Читаем Слово в защиту Филипа Фармера онлайн бесплатно
В заголовок вынесено только имя Филипа Фармера. Но только ли Фармер унижен, поруган и оскорблен? То же самое можно сказать о Фрице Лейбере, Гарри Гаррисоне, Айзеке Азимове, Роберте Асприне, Эндрю Нортон и многих, многих других. Из перечисления этих имен ясно, что ниже пойдет речь о фантастике; но в других коммерческих жанрах — детектив, триллер, эротический роман — дела порой обстоят столь же печально.
Впрочем, я не собираюсь объяснять читателям разницу между хорошим и плохим переводом; этот вопрос представляется очевидным и не требующим комментариев. Гораздо интереснее порассуждать об англо-американской фантастике как таковой, о ее переложении на русский язык, о трудностях и особенностях этого процесса, об отношениях с издателями. Если при этом мне удастся реабилитировать того или иного несчастного автора, я буду считать свою задачу выполненной. В массовых масштабах подобным восстановлением «чести и достоинства» занимаются несколько издательств фантастики — например, «Мир», «Полярис» и «Тролль», — чьи усилия не могут не вызывать уважения.
Собственно говоря, меня подвигли написать эти заметки два материала, опубликованных в «Книжном обозрении»: письмо читательницы О. Розановой из Смоленска («У „Северо-Запада“ хорошие переводчики», «КО» № 32) и статья Сергея Белова «Почем высокое искусство? Художественный перевод и книжный рынок» («КО» № 34).
Сначала о письме Розановой. Мне бесконечно дорого ее доброе мнение о нашей работе — тем более, что она упоминает о книгах «Дока» Смита, перевод которых отнял немало сил. Однако уважаемая читательница допустила неточность: четырехтомник «Дока» Смита выпущен не «Северо-Западом», а петербургским издательством «Спикс», что и помечено на титуле книги; правда, он вышел в «северо-западном» супере.
Но столь ли существенна эта ошибка? Для меня важнее другое: если читатель — высший судья! — оценил наш труд, значит, я получаю моральное право несколько подробнее ознакомить его с нашей переводческой «кухней». Итак, пусть те, кому понравился Эдвард Элмер Смит, читают эти заметки дальше — их ждет нечто забавное.
Теперь о материале Белова, в котором рассматриваются вопросы снижения качества переводов. Все, что он написал, по моему мнение абсолютно верно, но его статья получилась как бы незавершенной. В ней, к сожалению, отсутствуют примеры — точнее, не названы имена героев тех комедий и драм, кои разыгрываются подчас на нашем книжном рынке. Я не знаком с Беловым; возможно, он является сотрудником издательства «Полярис» и ему было просто неловко хулить конкурентов? В какой-то степени я попробую немного дополнить его статью в своих заметках.
Янус, бог римлян, был един в двух лицах; я же попытаюсь выступить в сразу в трех — как Фэн, Переводчик и Автор. Фэн — это тот, кто читает фантастику (разумеется, запоем); Переводчик — тот, кто перекладывает зарубежные произведения излюбленного жанра на родной язык; Автор — тот, кто пишет на оном языке нечто оригинальное. Итак, начнем по порядку.
ФЭН. Моя квалификация как фэна — безусловно самая высокая среди трех перечисленных выше ипостасей. Пожалуй, я именно тот читатель, который видится в розовых снах любому писателю-фантасту: я читаю фантастику всю сознательную жизнь (то есть сорок три года, начиная с шести лет); я не боюсь признаться, что люблю ее больше других литературных жанров (несмотря на возраст, ученую степень, научные труды и прочие свидетельства зрелости и умственной полноценности); к тому же, я — физик, и, значит, могу оценить замысел автора с профессиональной точки зрения.
Меня всегда удивляли люди, серьезные и весьма неглупые, не признающие фантастику либо полагающие ее примитивным чтивом для подростков. Поразительная недальновидность! Конечно, развлекательная фантастика — всего лишь способ приятно провести время (что уже немало), но более серьезные произведения часто содержат футурологические прогнозы и весьма любопытные идеи, побуждающие творческую мысль ученого. Фантастика по сути своей прагматична, ибо отражает одну из важнейших потребностей человека — желание предугадать будущее.
Именно этим я попробовал заняться года полтора назад. В то время сундук доконвенционной фантастики уже показывал дно, и одни книжные коммерсанты торопливо (пока не принят российский закон об охране авторских прав!) несли в типографии кое-как переведенную постконвенцию, а другие, более дальновидные и богатые, начинали переговоры с западными литагентами о приобретении издательских прав. Предвидеть дальнейшее было нетрудно. В недавние пиратские времена многие издательства, согласно справедливому замечанию Сергея Белова, руководствовались лозунгом: «Примитивные тексты в безграмотных переводах для невзыскательного читателя». Однако тогда десять переводчиков могли переложить на русский один и тот же роман Хайнлайна, представив его, к примеру, четырем издателям — причем и те, и другие находились в условиях свободной конкуренции. В конечном счете побеждал более качественный вариант; так, если говорить о том же Хайнлайне, то лучшими оказались переводы А. Корженевского и А. Бранского. Возможно, их издатели получили солидную прибыль, которая меня совершенно не интересует; все равно выиграл читатель, фэн — заплатив за книгу, он получил хороший текст.
Не так давно я приобрел другие книги, «Миры Фостера» в семи томах, выпущенные смоленским издательством «Ключ». Судя по содержащейся на титуле информации, издательство законным образом приобрело эксклюзивные права на все опубликованные в семитомнике произведения и, являясь монополистом, наняло тех переводчиков, каких пожелало. Не самых лучших, надо полагать (иначе говоря, не самых дорогих). Конечно, то, что получилось в результате, можно прочитать, прикрывая глаза при виде перлов: «Зубастая утроба наклонилась и почти безразлично откусила повисшую голову», «…он потирал части тела, не имеющие ничего общего с причиной его состояния», «Выражение несокрушимой уверенности снова вернулось к нему, лишь в слегка помятом виде» и т. д, и т. п. Пофамильно авторы сих шедевров не названы — на книгах стоит только копирайт фирмы-переводчика ИПП «АМЕХ Ltd».
Должен отметить, что тексты Фостера весьма специфичны и сложны; сложнее, чем у Фармера, Энн Маккефри, «Дока» Смита, Стерлинга Ланье, Джеффри Лорда, Ван Вогта, Эрика Рассела, Айзека Азимова и еще десятка авторов, которых мне довелось переводить. Чтобы справиться с ними, нужны отличные специалисты! Но деньги, деньги… Заплачены доллары за права, значит, надо сэкономить рубли на переводе. За чей счет? За мой, читательский.
Иногда я с ностальгией вспоминаю недавние беззаконные времена…
ПЕРЕВОДЧИК. Маленький секрет: как правило, для подготовки качественного перевода необходимо не блестящее знание языка оригинала, а владение своим родным, русским. Тогда зубастые утробы не будут откусывать головы, потирать различные части тела и иметь помятый вид. Короче говоря, переводчику платят не за то, что он понимает текст на английском, а за приемлемое переложение оного текста на русский.
Из собственной практики и бесед с коллегами я усвоил, что существуют три переводческие методы. Первая — перевод, приближенный к оригиналу. Бывает так, что англоязычный автор хорош и прекрасно «идет» на русский — буквально перетекает, как вино из бутылки в бокал, не теряя ни своего аромата, ни крепости, ни цветовой гаммы. Счастлив переводчик, которому досталась такая книга! Работать с ней — одно удовольствие. Мне так повезло лишь однажды — с романами Фармера из сериала «Мир Реки».
Гораздо чаще перевод, близкий к тексту, получается корявым. Вторая метода предусматривает отход от оригинала. Куда? Отнюдь не в любую сторону. Необходимо уловить суть произведения — юмор, лирику, динамику, специфику диалогов, подтекст — и добиться, чтобы роман производил на нашего читателя такое же эмоциональное впечатление, как и на англоязычного. Сохранить не букву, но дух! При этом, как я полагаю, допустимы весьма значительные изменения исходного текста.
Наконец, есть третий метод, когда переводчик способен литературно переложить вещь на русский
Поскольку калечить исходные тексты я не желаю, а работать на уровне экстракласса, увы, не могу, мне пришлось избрать второй метод. Поэтому большая часть переводов, которые я делал — и, в первую очередь, романы из Пернского сериала Энн Маккефри и вещи «Дока» Смита — являются скорее пересказами. Насколько это допустимо в данном конкретном случае? Ну, с одной стороны, оба вышеназванных автора — не Лондон и не Уэллс; с другой, существовала еще одна причина для весьма вольного обращения с их текстами. К сожалению, вещи Смита и Маккефри страдают многочисленными логическими неувязками, которые я просто не мог «пропустить» в русский текст; исключение же этих нелепостей зачастую приводило к локальному изменению сюжетных ходов и дописке целых эпизодов.
Поясню сказанное на примере «Дока» Смита. Он — старый автор, работавший в двадцатых-пятидесятых годах, и его творения теперь весьма неудобочитаемы — и на английском, и на русском (в дословном переводе). Но Смит — классик, один из отцов-основателей американской фантастики, создатель знаменитого в свое время сериала о Ленсменах; и нам, его переводчикам, хотелось предложить отечественным фэнам
Нелепостей же у Смита хватает. К примеру, выборы президента страны могут происходить в здании аэропорта; беглецы, которым сам Бог велел рвать когти с враждебной планеты, задерживаются там ради схватки с чудовищем; космические десантники рубят противников в капусту топорами, а благородные ленсмены походя уничтожают миллионы разумных существ (конечно, неисправимых плохишей, которые сплошь и рядом торгуют наркотиками). По мере возможности мы старались сгладить, отсечь, переписать такие эпизоды, сохранив и усилив лучшие стороны творений Смита — их динамизм, юмор, героическую патетику.
Что касается первого тома, который понравился читательнице из Смоленска, то я должен признаться, что у «Дока» Смита нет и никогда не было романа «Кровавое око Сарпедиона». Эта вещь является результатом объединения двух его новелл, «Тедрик» и «Лорд Тедрик», и дописки ряда промежуточных эпизодов, связавших их в единое целое. В своем роде «Кровавое око» — экстраполяция «Дока» Смита тридцатых-сороковых годов в наше время с целью представить его нашим читателям в максимально выигрышном виде.
Несколько слов о романах Пернского цикла Энн Маккефри («Полет дракона», «Странствия дракона», «Белый дракон», «Отщепенцы Перна», трилогия об арфистке Менолли и прочее). Здесь переделок было меньше, однако в дословном переводе Маккефри на русский явно «не шла»: вместо героической саги получалось некое розовое сентиментальное занудство, чтение которого могло исторгнуть слезы разве что у двенадцатилетней школьницы. Мы приложили много сил, чтобы выправить эту ситуацию, и я думаю, что наши читатели познакомились с творчеством Энн Маккефри не в самом худшем варианте.
Большая часть романов Пернского сериала относится к постконвенции, и издательские права на них не были приобретены. Тут возникает любопытная моральная проблема, разрешить которую в силах только сам автор произведения. Итак, что он, автор, предпочитает: предстать перед миллионами российских любителей фантастики в пристойном, но незаконном переводе, или продать право первородства за несколько тысяч долларов, почти со стопроцентной гарантией, что зубастые утробы будут откусывать повисшие головы? Короче говоря, деньги или слава? Понятно, что зарубежный автор желает скосить на российских нивах и то, и другое, но полного счастья, увы, не бывает.
Да, мы, переводчики, поспешили с романами Энн Маккефри, защищая не кошелек ее, но честь; и теперь ее благородные драконы парят над Москвой и Петербургом, не проштемпелеванные печатью в контракте, но и не подвергнутые поруганию, выпавшему на долю героев Фармера, Фостера и прочих. Что же лучше?
АВТОР. Последний год я почти не занимаюсь переводами; пишу оригинальные романы о некой героической личности по имени Ричард Блейд, выдуманной Джеффри Лордом (псевдоним малоизвестного американского автора Лайла Ингела). Этот персонаж, несмотря на его тягу к силовым методам разрешения конфликтов, мне дорог; если у читателей и «Книжного обозрения» проявится интерес к подобного рода развлекательной литературе, мы еще о нем поговорим.
Но сейчас мне хотелось бы остановиться на одном моменте, связанном с переводческо-писательской «кухней». Нередко процесс перевода является форменным сражением, причем не с текстом, а с тем, кто его создал, с автором оригинала. Человек пишущий наиболее полно раскрывается в своих творениях; из них можно понять его эмоциональный настрой, мировоззрение, оценить уровень интеллекта и сферу интересов. Он незримо присутствует за кадром, и переводчик — тоже человек, со своими понятиями о том, что такое хорошо и что такое плохо — вступает с автором в схватку с первых страниц романа.
Но раз ведется поединок, должен быть и победитель! Кто же кого подомнет — автор переводчика или переводчик автора?
Результат зависит только от их ума и таланта. Великий — или просто крупный писатель вроде Филипа Фармера — побеждает сразу. Его превосходство чувствуешь с первых же фраз; он покоряет, зачаровывает, берет в плен, и дальше думаешь только о том, чтобы не испортить, не исказить его, ибо он хорош и без дописок, исправлений и литературной полировки.
