Читаем Ядерный меч Сталина: немецкий след онлайн бесплатно

В истории России нет другой эпопеи государственного масштаба, которая могла бы сравниться по длительности и усилиям миллионов людей с периодом создания советской ядерной бомбы (1943–1946 годы). Долгое время существовала единственная версия полной самостоятельности пути к атомной бомбе плеяды советских ученых под руководством И.В. Курчатова и Ю.Б. Харитона. Но в 1992 году генерал-лейтенант госбезопасности Павел Судоплатов заявил о том, что наша атомная бомба — это не только плод творчества команды Курчатова, но и подвиг доблестной советской разведки, усилия которой в данном направлении успешно координировал и направлял именно Судоплатов. То, что роль разведки в создании советского атомного оружия исключительно важна, подтвердил также Ю.Б. Харитон.

Но есть и третья сторона, третья составляющая создания советского атомного оружия. Занимаясь этим вопросом с 1986 года, когда данная область была еще засекреченной, автор обнаружил среди участников нашего атомного проекта многих талантливых немецких ученых. При изучении материалов открытых федеральных архивов, документальных сборников, мемуаров и воспоминаний советских участников событий, с некоторыми из которых автор был лично знаком, все более проявлялась роль немецких ученых, их вклад в осуществлении грандиозного достижения нашего Отечества. Как тут не согласиться с недавним высказыванием представителя немецкой исторической науки, президента Германо-Российского общества по изучению деятельности ученых и специалистов в Советском Союзе, профессора Рудольфа Позе: «Целое десятилетие активной творческой деятельности немецких специалистов в советском атомном проекте, полученные ими уникальные результаты и их судьбы не нашли пока своего достойного отражения и места в памяти потомков». И эта публикация в газете «Реут», основанная на большом материале, собранном автором в рамках исследования обозначенной темы, призвана пролить свет на то, что десятилетиями находилось в тени секретности и забвения.

Немецкий профессор Фриц Ланге эмигрирует в Англию. Через год находящийся в Лондоне советский физик Александр Лейпунский по поручению правительства приглашает его в Советский Союз на работу — в Харьковский физико-технический институт заместителем директора по научной работе. По совпадению, в этом году эмигрирует в СССР и немецкий физик Фридрих Хоутерманс.

В это же время в Англию уезжает немецкий физик-теоретик Эмиль Юлиус Клаус Фукс, где с мая 1941 года работает в Бирмингемском университете над проблемой расщепления ядер урана. Осенью 1941 года он становится агентом советской разведки.

Фриц Ланге начинает работу в Харьковском физико-техническом институте заведующим лабораторией ударных напряжений. В конце июля лабораторию переводят в Свердловск.

С этого времени и до конца Великой Отечественной войны физик профессор Густав Герц руководит исследовательской лабораторией концерна «Сименс» в Берлине.

Август. Начало разгрома Харьковского физико-технического института. Следуют аресты директора и ряда ведущих специалистов. Фридрих Хоутерманс понимает, что нужно покидать негостеприимное «государство рабочих и крестьян», но бдительные чекисты задерживают его на московской таможне и заключают в тюрьму. Его пытаются вызволить Ирен и Фредерик Кюри и даже супруга президента США Элеонора Рузвельт — все безрезультатно.

Между тем аресты в ХФТИ продолжаются.

С этого года и до конца войны физик Николаус Риль работает директором НН фирмы «Ауэргезельшафт» в Берлине, единственная продукция которой — металлический уран.

Декабрь. Исторический момент: открытие Отто Ганом и Фрицем Штрассманом в Химическом институте кайзера Вильгельма в Берлине расщепления ядер урана нейтронами.

В текущем и следующем годах профессор Ланге ведет в Харьковском физико-техническом институте опыты по разделению изотопов урана с помощью горизонтальной высокооборотной центрифуги собственной конструкции. Центрифуга Ланге даже в конце 1945 года будет использоваться в осуществлении советского атомного проекта.

Февраль. Венгерский физик Лео Сциллард пишет в Париж Федерико Жулио Кюри: «Становится очевидным, что создание супербомбы при некоторых обстоятельствах возможно.»

Немецкий химик профессор Пауль Хартек из Гамбургского университета сообщает министерству вооружений Германии о «возможности создания атомной взрывчатки невероятной разрушительной силы».

Весна. Вопросы военного использования атомной энергии впервые обсуждаются в министерстве науки Германии. К этому моменту 15 немецких физиков и химиков — лауреатов

Нобелевских премий успевают переехать в США и позднее сыграют ведущую роль в создании атомного оружия.

Николаус Риль — глава научного отдела фирмы «Ауэргезельшафт».

Ведущие ядерщики рейха встречаются с завотделом министерства вооружений Германии подполковником Шуманом и детально объясняют ему возможность осуществления цепной реакции деления в уране. Следом все крупные физики отзываются из рейха.

Август. В недрах военного министерства Германии создается секретная группа «по делению ядра». Направление работ, в которых принимает участие В. Гейзенберг из Лейпцигского университета, достаточно конкретное — создание уранового котла и получение изотопа урана-235 путем разделения его изотопов.

Сентябрь. Создается Немецкое урановое общество. Центром работы по проекту становится Физический институт кайзера Вильгельма в Берлине; его директором назначается Гейзенберг. К работе подключаются физико-технические институты, они получают конкретные тематические задания.

Декабрь. В. Гейзенберг составляет первый секретный отчет по проекту бомбы, в котором создание уранового котла оценивается как «сложная, но чисто техническая задача». Создание же бомбы как оружия он считает «в высшей степени проблематичным делом ввиду необходимости для достижения успеха огромных средств и материальных ресурсов».

Тем не менее, военное ведомство Германии формирует особо засекреченную группу профессора Абрахама Эзау, задачей которой становится оценка всех практических аспектов создания атомной бомбы и выработки рекомендаций правительству. Интенсивно проводятся теоретические и экспериментальные работы, которые, в конечном счете, ведут к созданию атомного оружия.

Западные СМИ полны публикаций с прогнозами и предсказаниями по созданию «нового мощного оружия»!

В Харьковском физико-техническом университете профессор Фриц Ланге ведет лабораторные опыты по разделению изотопов именно урана(!), применяя для этого свою высокооборотную горизонтальную центрифугу.

Январь. Немецкие эмигранты Отто Фриш и Рудольф Пайерс представляют научному советнику Черчилля меморандум «О возможности создания урановой супербомбы». Премьер Англии реагирует на этот сигнал столь же молниеносно, как ранее сделал это президент США: организует Комитет по урану и формирует секретную программу работ, а вскоре начинает обмен информацией по бомбе с США.

Февраль. Немецкие ядерщики завершают расчеты сразу двух урановых котлов с замедлителем — тяжелой водой и графитом. Впервые в мире!

Апрель. Внесудебный орган в СССР — Особое совещание — принимает решение о высылке немецкого эмигранта Фридриха Хоутерманса, работающего в УФТИ, за пределы Союза, то есть — в фатерлянд. Но если в это же время приезжающие в Союз немецкие антифашисты автоматически репрессируются, то физику Хаутермансу в рейхе находится более цивилизованное применение: вскоре он становится одним из ведущих сотрудников огромной лаборатории фон Арденне, вовлеченной в немецкий урановый проект.

Тем временем назначен координатор работ всех организаций-участников — профессор Гейнц Позе, рекрутируемый в Управление вооружения Сухопутных сил вермахта.

В июне в журнале «Физикал ревью» публикуется новость мирового значения — письмо физиков Э. Макмиллана и Ф. Абельсона об образовании при облучении урана нейтронами «относительно стабильного искусственного элемента № 94…» Речь идет о плутонии — будущей ядерной взрывчатке.

Академики В. Вернадский, В. Хлопин и А. Ферсман в июле обращаются в Совнарком с призывом заняться вплотную проблемой урана, при необходимой государственной поддержке. Реакция на обращение следует без проволочек: в системе Академии наук создается комиссия по проблемам урана во главе с академиком Виталием Хлопиным.

Между тем, ядерная гонка западных демократий и Германии продолжается и идет на равных. Осенью немецкая фирма «Ауэр» получает первую партию (280 кг) порошка металлического урана. В пригороде Берлина начинается строительство первого уранового котла. Двигателем прогресса в технологии производства металлического урана является Николаус Риль. Фирма «Сименс» начинает изыскание методов очистки графита от примесей с целью использования в качестве замедлителя в урановых котлах.

С осени 1940 года советская научно-техническая разведка начинает охоту за атомными секретами на Западе. В конце года могущественный шеф НКВД Лаврентий Берия направляет Сталину первую справку о работах по атомной энергии, ведущихся в Англии, Франции и Германии.

Физик Боте, отвечающий в немецком урановом проекте за выбор материала — замедлителя нейтронов, приходит к ошибочному выводу о невозможности использования графита для этой цели. Ставка делается на тяжелую воду, производство которой имеется лишь в Норвегии. Ошибка обнаруживается аж в апреле 1945 года, когда война

Германией будет фактически проиграна.

Активность профессора Фрица Ланге не иссякает: он в соавторстве с советским коллегой Виктором Масловым подает заявку на изобретение центрифуги для разделения изотопов урана.

30 июня образован Государственный комитет обороны, чрезвычайный орган управления страной в военное время. Прерываются работы по ядру в Советском Союзе.

Ведущие немецкие ядерщики Гейзенберг и Вейц-зеккер теоретически достоверно знают все необходимое для создания атомной бомбы. Но они приходят к убеждению, что постройка реакторов для наработки оружейного плутония либо выделение из природного изотопа урана-235 в необходимом количестве в воюющей Германии в принципе невозможна.

В декабре построен реактор на тяжелой воде в Лейпциге. После окончания войны Гейзенберг говорит о том, что именно этот котел вел к бомбе, уже тогда немецкие ученые представляли многие детали технологии ее изготовления.

Советская разведка из Лондона сообщает о разработке ядерной бомбы Германией, и Сталин зовет для совета патриарха отечественной физики академика А. Ф. Иоффе, который рисует ему безрадостную картину:

— Ничего удивительного! Немецкая ядерная физика еще до войны занимала ведущие позиции в мире. А что имеем мы? Сроки упущены, институтов с квалифицированными кадрами и современным оборудованием нет.

Сталин ответил:

— Ситуация не безнадежная. Мы поможем вам серьезной информацией о том, что в этой области сделано другими. Готовьтесь заняться проблемой урана.

В конце марта немецкий профессор М. фон Арденне в собственной прекрасно оборудованной лаборатории разрабатывает метод электромагнитного разделения изотопов урана. Сразу после окончания войны он, как и другие немецкие гении, будет интернирован в Советский Союз, где проработает целых десять лет.

В сентябре Сталин подписывает распоряжение «Об организации работ по урану», в котором, в частности, содержится пункт, обязывающий московский завод «Серп и молот» изготовить центрифуги по разделению изотопов урана. Но в окончательной редакции документа исполнителем этого задания указывается Казанский завод при сроке изготовления первого опытного образца центрифуги профессора Ланге 1 января 1943 года.

На текущий момент в лагерях за Уралом сосредоточено до 190 тысяч советских немцев призывных возрастов, изъятых из рядов Красной Армии. Кроме этого, в Свердловской области, также в системе лагерей НКВД, — еще более 35 тыс. мобилизованных немцев. Видимо, Берия имеет свои виды на использование этого контингента трудолюбивых, дисциплинированных, с повышенным образовательным цензом людей, заявив однажды своему заместителю генералу Авраамию Завенягину:

— С одними уголовниками мы бомбы не сделаем.

2 декабря.В США, в Чикаго, в помещении под трибунами местного стадиона, происходит эпохальное событие: под руководством гениального физика Энрико Ферми запускается атомный реактор, построенный под его научным руководством. В его конструкции использовано 46 тонн урана, в том числе 6 тонн металлического, а также 385 тонн ядерного графита. Советская разведка сможет заполучить всю рабочую документацию по этому объекту и образцы всех материалов, использованных для его создания. И он будет воспроизведен в Советском Союзе под руководством И. Курчатова под индексом Ф-1.

В Союзе дела по бомбе сдвигаются с места: член-корреспондент АН Абрам Алиханов получает указание о переводе его лаборатории в Москву. Но при этом он письменно уведомляет своего шефа академика А.Ф. Иоффе о том, что сделает это лишь при условии привлечения к работам по урану профессора Ф. Ланге.

Между тем, в Германии все еще нет государственной программы работ по атомной бомбе, хотя продвижения по отдельным направлениям весьма существенны. Так, фанатичный Николаус Риль не только изобрел свой сепаратор для разделения изотопов тяжелых металлов, но и до конца года умудрится наработать с его помощью аж 10 тонн металлического урана. Полным ходом идут эксперименты с подкритическими сборками системы уран-238 в парафине, о чем делается два секретных отчета для участников Уранового проекта.

В США в этом году также завершается строительство нового Центра разработки атомного оружия, который с момента организации также станет объектом особого внимания советской разведки.

9 января Сталин вызывает закаленного полярными стройками Авраамия Завенягина и заявляет:

— Нам как воздух нужны графит и уран! Видимо, эти вопросы будете решать Вы…

В феврале английские диверсанты подрывают завод тяжелой воды в Норвегии, служащий технологической базой создания немецких урановых котлов.

6 марта.Беспартийного заведующего лабораторией и члена-корреспондента АН Абрама Алиханова избирают в академики. Кандидатура Курчатова блокируется. Но Курчатов уже вовлечен в «переваривание» материалов по американской бомбе, добываемых разведкой. Хотя он вынужден ограничиться экспертными оценками.

12 апреля.Создается лаборатория № 2 в Свердловске; первое задание, данное Курчатовым руководителю лаборатории Исааку Кикоину, — провести опыты на центрифуге профессора Ланге, чтобы опробовать метод разделения изотопов урана.