Читаем Светлячок онлайн бесплатно

                                                         Светлячок

В потоке чистом или мутном

   Я выхожу за полчаса до восхода. Обычно я хожу на реку ночью, но я люблю и это время перед рассветом, когда на стыке земли и неба еле теплится первая надежда на появление солнца. Когда прекрасные девы-титаны одетые в гигантские тоги снежных облаков, черпают ковшами из звезд бездонное иссиня-черное небо, изливая его тишину на едва пробуждающийся мир. Когда…

   Я всматриваюсь в свое отражение на зеркальной поверхности реки, и мое обнаженное тело белесым призраком колышется в такт мерному колебанию ее течения. Меня зовут Мика, мне восемнадцать, и я себя люблю. И это не потому, что я красива, – а я считаю, что я действительно намного красивее многих других девчонок моего возраста, – а потому что теперь я гораздо сильнее.

   Я провожу рукой по своей груди. Я гибкая и стройная; у меня изящные бедра, тонкая талия и роскошные рыжие волосы. Сейчас мои волосы собраны в хвост: перевязанные синей лентой, вздымающиеся, как морские волны, они такие длинные, густые, шелковистые, невесомые… как моя душа.

   А еще у меня очень редкие, темно-синие глаза.

   Я смотрю на свое отражение в воде так долго, что перед глазами начинает темнеть. И мне кажется, что настоящая я – не та, которая, прислонившись к раскидистой иве, стоит на берегу, а та, что колеблется на поверхности воды. И я чувствую затаившуюся в ней тьму и угрозу.

   Я вхожу в реку. Ледяная вода облизывает мои голени, ноги проваливаются в прохладный мягкий песок с примесью ила, и я сжимаю пальцы на ногах, чтобы полнее ощутить всю прелесть этого чувства. Морозное пощипывание поднимается все выше и выше по моему телу: колени, бедра, таз, живот. И, когда вода доходит мне почти до самой груди, я замираю, на мгновение, в предчувствии обжигающего холодного удара, и ныряю с места в таинственные темные воды реки.

   Я медленно плыву, наслаждаясь каждым мгновением, каждым вдохом, ласковым кружением воды вокруг моего обнаженного тела. И я уже знаю, что сейчас за мной наблюдает пара сверкающих глаз. Глаз мальчика, притаившегося в зарослях камыша у самого берега. Я знаю, он смотрит на меня с обожанием…

   Откуда я это знаю? Это просто инстинкт, чутье. Я просто чувствую его присутствие и то, что это присутствие несет в самом себе.

   Но я непротив. Нет ничего страшного в том, что мальчику нравится смотреть. И я не хочу прогонять его, ведь мне хочется, чтобы он смотрел.

   Я переворачиваюсь на спину.

   Моя мать работает секретарем в юридической фирме. После того случая два года назад, она серьезно увлеклась психоанализом и тому подобным. А я считаю, что ей самой было бы неплохо пройти курс психотерапии.

   Отца у меня нет: он ушел от нас, когда мне было пять лет, и я почти ничего о нем не знаю.

   Честно говоря, я его прекрасно понимаю. Моя мать – самый неподходящий, для создания близких и доверительных отношений, человек. Когда она бывает дома, – что к счастью случается не так часто, – она всегда щедро делится со мной своим богатым, по ее мнению, жизненным опытом и познаниями в области психологии. Поэтому, с ее слов, я наверняка знаю, какой я стану в будущем, какая судьба меня ждет, и на каких моделях поведения и комплексах будет построена вся моя дальнейшая жизнь.

   Все это отравляет меня больше чем что-либо: ведь она моя мать, и прислушиваться к ее словам это почти что автоматическая функция моего разума. Потому сейчас, плавая на спине и наблюдая за тем как первые лучи золотистого солнечного пламени скользят по серебристой глади воды, я думаю о том, что было бы для меня лучше: утонуть здесь и сейчас в этой прекрасной и чистой воде, или позже, в мутных водах несчастья, которые готовит мне, по словам моей матери, жизнь.

   Мысленно посмеявшись над своим приступом меланхолии, я отпускаю все мысли, отдаваясь мерному шепоту тьмы внутри меня. Шепоту моего отражения, моего зеркального двойника, который разговаривает на языке ночи, на языке сумрачных подводных течений, на языке опьяняющего забвения.

   Через какое-то время я внезапно осознаю, что мы с мальчиком, прячущимся в кустах, совершенно одни. Это понимание кажется мне таким шокирующе-странным. И, хотя он и не подозревает, что я знаю о его присутствии, я чувствую, что между нами есть особая незримая связь.

   Его зовут Джейк, он на два года младше меня, и на семь сантиметров ниже. И, несмотря на то, что я знаю его с самого детства, дружить мы начали не так давно: всего несколько лет назад. Что я о нем знаю? Я знаю, что он очень замкнутый, но добрый мальчик, что он живет со своим дедушкой, потому что его родители умерли, когда он был еще совсем маленьким. Знаю, что я ему нравлюсь. Что еще вам нужно знать о человеке, чтобы быть с ним рядом? А нужно ли вообще что-то знать кроме его присутствия?

   Погрузившись в воду с головой, я попыталась стряхнуть с себя внезапно наплывшие смущающие воспоминания из детства.

   Пора.

– Джейк, – негромко зову я, зная, что он меня обязательно услышит. – Почему ты прячешься? Я знаю, что ты здесь, выходи и поплавай вместе со мной.

   Он какое-то время колебался, и я слышала, как он переминается с ноги на ногу стоя в камышах. Затем он, все же, вышел из своего укрытия и неуверенно приблизился к воде.

– Привет, Мика, – тихо сказал он, опустив взгляд в землю и делая вид, что совсем на меня не смотрит.

– Снимай одежду и присоединяйся, – спокойно, чтобы его не вспугнуть, говорю я, украдкой изучая его, не по возрасту сильное и стройное, тело. – Я не кусаюсь.

   Он снова колеблется, но, все же, раздевается и входит в воду. Я же продолжаю жадно впитывать каждое мгновение. Переливчатую игру оранжевого солнечного света на его крепком теле. Предвкушаю, как я запущу пальцы в его русые волосы, пахнущие лесными травами, как сожму в своих руках его крепкие мускулы, как одной рукой обовью его крепкое плечо, а другой, как бы невзначай, проведу по его бедру. Как посмотрю в его голубые глаза, и снова, – как тогда, два года назад, – в них утону.

   Я подплываю к нему, и мне становится слышно, как стучат от холода его зубы. Конечно. Он, должно быть, всю ночь прождал на берегу моего прихода. Ведь обычно я прихожу купаться поздно ночью, чтобы моя мать ничего не узнала.

   Почему я не хочу, чтобы она знала? Да потому что она наверняка закатит скандал и безобидной руганью дело не ограничится.

– Это тоже придется снять, – говорю я и начинаю стягивать с него трусы. Я внимательно слежу за его глазами, чтобы не пропустить тот момент, когда я перегну палку, и он испугается. Он вздрагивает, когда я касаюсь его обнаженных бедер, но остается стоять неподвижно. Я стягиваю трусы до самых его колен, а затем погружаюсь под воду и снимаю их уже окончательно. Размахнувшись посильнее, я кидаю его трусы на берег.

– Ззачем, тты это делаешь? – Его губы уже посинели от холода.

– Я же без трусиков. Будет нечестно, если я одна буду совсем голая. – Я прижимаюсь к нему всем телом и чувствую, как он дрожит в моих объятиях.

– Ххорошо, – напряженно выдыхает он и из его рта вырывается облачко пара.

   Молочно-белая пелена тумана плывет над рекой. Мы стоим, обнявшись, по пояс в воде, и я ощущаю его теплое дыхание на своих сосках. Солнечные лучи касаются нас своими жаркими ладонями и, через какое-то время, Джейк перестает дрожать.

   Не знаю почему, но мне безумно нравится стоять вот так рядом с ним, ощущая своей кожей его кожу, водить по его мускулистой спине пальцами… Моя нога неожиданно соскользнула с камня, на котором я стояла, и попала ему между ног. Мне показалось, что я коснулась чего-то твердого и упругого, а когда я посмотрела вниз то, поняла, что у Джейка встал.

   И, не стала убирать ногу.

Багровых вод серебро

   Все началось полгода назад…

   Влажная темнота благоухающей ночи и воздух, трепещущий первобытной тревогой. Я лечу под темными сводами леса на крыльях босых ног, и извилистые ветви могучих деревьев тянутся мне навстречу, раскрывая вязкие и тягучие объятия. Я слышу, как палая листва шуршит под моими ногами, чувствую, как сучья опавших ветвей больно впиваются в мои стопы, я вдыхаю обжигающий ледяной воздух, и его пряный, пьянящий аромат кружит мне голову.

   Страшно ли мне?

   Нет. Ведь я часть этого мира, и приятная тяжесть его силы разливается по всему моему телу. Я сбрасываю свое платье. Река совсем близко. И я снова буду свободна.

   Я почувствовала его слишком поздно. Я едва успела увернуться от взметнувшейся из темноты тени, прежде чем леденящий ужас змеящейся молнией пронесся по всему моему телу и полностью лишил меня сил. Я рефлекторно затормозила, моя правая нога утонула в прибрежном песке, я оступилась и, трепеща от страха, рухнула на спину.

   Я даже крикнуть не могла. Я впервые в жизни ощутила нечто подобное: настолько мощное и подавляющее присутствие чего-то… Это было присутствие опасного хищника, победить которого у меня не хватит сил. Мое дыхание стало таким быстрым, что, казалось, легкие вот-вот разорвутся. Не в силах совладать с собой, обнаженная, застигнутая врасплох и совершенно беззащитная, я лежала на спине захлебываясь от ужаса, и беспомощно наблюдая за тем, как…

   Он медленно приближался ко мне, его темный силуэт на мгновение навис надо мной, словно он прислушивался к моему безмолвному крику, а затем его мрак поглотил меня, затопив белизну моих распахнутых от ужаса глаз.

   Этот случай изменил ход моей жизни навсегда и безвозвратно.

   Это так, не потому что меня изнасиловали. Не потому, что пока я беспомощно лежала там, на берегу реки, судорожно проглатывая слезы и ненавистный холодный воздух, он беспощадно вдавливал меня в мокрый от ужаса и крови песок. И даже не из-за того разрывающего душу страха, который до сих пор иногда внезапно просыпается и начинает яростно метаться в моем солнечном сплетении…

   Все дело в боли. Боль была настолько сильной и невыносимой, что затмила все остальные чувства. На какой-то момент она стала моей единственной и неизбежной реальностью. Я осознала, что полностью сокрушена. Ничто кроме боли не имело для меня значения в тот момент. Ни жалкий человечек, судорожно кончающий в меня, ни мое собственное тело, бьющееся в конвульсиях, ни страх и ужас, сковавшие мой шокированный разум. Ничто кроме бесконечной боли, изливающейся из самой глубины моего живота и затопившей все мое существо.

   И посреди этой боли внезапно расцвело нечто иное. Что-то, что знало: мое тело сокрушено, мой разум повержен, мои чувства погружены в абсолютный хаос, но, при всем при этом, где-то на острие моего собственного сердца сияет несокрушимое и вечное НЕЧТО. И я даже не могу сказать, что я ощущала это НЕЧТО. Я сама была ИМ!

   И из этого пришел крик. Невыразимый вопль, словно сама вселенная кричала через меня. Это не был крик ужаса, боли или отчаяния. Это был крик сам в себе. Словно из моих уст истекало то самое библейское слово, которое было началом и концом.

   Мои руки, словно сами собой, взметнулись к лицу нападавшего, пальцы смертельной хваткой вцепились ему в лицо, сдирая с него кожу. Тень надо мной в ужасе вскрикнула и отшатнулась.

   Дальше я помню плохо. Кажется, между нами завязалась короткая схватка. А через несколько секунд я внезапно осознала, что осталась одна.

   Из-за туч выкатился белесый шар луны. Я обессилено опустилась на окровавленные колени и, словно зачарованная серебристыми переливами лунного света на поверхности реки, поползла к воде.

   Войдя в воду, я почему-то ощутила неимоверное облегчение. Словно в мгновение ока эта тихая заводь, посреди ночного леса, забрала с меня всю грязь и мерзость произошедшего. Словно эта игриво искрящаяся лунным светом вода проникла в каждую клеточку моего существа и сожгла в своем опаловом сиянии все мои грехи, все то, о чем я когда-либо сожалела. И там в этой воде, я внезапно поняла, что все наконец-то закончилось. Что нет больше боли, страха и крови.

   Выйдя из воды, я надела свое белое платье, лежавшее у кромки ночного леса и спокойно, словно пребывая в зачарованном сне, направилась домой.

   Взобравшись по дереву, через незакрытое окно второго этажа я влезла в свою комнату и также спокойно легла спать.

   Утром меня разбудил истошный крик моей матери. Непонимающим взглядом я посмотрела на нее, в оцепенелом ужасе замершую у двери моей комнаты, на себя, на алый подол платья, которое я так и не сняла вчера перед сном, на пропитавшуюся кровью кровать подо мной и тихо улыбнулась.

– Не кричи мамочка. Все уже хорошо.

   Потом было много чего. Я долго лежала в больнице. Полиция поймала того человека, который на меня напал. Мне разрешили не участвовать в опознании, ведь из-за темноты я так и не разглядела его лица, и все равно не смогла бы его узнать. Но образцы ДНК, полученные из его семени и кожи, каким-то чудом оставшейся у меня под ногтями, подтвердил его виновность.

   Того человека посадили в тюрьму.

   Кстати, на суде меня тоже не было, так что я так никогда и не видела его лица. Но мне, если честно, все равно. Ведь боль, пережитая мною в тот день, открыла мне нечто такое, что больше ее самой, что больше самого страха и чего бы то ни было еще. Она открыла мне мою глубинную невесомую драгоценную и, в то же самое время, несокрушимую суть. Она открыла мне…

   Я даже не в силах выразить это словами. Конечно, у меня нет благодарности перед существованием за то, что тогда произошло со мной. Но нет и злобы. Просто понимание, что случившееся каким-то образом было неизбежно.

   Мать много плакала и много ругала меня, она заклинала меня больше никогда не ходить на реку одной. Можно подумать, что до этого мне было можно…

   Есть и еще кое-что. С тех пор я начала острее чувствовать людей: их присутствие и то, что несет это присутствие в себе. Хочется сказать, что это звериное чутье, но это предчувствие такое тонкое, почти изящное, что язык просто не поворачивается назвать его таким грубым словом.

   А когда я поправилась и вышла из больницы…

Апрельские цветы

   Ласково шелестели деревья, беззвучно перешептываясь с солнечным ветром о чем-то сокровенном. В их ветвях веселым перезвоном заливались красочные несмышленые птички, погруженные в свои брачные игры, и даже не подозревающие о том величии, что раскинуло свои сверкающие лучи повсюду вокруг. Безграничное лазурное небо, разворачивающее свои хрустальные крылья от края и до края земли – словно отражение океана вечности – безмолвно смотрело вглубь самого себя.

   В тот солнечный весенний день я прогуливалась в небольшой рощице рядом с домом. Вообще-то я даже не прогуливалась, а скорее просто шла туда, куда вел меня....