Читаем Что мужчины думают о сексе онлайн бесплатно

Посвящается Джо

18 апреля, воскресенье

16 ч. 45 мин.

Позвольте начать с того, кем Тим для меня не является. Он не мой «лучший друг», что бы это понятие ни значило. Я не знаю, когда у него день рождения, знаю лишь его имя и фамилию, не знаю, откуда он родом. Не знаю, сколько ему лет, хотя припоминаю, что он то ли на год старше меня, то ли на год младше - то есть ему то ли двадцать девять, то ли двадцать семь. В наших отношениях нет ничего, хотя бы отдаленно напоминающего - мол, «смотрите, какие мы кореши». Правильнее будет сказать, что мы с Тимом просто вместе работаем в одной преуспевающей международной компьютерной компании, выпускающей программное обеспечение. Сидим мы в одной комнате, и, как я заметил года полтора назад, он разделяет мое отношение к некоторым вещам. Мы склонны смеяться одним и тем же шуткам, смотрим одни и те же фильмы, любим одни и те же напитки и надираемся примерно одинаковым количеством выпитого.

А совсем недавно мы вдруг обнаружили сходство еще кое в чем, что и привело нас к этому небольшому предприятию. Но об этом позже.

В общем и целом, Тим и я занимаем схожие позиции. Существуют, правда, физические различия. Он ростом более шести футов, хотя и говорит, что точных цифр не знает. Якобы. Любой мужчина, более-менее дотягивающий до шести футов, врет, когда говорит, что не знает точно своего роста. Я же трех дюймов не дотягиваю до этой отметки. В удачный день - двух с половиной; У Тима темные волосы, изрядно открывающие лоб, но это придает ему привлекательность и зрелость, - немного в духе Брюса Уиллиса, пока тот не стал брить голову, как псих. У меня волосы светлые, и я не лысею. Тима без оговорок можно назвать стройным, тогда как мою комплекцию скорее называют «здоровой». Не более того, разумеется. Все эти факторы имеют непосредственное отношение к упомянутому предприятию. Но, как я уже сказал, скоро дойду до этого момента.

Наша работа довольно специфична, и, хотя вызывает у нас интерес, подробное ее описание было бы слишком утомительным, поэтому скажу лишь, что мы разрабатываем всякие компьютерные прибамбасы, позволяющие грустным людям с персональными органайзерами демонстрировать на вечеринках свое техническое превосходство над всеми.

За что и прошу прощения. В защиту скажу, что мы, как те парни, изобретшие ядерную бомбу, занимаемся непосредственно техникой и не отвечаем за ее последующее использование. Работать в нашей конторе довольно приятно, там собрался весьма интересный народ - в смысле, сотрудники, - и, за неимением автомата или приличного выигрыша в лотерею, эта работа не хуже любой другой - я имею в виду выплату ипотечного кредита. А с прошлого вторника стало еще лучше: в нашу комнату залетела (в буквальном смысле - она командирована из нашего филиала в Сан-Франциско) Клара Джордан.

Пока о Кларе Джордан мало что известно, так как неделя была довольно занятой и возможности поговорить с новой сотрудницей не представилось. Но в одном мы с Тимом сошлись. Клара Джордан обаятельная.

Что значит «обаятельная». Всю неделю я пытался определить, что именно делает женщину обаятельной. Это трудно, чертовски трудно понять.

«Хорошенькая» - понятно. Хорошенькая - это свежее личико, яркие глаза, мягкие волосы, невинность - возможно, в вашем воображении, возможно, нет. Хорошенькая - это Одри Хепберн в «Завтраке у Тиффани».

«Симпатичная» - понятно. Симпатичная отличается от хорошенькой тем, что заставляет работать воображение. Тут мы перемещаемся из области эстетики в область сексуальности. Симпатичная - это хорошенькая, которую хочется затащить в постель. Это, конечно, не означает, что все мужчины согласятся считать данную женщину симпатичной. Как неверно считать, что у всех мужчин есть свой «тип».

«Сексапильная» - понятно. Сексапильная - не обязательно симпатичная. По сути, лучший тип сексапильной женщины - это та, которую просто хочется затащить в постель, независимо от того, симпатичная она или нет, а если она еще и не симпатичная, то желание затащить ее в постель становится слегка загадочным. Сексапильная - это Сигурни Уивер.

Так что же такое «обаятельная»? Определить трудно, а потому это так здорово. Самая симпатичная девушка в мире перестанет быть обаятельной, как только откроет рот и произнесет пару слов, которые не вызовут у вас интереса. Секс может быть чем угодно, но лучший секс - в фантазиях, в голове (справедливо и для нижнего белья - вот источник секса). Обаятельными, как и симпатичными, разные мужчины считают разных женщин - и это здорово.

Так как все-таки описать Клару Джордан? Я бы сказал, что она довольно хорошенькая, определенно симпатичная и не то чтобы по-настоящему сексапильная.

Но ничто из перечисленного не выражает ее сути. Она - обаятельная.

Но вы спросите: как это - обаятельная? И я отвечу: я четыре дня не замечал ее обаятельности. Вот так работает настоящее обаяние. Бросающееся в глаза декольте вызывает мгновенную реакцию. Истинное же обаяние требует времени^ Оно вкрадывается в ваше сознание, оно как червь точит ваш мозг, вы и понять этого не успеете, как… ам!

У меня такое чувство, что, если бы вы задали этот вопрос Тиму, он бы просто описал внешность Клары. Что ж, если хотите, и я это сделаю. Ростом она пять футов девять дюймов (я очень точно определяю этот рост), у нее красивая фигура, которую нельзя назвать «пышной», а судя по длине юбок, которые она надевала на работу, она знает, что ноги у нее отличные. Русые волосы до плеч чуть темнее глаз, которые так блестят, что еще немного - и я бы сказал «искрятся». У нее глаза всегда словно улыбаются, даже когда она серьезна. Маленький носик, совершенно прямой, а губы напрашиваются на поцелуй, хоть и не «пухленькие». По ее осанке сразу видно, что она гордится своим ростом, но не настолько, чтобы выглядеть заносчивой. Она знает, что привлекает внимание мужчин, но не подает виду, демонстрируя спокойную уверенность Камерон Диас, а не надутую чувственность Мерилин Монро.

Впрочем, столь подробное описание не объясняет, почему она обаятельна. Если поместить в тело Клары кого-то другого, все обаяние исчезнет. И наоборот: если Клара вселится в другое тело, ее обаяние останется при ней. Как я сказал, сам факт неуловимости «обаяния» и делает его столь волшебным.

Эта тема всплыла в нашем с Тимом разговоре в пятницу во время второй вечерней пинты. Обычно по окончании третьей пинты заканчивается и беседа. Но «In L"owenbr"aw veritas». Забудьте о падающих на голову яблоках - истинное вдохновение заключено в алкоголе. Пока Тим и я дрейфовали в приятной неге рассуждений об обаянии Клары, а сама она распаковывала чемоданы на другом конце Лондона, семя упало в почву. И родилась идея о Кубке Клары Джордан-пяти-с-тремя-четвертями-футов-ростом.

Истинный момент зарождения плана, боюсь, останется навеки в недрах глубокого хмеля пятничного вечера. Однако я запомнил два ключевых момента. Первый - шуточный судебный процесс, на котором Тим произнес заключительное слово, посвященное Ее Чести Госпоже Верховному Судье Джордан, на тему о том, почему он должен быть приговорен к перемещению: из паба непосредственно к ней.

Второй момент просветления - когда он кричал (не беспокойтесь, было шумно, и мы не выглядели дураками): «Дайте мне К», - я дал, - «дайте мне Л», - аналогично, и так далее. Теперь, оглядываясь назад, я убежден, что с этого все и началось. Это была отправная точка.

Идея обрела реальность (по сути, технически гонка началась, так что - если желаете сделать ставку - поторопитесь), что подтвердилось в субботу днем у Тима на квартире. В состоянии хмельного энтузиазма мы договорились о встрече, чтобы формально оговорить условия. Но когда я ехал к Тиму, в сознании большими красными буквами вспыхивало вполне конкретное определение задуманного предприятия: «Дохлый номер».

В начале четвертого я сидел у Тима на диване с кружкой кофе в руке, а хозяин стоял передо мной, готовый начать процесс.

- Джентльмены! - торжественно объявил он. - Мы собрались здесь в честь учреждения Кубка Клары Джордан-пяти-с-тремя-четвертями-футов-ростом. - Тим сделал паузу, давая возможность присутствующим (то есть мне и ему) оценить всю важность текущего момента, затем он нагнулся и вытащил из тумбы под телевизором большой сложенный лист бумаги.

Абсолютно серьезно, сохраняя на лице выражение Спикера-парламента-во-время-интервью-о-крушении-поезда, он развернул лист и прикрепил его к стене - место специально для данного случая уступил Аль Пачино (точнее его герой из фильма «Человек со шрамом»).

Лист шириной почти в восемнадцать дюймов и добрых три с половиной фута длиной был разделен на две графы, озаглавленные «Тим» и «Роб». Вдоль левой графы, сверху вниз шли буквы К, Л, А, Р, А. Внизу оставалось пустое пространство с заголовком «Правила». Изложенные с циничной откровенностью детали плана казались угрожающими. Тем более что они в самом деле были ужасающими. Красные предупредительные огни засверкали в сознании еще ярче. Никоим образом мы не могли совершить ничего подобного.

Указывая на лист, Тим сказал:

- Мы на «лендровере» выезжаем на площадь. Светлый миг, приглушивший на время неприятное чувство, был очень кстати. Я машинально ответил:

- На piazza, Артур, на piazza.

Разделавшись с обязательным «Ограблением по-итальянски», Тим посерьезнел.

- Итак, джентльмены, как нам известно, Божество В Человеческом Обличье, именуемое в дальнейшем «Клара», с недавних пор стало предметом восхищения и даже примитивного похотливого томления со стороны Людей В Человеческом Обличье, именуемых в дальнейшем «Тим» и «Роб».

Он повернулся ко мне. Все еще не до конца уверенный, что Тим не шутит (он, конечно же, не мог говорить все это всерьез?!), я хранил молчание.

- Итак, - продолжил он, - судьи - Тим и Роб - заявляют, что каждая из соперничающих сторон - Тим и Роб - будут соревноваться за право первому добиться руки Клары и, соответственно, прочих частей ее тела, которые она соблаговолит посчитать наградой. - Тут Тим повернулся к хартии. - Кроме того, судьи заявляют, что суть состязания должна отражать суть самого приза. И, соответственно, правила таковы: Тим и Роб попытаются переспать с пятью девицами, чьи христианские имена начинаются на, - он постучал по каждой букве, медленно произнося их: - К, Л, А, Р, А. Кто выполнит эту задачу первым, будет считаться победителем. Если у него с Кларой Джордан состоится свидание в дорогом ресторане, оно финансируется проигравшим.

Тим оторвался от хартии и повернулся ко мне. К этому моменту мое молчание стало столь очевидным, что вызывало неловкость. Тим сел рядом на диван, вздохнул и отпил кофе. Я должен был что-то сказать. Но что? У меня в голове оформилась первая фраза: «Забавно, что ты все это написал, Тим, но пора заканчивать шутку». Что он скажет на это? Он, похоже, не шутил.

Не покажется ли непоследовательным с моей стороны выказать страх перед вызовом?

Впрочем, был еще один момент. Нечто большее, чем просто беспокойство, что капитуляция будет воспринята как признание моей непостоянности. Появилась мысль, что, возможно, попытка переспать с пятью девушками (пусть даже неудачная) окажется контрастом на фоне моей недавней половой жизни. Все произошло шесть месяцев назад, когда я оказался перед ультиматумом, касавшимся обручального кольца. Учитывая, как я любил Сару и как любил проведенное с нею время, я пережил весьма неприятный момент, когда понял, что не могу заставить себя совершить этот последний шаг. Даже когда уходил из ее квартиры, сжимая в руке зубную щетку, которую до сих пор держал там. Почему? Не то чтобы имелась какая-то веская причина, я просто знал, что не смогу. И хотя я ощущал уверенность, что принял правильное решение, утрата Сары потрясла меня несколько больше, чем я ожидал. Если честно, я до сих пор испытываю боль. Какое-то время я даже не замечал других девушек, не хотел замечать их. Опустошенность, окутывающая тебя после разрыва, как саван, становится чуть ли не уютным одеялом. Я счел своим долгом платить страданиями за воспоминания о Саре, и теперь я привык быть несчастным. Слишком привык. Возможно, Кубок Клары Джордан-пяти-с-тремя-четвертями-футов-ростом станет моей выездной визой из страны невзгод?

В конце концов, приз - всего лишь шанс пригласить Клару на свидание. Никакой гарантии, что она захочет спать с кем-то из нас двоих. Мы будем состязаться лишь за право пригласить ее, а не за нее саму.

Какую-то часть меня эта гонка привлекала, другая, правда, считала, что… ну, в общем, так дела не делаются.

Я попытался донести эту мысль до Тима, но, что любопытно, из моих уст прозвучало:

- Думается, что есть одна проблема.

- Какая?

- Мы с тобой ходим в одни и те же пабы, - услышал я свои слова, - и на одни и те же вечеринки.

Встречаем одних и тех же девушек. Вероятно, все кончится тем, что мы начнем отбивать друг у друга одну и ту же К, одну и ту же Л одну и ту же А… Что приведет к прямому столкновению, которое похоронит шансы обоих на победу.

Пытался ли я пресечь замысел в зародыше?

Или я действительно считал этот момент шероховатостью, которую нужно сгладить? Или та самая часть меня все-таки ухватилась за идею? Если я был готов согласиться из соображений мужской гордости и заинтересованности, мне нет оправданий.

Все, на что я способен, - быть откровенным с вами. Такие вот были соображения.

Тим задумался над моими словами. И я тоже. Даже Аль, печально глядевший из нового дома на ковре (если вообще может выглядеть печальным человек, стреляющий из автомата), казался задумчивым.

Наконец взяла верх часть меня, желающая «ухватиться за идею».

- Есть! - воскликнул я. - Один из нас должен работать с именами, а другой - с названиями мест. (Знаете, я не говорю, что горжусь этой идеей, я просто говорю, что именно та часть меня взяла верх.)

На лице Тима отразилось замешательство.

- Названиями? Например, Карлайл, Ливерпуль, Аляска?…

- Нет, нет, нет. То есть да. Я хочу сказать, это могут быть географические названия. Но это могут быть и кусты, и лужайки, и автостоянки. Или кушетка, лежак, автомобиль… В этом роде…

Лицо Тима осветилось вдохновением.

- Но ведь автомобиль может стоять на лугу.

Я на минуту задумался.

- Нет, это будет слишком просто.

Теперь, когда я заинтересовался, я перестал обращать внимание на дурные предчувствия. Хотя где-то в глубине души я знал, что на самом деле мы никогда не возьмемся за этот план, я хотел все сделать как надо.

- Нужно быть жестче. То есть нельзя сделать это в Ковентри - на лужайке - в автомобиле и считать, что с первыми тремя буквами покончено.

Одна буква - один инцидент.

Тим снова задумался и через некоторое время сказал: