Читаем Итальянские новеллы (1860–1914) онлайн бесплатно

Когда-то, на заре Возрождения, в Италии буйно расцветала новелла. В темную пору средневековья безыменные авторы рассказывали тысячи коротких рассказов, лишь небольшая часть которых сохранилась в древних рукописях или была оттиснута печатным станком. Затем появились новеллисты, записывавшие старые народные повести, излагавшие по-своему мотивы восточных и западных преданий, сочинявшие поучительные или сметные истории о своих современниках. Столкновения государств, распри в городских республиках, скандальная хроника пап, герцогов и кондотьеров — все это давало обильную пищу для новеллистики памфлетного характера, сыгравшей известную роль в политических событиях эпохи. Веселые или драматические, сатирические или трогательные, эти новеллы в течение веков составляли духовную пищу людей всех сословий — нобилей и поденщиков, ученых и невежд, придворной челяди или завсегдатаев таверн. Можно насчитать десятки авторов и тысячи новелл, создавших славу итальянской литературы XIV–XVI веков. Боккаччо, Мазуччо, Страпарола, Саккетти, Джиральди Чинцио, Аретино, Банделло, Франциск Ассизский (или тот, кто составил сборник его «Цветочков») были известны далеко за пределами Италии и давали сюжеты французским, испанским, немецким, английским прозаикам и драматургам. Известно, что Шекспир многими своими сюжетами был обязан итальянским новеллистам.

Затем начался долгий политический и культурный упадок. После испанского завоевания стали затухать местные очаги культуры, и уже в XVII веке не было ни одного сколько-нибудь выдающегося новеллиста. Рукописные рассказы о взволновавших местных жителей событиях — преступлениях, казнях, трагической любви — не печатались, да и не привлекали к себе внимания, и только в XIX веке дали сюжеты таким прозаикам и поэтам, как Стендаль, Лендор или Роберт Браунинг.

В XVII и XVIII веках интересовались другими жанрами: эпической поэмой, комедией дель арте, сонетом, мелодрамой и — в гораздо меньшей степени — «правильной» трагедией и комедией. Маффеи, Альфьери, Гольдони, Карло Гоцци, определившие в XVIII столетии лицо итальянской литературы, разрешали другие задачи и отвечали другим художественным запросам.

Однако уже и в это время возникает форма небольшой новеллы. Нравоописательные и сатирические журналы Стиля и Аддисона создали образцы, которым подражали повсюду: в Германии — Готшед, в Швейцарии — Бодмер и Брейтингер, во Франции — Мариво и Прево, в Италии — Пьетро Верри и Гаспаро Гоцци.

В знаменитом журнале «Иль каффе», издававшемся в Милане Пьетро Верри с помощью многих выдающихся писателей, так же как и в венецианских журналах Гаспаро Гоцци, брата знаменитого Карло Гоцци («Гадзетта Венета» и «Оссерваторе Венето»), встречаются поучительные повестушки, не совсем еще оторвавшиеся от очерка, из которого они и возникли. Это портреты, бытовые зарисовки, шутки с большим содержанием сатиры, созданные для пропаганды здравых понятий и критики нравов. Однако ни в XVIII, ни в начале XIX века новелла не получила дальнейшего развития. Литература начинавшегося национально-освободительного движения, названного Рисорджименто, культивировала совсем другие жанры.

Вся итальянская литература XIX века неразрывными узами связана с национально-освободительной борьбой, продолжавшейся с эпохи революции и до момента объединения страны под властью савойской династии. Италия была раздроблена на десятки более или менее самостоятельных государств, раздавлена своими королями, герцогами, папами, олигархами или иностранными государствами. С того момента, как на ее территорию вступили французские революционные войска, на месте старых монархий и аристократических республик стали возникать новые буржуазно-демократические республики, открылись революционные клубы, появились политические газеты. Затем вновь эти республики превратились в герцогства и королевства, подчиненные Французской империи, потом в Италию вступили австрийские войска — и краткая иллюзия независимости и свободы исчезла среди битв и переворотов.

Но именно в это время начинается национально-освободительное и революционное движение — Рисорджименто, носившее одновременно культурный и политический характер. Деятельность карбонариев особое развитие получила после падения Империи, когда началась рефеодализация страны и реставрация старых режимов и династий.

Вместе с Реставрацией возникает в Италии и романтизм.

Когда Меттерних, вдохновитель Священного Союза, утверждал, что Италия является только географическим понятием, он отлично знал, что это не соответствует действительности. Однако Италии предстояли еще долгие годы труда, чтобы выйти из своего политического небытия. Для этого нужно было совершить культурную революцию: пробудить национальное самосознание в самых широких кругах общества, разрушить центробежные течения в областях и государствах, противопоставить итальянскую культуру культурам иноземным. Эту задачу во время Реставрации попытался разрешить романтизм, который обратился к национальной и исторической теме. Поэтому историческая драма и главным образом исторический роман приобретают особое значение в литературном развитии страны, оттесняя на задний план остальные жанры и, в частности, новеллу.

Как ни различны были политические и литературные взгляды их авторов, но почти все исторические романы эпохи проповедовали идею Рисорджименто. Воспроизведение прошлого, местный колорит, нравы, антагонизм партий, любовная интрига, знаменитые или никому не известные персонажи, простой и трогательный или пышный и патетический стиль имеют своею целью вызвать представление о великом прошлом Италии, о доблести предков, о необходимости общенационального единства. В течение трех десятков лет, прошедших от появления «Обрученных» А. Мандзони до объединения Италии, были напечатаны сотни исторических романов обо всех эпохах итальянской истории. Прошлое служило будущему. Исторический роман протестовал против всего, что препятствовало развитию страны. Естественно, что этот протест принимал различные формы в зависимости от позиции писателя. Он оборачивался непротивлением у Мандзони, который видел спасение в нравственном совершенствовании и противопоставлял кроткое долготерпение крестьян буйствам и насилиям феодалов. Д’Адзельо взывал к патриотизму, видя в борьбе с иностранцами важнейшую и едва ли не единственную задачу современности. Гверацци считал необходимой прежде всего борьбу с местными врагами Италии, с деспотическими режимами, с папской властью, с реакционными тенденциями господствующих классов. Свобода, как бы своеобразно и вместе с тем ограниченно она ни понималась, была организующим началом не только политических взглядов, но и художественного творчества исторических романистов. Отсюда наряду с прославлением древних доблестей жестокая критика всего того, что когда-то мешало объединению страны и, сея раздоры, вызывало гибель ее политической самостоятельности, военной мощи и духовной культуры. Злые силы были живы, и потому, обнаруживая их в прошлом, романисты говорили о бедах сегодняшнего дня.

Кроме того, исторический роман пытался воспитать в своих читателях черты характера, необходимые для дела национального освобождения. Это была литература по существу своему героическая. Ненависть к предателям, самопожертвование ради блага родины, полная преданность идее, энтузиазм, который не знает предела, нравственная отвага, необходимая для того, чтобы идти против общепринятых мнений, физическая храбрость, чтобы рисковать жизнью в ежедневных боях, все это — черты характера, без которых немыслимо было бы в течение многих лет бороться за свободу одному против тысяч и преодолевать косное недоброжелательство мещанской толпы.

Таким героем, словно вышедшим из какой-то древней эпопеи, превратившим современную серую действительность в героическую легенду, был Джузеппе Гарибальди. Необычайная жизнь, полная лишений, опасностей и подвигов, целиком отданная национальному освобождению, словно осуществила все то, о чем могло мечтать самое пылкое воображение. И если жизнь Гарибальди дала материал для многочисленных художественных произведений, то и сам он явился очевидным носителем идеологии, которая в течение стольких лет культивировалась историческим романом. Гарибальди возник из легенды национально-освободительной войны и вошел в эту легенду, оставаясь — во всем блеске своего романтизма — величайшей реальностью итальянского XIX века.

Положительный и даже программный герой, необходимый при данных обстоятельствах, требовал антагонистов, — и наряду с симпатичными персонажами появляются предатели, оппортунисты и злодеи. В исторических романах сравнительно мало обыкновенных, средних людей. Дурные поступки объясняются дурными качествами души, а подвиги свойственны только героям. Для итальянского исторического романа характерны категорические оценки, чистые, не смешивающиеся тона и некоторая плакатность, свидетельствующая о непримиримости и презрении к компромиссам.

Самый жанр исторического романа предполагает политический сюжет, широкое «полотно», изображающее целую эпоху с ее противоречиями и различными классами, сталкивающимися во время восстаний, революций и гражданских войн. Герои охвачены политическими страстями, события вырывают их из колеи обыденного существования. В пароксизме гнева, отчаяния, благородного негодования они бросаются навстречу опасным и трагическим приключениям. Мгновения покоя, мирная обстановка обыденности существуют лишь для того, чтобы промелькнуть, как счастливая случайность, среди неизбежных политических катастроф. Частная жизнь тесно переплетается с жизнью общества, государственный интерес противоречит любви, политический конфликт препятствует соединению любовников, потому что без разрешения национальных и государственных проблем, по мнению романистов, невозможно никакое благополучие. Наемные солдаты жгут дома и похищают девушек, предатели врываются в мирную семью с угрозой и оружием, и от насильников-иностранцев страдают не только герцоги и бюрократы, но и вся масса беззащитных и мирных людей. Вот почему любовная интрига в историческом романе оправдана и с философско-исторической и с художественной точек зрения.

Многим историческим романам свойственна чувствительность, которая позднейшим поколениям казалась сентиментальным жеманством. Хрупкие невинные девушки заливаются слезами, покрываются краской стыда, пассивно принимают удары судьбы и защищают свою честь как могут. Их спасают юные патриоты в битвах и на поединках. Спасение любимой девушки кажется им почти что спасением родины, потому что защищать родину — значит защищать всех обиженных женщин Италии. Бороться за Италию — значит бороться за свою семью и за свое счастье, — к этой мысли и приучали своих читателей исторические романисты.

Итальянский исторический роман, связанный с национально-освободительным движением более непосредственно, чем в других странах Европы, служил целям пропаганды. Поэтому в огромном большинстве случаев авторы открыто высказывали свою оценку событий, свои взгляды на людей и их поступки, а иногда позволяли себе отступления не столько для того, чтобы объяснить историческую ситуацию, сколько для того, чтобы внушить правильную точку зрения на современность. Они часто писали патетическим, красноречивым стилем, который имеет своей задачей не столько показать, сколько взволновать и убедить ораторскими средствами.

Конечно, в этой характеристике не все в одинаковой степени подходит ко всем историческим романам, может быть меньше всего — к первому и самому знаменитому из них, «Обрученным» Мандзони. И все же к 50-м годам выработался некий средний тип итальянского исторического романа, некий шаблон, согласно с которым было написано множество произведений, имевших своего широкого, «массового» читателя. С этим типом и шаблоном вступили в борьбу новые литературные направления, появившиеся на сцене после того, как великая пора Рисорджименто в основном закончилась. Новый период отрицал все, чем жил исторический роман, — его позицию по отношению к действительности, материал, сюжеты, проблематику и форму. Эта полемика, явная и тайная, была вызвана задачами, которые неотвратимо стояли перед новой итальянской литературой.

Около полувека на полуострове шла почти не прекращавшаяся борьба. С 1820 года, когда впервые над конным отрядом неаполитанских повстанцев взвилось черно-красно-синее карбонарское знамя, и вплоть до 60-х годов, когда произошло сардинское «завоевание» Италии, вспыхивали непрерывные восстания, уносившие сотни жертв.

Конечно, это была борьба не только с Австрией, владевшей самыми богатыми и культурно развитыми областями, но и с местными реакционными правительствами. Ненависть к «немцам», распространившаяся по всему полуострову, объясняется тем, что в течение всего XIX столетия Австрия играла в Италии роль тюремщика. Почти все итальянские восстания и революции имели своей целью установление конституции и народоправства, как бы ограниченно ни понимали это слово во времена самого нелепого и жестокого абсолютизма. Для дальнейшего экономического и общественного развития в одинаковой мере были необходимы уничтожение феодализма, объединение страны и ее независимость. Нужно было организовать государственную жизнь в соответствии с потребностями новой экономики и идеологии и реформировать все, начиная от образа правления и кончая администрацией, судопроизводством и налоговой системой. Нужно было сильное национальное государство, которое могло бы охранить интересы страны в международном плане и произвести реформы, возможные только в общенациональном масштабе. Судьбу новой Италии нужно было разрешить не только внутренними средствами, но и мощными акциями международного характера.

Вот почему реакционные силы внутри страны с таким упорством цеплялись за Австрию: только с помощью австрийских войск, исходивших Италию вдоль и поперек, можно было восстанавливать троны, уничтожать конституции и вешать либералов.