Читаем Слепая добродетель (СИ) онлайн бесплатно
Annotation
Богатый гость из столицы с первого дня заслуживает восхищение деревенских своей щедростью. Очаровать своей добродетелью ему не удается лишь девушку по имени Варвара, которую местные жители считают больной на голову. Счастье от строительства церкви омрачает череда загадочных смертей в ходе работ. И местные ополчаются против убогой девушки, но все ли так просто, как кажется на первый взгляд?
Рэйн Мира
Рэйн Мира
Слепая добродетель
Июнь выдался на удивление жарким: с самого утра палило так, что воздух дрожал, да без нужды никто носа высовывать из-за дверей не хотел. К середине месяца трава пожелтела, небо сохраняло ясность и ни намека на тучку не было на нем. В подобных условиях никто из местных радости от внезапного собрания не испытывал. Да уважение к отцу Володимиру пополам с любопытством заставляли людей молча дожидаться прихода оного в духоте да тесноте.
- Доброе утро.
Удивление отразилось на лицах всех присутствующих, когда к ним обратился молодой мужчина. Вышедший в сопровождении Володимира человек был холеный от головы до пят, начищенные до блеска туфли и выглаженный костюм добавляли ему лоска. Деревенские смотрели на гостя, открыв рты. Столь разительна была меж ними разница, что словами не описать. Любопытство их вызывало у мужчины улыбку, и он смиренно ждал, пока они вдоволь насмотрятся на него.
- Меня зовут Станислав Егорович Кислицын, - наконец представился он. - Я живу и работаю в Москве, у меня свое дело. Успешное и довольно прибыльное.
Деревенские зажужжали. Что же это надобно москвичу в столь далеком от столицы захолустье? Здесь же даже дорог нет! Одни ухабины, а этот Кислицын вон на какой дорогущей машине приехал.
- Всю свою жизнь я зарабатывал деньги, - продолжил Станислав. - И честно сказать, я был буквально одержим деньгами. Думал, что в их количестве заключается счастье. А за деньги, как оказалось, всего не купишь. Так вот, все силы я положил на обогащение. Контракты, переговоры, бесконечные поездки. Исполнилось мне уже тридцать семь лет, я владею крупной корпорацией, денег куры не клюют, но нет у меня ни жены, ни детей. И перспектив в данной области тоже не имеется. Стал я все чаще задумываться о своей жизни, обдумывать, где допустил ошибки. На смену радостям материальных благ пришло разочарование. Привычный уклад не приносил мне счастья или хотя бы покоя. И как я не старался, выхода найти мне не удавалось. До вчерашнего дня. Не сказать, что я считал себя особо верующим человеком, так посещал церковь в праздники, делал пожертвования. И тут решил я помолиться на ночь. Взахлеб молился, просил указать мне путь. Хорошо помню, что долго не мог уснуть. Все крутился с боку на бок, проваливался, будто в омут темный, старался выбраться и не получалось. Становилось трудно дышать, глаза застилала темнота, я старался кричать, но рта открыть не мог от страха, хотя не мог разглядеть того, кого так боялся до дрожи в коленях. И вдруг над головой небо прояснилось. Быстро черный сменился лазоревым, а затем - золотым. Осмотревшись, я понял, что стою по колено в мутной воде на дне колодца. На моих руках были ржавые цепи, я чувствовал, как они тянут меня во мрак. Вода прибывала. Она сочилась по поросшим мхом камням, и в журчании ее струй я слышал смех. Надрывный, исполненный злобой. Человек попросту не мог так смеяться.
Люди слушали Станислава Сергеевича с открытым ртом. Говорил он с чувством, все эмоции из кошмара отражались на его лице так, словно он переживал их заново здесь и сейчас. Старшее поколение не понимало даже половины "заумных" слов из его лексикона, но согласно кивали в ответ репликам Кислицына. Ведь человек из столицы не может говорить глупости.
- На небе взошло солнце. Лучи его сошлись в тропинку и сердце мое наполнилось покоем. Передо мной предстал ангел. Я упал на колени, умоляя подать мне знак, подсказать, что я могу сделать, чтобы и в реальности обрести гармонию с собой. И он сказал мне, что я должен построить церковь. Но не людям, далеким от Бога, не тем, кто не чтит его заветов. Сразу же после пробуждения, я бросился к ноутбуку. И мой взгляд упал на вашу деревню. Пообщавшись с вашим духовным наставником, я выяснил, что церковь у вас имеется, но находится в плачевном состоянии. Поэтому я решил реставрировать ее. Зачем строить новую церковь, если есть та, что полниться молитвами уже не первый век?
Помещение наполнилось одобрительным шепотом. Люди улыбались, кивая друг другу. Лица их просветлели от улыбок. Деревенские не могли поверить своему счастью - наконец-то и о них позаботятся. Сегодня храм, а завтра, поди, и еще что-то построится.
- Принесли нечистые, речи неказистые, помыслы тернистые!
Люд умолкли. Все, как один, обернулись к дверям. Девица лет двадцати от роду, плюнула себе под ноги и бросилась прочь. Кислицын вопросительно взглянул на отца Володимира.
- Не обращайте внимания, Станислав Сергеевич, - произнес батюшка, - это Варвара, убогая она, да еще и сиротка. Никого в этом мире у нее нет. Бывает шумной Варвара, но она безобидна.
- Жаль бедняжку, - покачал головой Станислав. - Очень жаль. Одиночество - худшее, что может случиться с человеком. А если еще и с головой проблемы...
Варвара или Варька, как кликали ее местные, жила на окраине деревни вблизи кладбища в ветхом домишке. За сорняками и разросшимися кустами смородины его углядеть с первого раза было тяжело. Люди Варьку избегали и не жаловали. Имела девица славу ведьмы за свою любовь в лесу с утра до ночи пропадать. Собирала она всякие корешки и на кладбище таскала. Рано Варвара одна осталась, как умерла бабушка, единственная родственница, так и дела больше до умалишенной никому не стало. Только один отец Володимир подкармливал ее и вещи, какие давал, которые местные к нему домой приносили. Любила Варвара с ним беседовать, но в церковь отчего-то не захаживала. А местным и хорошо. Лишний повод Варька давала им черными языками за спиной себе почесать.
Расходились деревенские в приподнятом настроении. Осадок, оставленный выходкой Варьки, быстро развеялся. Главное - церковь отреставрируют, а кому убогая девка помеха-то?
Станислав Егорович слово свое держал: материалы завезли на следующий же день и реставрация началась. На деле-то службы в ней давно не велись, церковь прибывала в плачевном состоянии. Того гляди и на головы прихожанам бы обрушилась. Отец Володимир прибывал в приподнятом настроении: Кислицын обещал построить еще и часовню. Люди наперебой зазывали благодетеля в гости да желали всех благ ему как в лицо, так и за спину. Впервые сварливые бабы сошлись во мнениях: забылась ругань со сплетнями, все восхищались Станиславов Егоровичем, верили ему беспрекословно. Кислицына едва только в ранг святых не вознесли, а тот рад стараться. Дабы не задумывались про дурное, он купил дом помещика Опрышкина и начал параллельную стройку на участке.
- Так легче будет с места делами руководить, - говорил меценат.
Строительство шло на удивление ладно: строители, нанятые из местных умельцев, трудились с двойным усердием, работали слаженно, быстро, а главное - качественно. Церковь впервые за долгие годы вновь соединила людей, и стены ее наполнились доброй атмосферой. Только одна Варька в идиллию вписываться отказывалась. Все дежурила рядом с холмом, да волком на рабочих поглядывала. Завидев баб, пряталась в кустах и шептала: "Не вижу зла, не слышу зла, не говорю о зле". Но никто привычно внимания на дурости ее не обращал.
- Алешка, время уже обедать, - окликнул его Сергей. - Спускайся, давай!
- Да вот чуть заштукатурить осталось, - откликнулся парень, - полчаса работы. Закончу сам, а вы ешьте.
- Ну, ходи тогда голодный, - ухмыльнулся Петр и вышел следом за Сергеем из церкви.
Облизнувшись, Варька прошмыгнула в церковь. Взгляд девки скользнул вверх по лесам и остановился на спине Алексея. Лицо ее исказила косая ухмылка. Прислонившись головой к стене, она плюнула через порог.
- Беда, чую ее смрад, - прошипела Варька сквозь зубы. - Ох, Алешка, как в воду гляжу, не выйти тебе своими ногами из этого места.
- Глаз у тебя дурной, Варвара, - бросил он через плечо. - Шла бы ты отсюда. Работать мне мешаешь.
- А вам глаза на что? Все равно не видите ничего!
Топнув ногой, Варька выбежала из церкви. Петр с Сергеем переглянулись. Кусок в горло не лез - вид у умалишенной был такой, словно сам черт гнал ее взашей. Ветер закружил пыль в воздухе и бросил в лица идущих к берегу женщин. Облако заслонило солнце. По воде пошла рябь и на церковь упала тень от деревьев.
- А Алешка где?
- Сейчас позову, теть Наташ. - Сергей поднялся на ноги.
- Бог дал, лукавый забрал, - прошептала Варька.
- Алешка, там мать твоя пришла.
- Уже иду.
Алексей отложил мастерок и потянулся. Леса заскрипели под ним и, потеряв равновесие, он сорвался. Сергей качнул головой. Тело с грохотом ударилось о камень и обагрило его кровью.
- Алешка!
- Наталья Михайловна... - Сергей попытался остановить женщину.
Варька вздрогнула. Тишину взорвал дикий крик боли напополам с отчаянием. Сергей с Петром вынесли Наталью Михайловну на улицу. Тот час налетели тетушки, их причитания вместе с ветром донеслись до ушей девки. Пальцы ее окрестили церковь.
- Первая кровь пролилась, с нею буря занялась.
- Эй, Варька! - Сергей махнул ей рукой. - А ну, поди сюда!
- Ах, ты ж! - всплеснула руками теть Клава. - Все ошивается здесь, окаянная! Все беду кликала и дозвалась!
- Бесноватая! Что ты натворила? Погибель на наши головы! Сюда иди немедленно! - взорвались остальные следом. - Эй, куда собралась?!
- Все она, - с ненавистью бросил Сергей. - Цеплялась к Алешке, в гроб его загнала. Лучше бы сама сдохла.
- И не говори, - откликнулся Петр.
Всю ночь Сергей с Петром продежурили у Варькиного дома, да все без толку - напасть Марьевки не соизволила появиться. Не смогли ее отыскать и мужики. Ни на кладбище, ни на знакомых им полянах ее не оказалось. Видать, в лес далеко забрела, а как сгинет там с волками да медведями, так все хоть вздохнут спокойно.
Алешку хоронили следующим утром. Палило нещадно с самого утра: с раскрасневшихся лиц людей градом катился пот и все молча мечтали поскорее вернуться к своим делам, а еще лучше - в тень сада. Безутешная мать рыдала на плече Кислицына в окружении не перестающих галдеть сочувствующих тетушек. Мужики стояли от них в стороне хмурые и молчаливые. Отец Володимир пел "Трисловие"*, провожая Алексея в последний путь. Варька наблюдала над всем этим фарсом из-за раскидистой березы. Прицокивая языком, девка шептала себе под нос:
- Лживые, лживые. Слезы ваши фальшивые. Головы сивые, а мысли стыдливые.
- Алешенька! - Наталья Михайловна упала на колени перед гробом. - На кого же ты оставил меня старую! Не дам, ох, не дам сына в землю закапать! Имейте хоть капельку сострадания! Дайте сына домой забрать...
Кислицын поднял женщину с земли. Протянув ей платок, добродетель прошептал ей что-то на ухо. Наталья кивнула и, перестав плакать, пошла за ним.
- Крепкие кости, долго стены стоять будут.
Переключившись на убитую горем мать, люди не заметили, как Варька подкралась к гробу. Варька в свою очередь тоже не замечала их: убогая гладила Алешку по руке и улыбалась. Глаза ее полнились сострадания. Казалось, поглаживая покойника по руке, она старалась передать ему каплю своей жизни. Или же скрасить его одиночество без лживых слез и лепета.
- Молодая кровь твоя, Алешка, яркие рисунки ему на радость выйдут, - прошептала Варька.
Взяв горсть земли, девка бросила ее в гроб. Наталья Михайловна только охнула и лишилась чувств. Полные осуждения взгляды обратились к Варьке. Варвара сжалась и попятилась к крестам.
- Ну, гадость ты такая, - кулаки Николая сжались, - допрыгалась.
- Постойте, - Кислицын преградил ему путь. - Не нужно сцен. Если кто и виноват в смерти Алексея, то это я. Он погиб на моей стройке, Варвара здесь не причем.
- Станислав Егорович, - ослабевшим голосом произнесла Наталья, - не первый раз уже такое. Вечно она слоняется, шепчет, а потом горе приключается. Бедный мой Алешка!
- Жаль, но нет таких слов, чтобы вас утешили. Я обещаю вам, Наталья Михайловна, я не оставлю вас. Вот завтра же начнем вам крышу перестилать, а там и окна сменим. Все сделаю, что Алексей не успел, ведь это я в его смерти виновен.
- Перестаньте, нет вашей здесь вины. Святой вы человек, Станислав Егорович!
Кислицын обнял рыдающую женщину и взглянул на Варьку. Девка присела на заброшенную могилу, поджав ноги. Затравленным зверьком она глядела на местного святошу и сжимала в кулаке нагрудный крестик, словно тот один может защитить ее от чужака.
- Варвара, я слышал, что и твой дом нуждается в ремонте. Давай, как закончим...
- Чур, меня, чур! - заорала она, подскочив на ноги. - Сам-то белокур, хитрый твой прищур! Душонка вся гнилая, нет для тебя рая! Чур, чур, чур!
Похороны завершились без дальнейших инцидентов. Как только Варька удалилась, во все горло проклиная Кислицына, так и зарыли Алексея в тишине со спокойствием. Даже Наталия Михайловна покидала кладбище без слез. Она улыбалась, слушая Станислава Егоровича. Былого ведь не воротишь, а теперь у нее есть человек, что не даст пропасть в этой жизни. Хвала небесам! У Марьевки появился добродетель.
Внутренние работы в церкви завершились в рекордные сроки, и то не удивительно, ведь на реставрации были задействованы все жители. Женщины готовили еду, мужчины трудились на солнцепеке не покладая рук. Люди смеялись и не замечали жары, не чувствовали усталости. Они жили с одной мечтой - увидеть, как золото заиграет в куполах их церкви. Ее ведь в лучшие времена видели только старожилы, а молодежи и помолиться не где. Не правильно так жить! Да и потрудиться на славу есть дело благое.
Варвара тоже от коллектива не отстранялась. Днями и ночами убогая девка заседала на берегу в тени деревьев, да поглядывала исподлобья на церковь. Люди уходили, приходили, а она все сторожила.
- Погляди, - Петр кивнул головой в сторону Варьки, - сутками не ест, под деревом сидит и ничего ей! Точно ведьма. Спать, уставать - это не по ней, ночами тут пляшет с чертями, нечисть ей сил и дает. Как бы чего не испортила в святом месте.
- Да кто ее туда пустит? - отмахнулся Степан. - В церкви постоянно кто-то есть, не переживай ты так! Да и какая Варька ведьма? Бабам только бы языком почесать. Больная она, больная. Ты сам представь, чтобы она нам устроила, будь бы ведьмой.
- И то, правда, - усмехнулся парень. - Но что-то с этой Варькой не то, вот чую и все. Ты мне лучше скажи, когда ты в последний раз Серегу и Тольку видел? Мне потолковать с ними нужно, дела сами собой не делаются.
- Эх, Степан, два дня их не вижу, как Алешку похоронили, так и все. Запили небось. Ну, устрою же я им!
- Строят для чистого, а поселится нечистый, - шептала Варька, покачиваясь. - Строят для чистого, а поселится нечистый. Строят для...
- Варя, здравствуй.
Убогая качнула головой и во все глаза уставилась на Наталью. Женщина улыбнулась ей, сжимая в руках корзинку.
- Вот покушай, - Наталья поставила перед ней тарелку с пирожками. - Я спекла. И чай еще. Не правильно, что ты голодная сидишь.
