.

Отец Гари ушел из семьи, и Ромен всегда стремился зародить у окружающих сомнения по поводу своего происхождения. В зависимости от ситуации он утверждал, что имеет польские, русские или татарские корни. Он выдумывал себе мнимых родителей, но в итоге так и не называл имен, не желая снимать завесу тайны. При любом возможном случае он давал понять, что человек с фамилией Касев, что в переводе с иврита означает «мясник», ему не отец. Самой правдоподобной версией поклонникам писателя показалась самая невероятная: Ромен Гари — сын знаменитого актера Ивана Мозжухина, который в действительности даже не был знаком с Миной Овчинской. Так родилась легенда, не имевшая никаких оснований. Сам Гари прекрасно отдавал себе отчет в том, чей он сын, но в приземленности этой родственной связи ему виделась угроза. Потому вместо купца из Вильно еврея Арье-Лейба он назвал своим отцом русского актера, выходца из мелкопоместного дворянства. Но, судя по его произведениям, вычеркнув отца из жизни, он так и не сумел справиться со своими чувствами к нему.

На вопросы о месте своего рождения и имени отца, которые задавали ему начальство или журналисты, Гари каждый раз давал разные и неполные ответы. Часто они не соответствовали действительности или раскрывали ее лишь наполовину. Зачем столько усилий, чтобы всю жизнь скрывать сведения, в которых не было ничего компрометирующего?

С самых первых лет Гари пришлось учиться жить во враждебном и ненадежном мире между Вильно и Варшавой — двумя городами Российской империи, которые были охвачены страшными пожарами погромов и корчились в муках войны и революции.

Во Франции, представлявшейся ему таким идеалом, его ждали иные испытания, которые он прошел, приспособившись к ситуации: избавившись от всего, что отличало его от других.

Гари был счастлив носить форму летчика «Свободной Франции», а позже — генерального консула. Будучи уже взрослым человеком, он обращал на себя внимание прохожих, так как любил носить шляпы и пальто, фасон которых казался весьма эксцентричным. Не менее трепетно он относился и к своему строгому костюму дипломата, и к своей старой синей куртке с Лотарингским крестом на груди.

Казалось бы, он исполнил все желания матери: стал героем, капитаном запаса ВВС «Свободной Франции», «Товарищем освобождения», командором ордена Почетного легиона, писателем, в равной степени осыпанным похвалами и недооцененным, дважды награжденным под разными именами Гонкуровской премией, дипломатом, режиссером, сотрудником нескольких американских журналов. Как и предсказывала Мина еще тринадцатилетнему Роману, на его счету было множество любовных побед.

Однако под панцирем дерзости и успеха из-за перенесенных в детстве душевных травм он был легко уязвим. На страницах книги «Ночь будет спокойной», которая представляет длинный монолог автора с вопросами Франсуа Бонди, любезно признанными им своими, как и идея книги, несмотря на то что ни к ее замыслу, ни к написанию Бонди не имел никакого отношения, мы читаем:

Гари побывал в шкуре нескольких несуществующих писателей, не раз печатая свои произведения под вымышленными именами: Гари, Фоско Синибальди, Шайтана Богата и наконец самого примечательного — Эмиля Ажара, автора четырех книг, благодаря которому Гари — факт в истории литературы уникальный — второй раз получил Гонкуровскую премию. Оставаясь в тени, он с сардоническим смехом потирал руки, радуясь, что провел издевавшихся над ним парижских критиков. Подготовка и воплощение в жизнь этой мистификации стало делом несложным. В юности Гари прочел Сервантеса, и реальность воспринималась им в неразрывной связи с выдуманным; для него истина могла родиться лишь в воображении и слове.

Он был творцом с вечно бурлившей фантазией, который, бросив первую фразу, свободно устремлялся вперед в неизвестность, не зная ни стереотипов, ни запретов.

Он смешивал жанры, что уже в первом его романе, «Европейское воспитание», раздражало критиков; они отказывали ему в праве и умении писать на французском языке, поскольку не находили в его прозе приемов и принципов, господствовавших тогда в литературе. Непростительно! Их враждебность выдавала растерянность французских литературных кругов перед новым явлением. Те же самые литераторы много лет спустя, едва снисходя до ставшего знаменитым Гари, превозносили вышедшие под именем Эмиля Ажара книги «Голубчик» и «Вся жизнь впереди». Пленившись смелостью и оригинальностью находок «нового молодого автора», они задавались вопросом: «Кто такой Эмиль Ажар? Действительно ли его зовут Эмиль Ажар?» Самые проницательные без особой уверенности предполагали, что за этим псевдонимом может скрываться тот или иной знаменитый писатель, но имя автора «Обещания на рассвете» так и не прозвучало, поскольку после событий мая 1968 года Гари в связи с его приверженностью идеям де Голля, считался образцом условности и реакционности в литературе. Чтобы удовлетворить их навязчивое любопытство и положить конец безуспешному угадыванию, Гари приписал несуществующему автору личность своего двоюродного племянника Поля Павловича. Однако очень скоро сам факт его существования заставил Гари видеть в Павловиче самозванца, который стремительно выходил у него из-под контроля. Гари не мог его разоблачить, не разоблачая себя.

Скрывать до самой смерти, кто такой на самом деле Эмиль Ажар, было не единственной удачной попыткой писателя перекроить действительность на свой лад. Но, назвав единственным настоящим Ажаром Поля Павловича, он сам себя приговорил к прозябанию в тени и одиночеству, и это его испепеляло. Он стал выдуманным персонажем в поисках реальности.

Роман Касев, он же Ромен Гари, вечно пытавшийся быть кем-то другим, решил: чтобы обрести себя, он должен изменить и родословное дерево по собственному усмотрению. Его книги были реальнее его жизни и становились как бы ее продолжением.

Отказавшись от фамилии своего отца и умалчивая о мире, в котором прошло его детство, он избрал своей родиной мифическую Францию — «мадонну с фресок, принцессу из сказок», по выражению Шарля де Голля, за которую рисковал жизнью во время Второй мировой войны. Он любил повторять: «Во мне нет ни капли французской крови, но Франция течет в моих жилах».

Поход Ромена Гари во французскую землю начинается в захолустном еврейском местечке, и зная, что французам неизвестно о том, какая ширь простирается на восток вплоть до Тихого океана, он утверждал, что родился в России — не то в Москве, не то в Курске, — или на Украине, или где-то в степях. Чтобы избежать подозрений, он всегда будет указывать местом своего рождения все что угодно, только не тот городок в бывшем царстве Польском, которое в XVIII веке подмяла под себя царская Россия и где вынуждено было обосноваться еврейское меньшинство.

Но кто упрекал писателя в том, что он еврей, кроме него самого?

Роман Касев исчез, уступив место Гари — псевдониму военных лет, ставшему впоследствии писательским. И полноту бытия он смог ощутить только после того, когда, возвращаясь с военного задания, получил телеграмму от британского издательства, что его первый роман «Европейское воспитание» будет опубликован. «Я снял ищем и перчатки и долго стоял так в своей летной форме, глядя в телеграмму. В тот миг я наконец появился на свет»^{2}.

Гари был тайным любовником многих женщин. Они отдавались ему со всей страстью, и без них наступление вечера было невыносимо. Первой его супругой стала экстравагантная Лесли Бланш, знаменитая английская писательница и путешественница, а позже — актриса Джин Сиберг, подарившая ему сына Александра-Диего. И все же, несмотря на свои многочисленные победы, Гари был не Дон Жуаном, а вечно куда-то рвущимся, застенчивым, одиноким, нервным человеком.