Читаем Человек с глазами (СИ) онлайн бесплатно

Человек с глазами

1 глава

Цветная толпа толстых и худых суетливых карликов вывернула из-за угла старого дома на улицу Владимирскую. Коротышки в пестрых костюмах и ярких шапках сливались в одну большую разноцветную кляксу, семенящую по тротуару короткими ножками и эмоционально размахивающую ручонками. Этой необычной компанией правил сумбур: одни перекрикивались между собой, другие громко смеялись, третьи ругались друг с другом, четвертые отвратительно пели, пятые плакали навзрыд и все вместе они несли в городскую, и без того сумасшедшую жизнь, хаос.

Родион наблюдал за шумной компанией из окна трамвая и громко смеялся. Неадекватное, для большинства пассажиров, поведение парня задело любопытство почти каждого в красно-белом вагоне, а отдельных ценителей тишины и вовсе разгневало, однако никто не сделал замечание хохочущему.

- Извините, что вас так развеселило? - не удержался мужчина, в соседнем кресле.

- Вон! - смеясь указал пальцем в окно Родион. - Родственники великана Тарлая, ну знаете который прикидывается горой в национальном парке, - уточнил он, - они бежали по улице, один из карликов споткнулся, упал, а на него повалились все остальные. Теперь валяются на асфальте клубком, не могут разобрать где чьи ноги, где чьи руки! - еще громче засмеялся он.

Вопрошающий насторожено посмотрел на парня, медленно встал и удалился в конец трамвая, оставив единственное свободное кресло в переполненном вагоне. Впрочем, сейчас комфорт его мало заботил, гораздо важнее было подальше отойти от смеющегося молодого человека, так казалось безопасней. И после того, как все узнали, что именно развеселило Родиона ни один стоявший пассажир не рискнул сесть рядом с ним.

Трамвай остановился на улице Красноармейской, парень вышел, и оставшиеся в вагоне пассажиры мысленно возблагодарили небеса. Родион почти всегда смущал людей, многие чувствовали себя беззащитными рядом с ним, потому что не знали, как вести себя с человеком, который видит то, чего не видишь ты, чего ждать от него в следующую секунду. Гораздо спокойнее и понятнее с тем, кто видит мир приблизительно таким же, как и ты.

Родион шагал по улице в сторону "льдины", так он, а вслед за ним и все остальные прозвали высотное белое, с легким налетом синевы, офисное здание, издалека напоминающее айсберг по среди зеленого города, за это сходство его и прозвали "льдина". Даже зимой оно смотрелось неуместно и бросалось в глаза раздражающим кипенно-белым цветом, когда снег в городе не то чтобы не дотягивал до белизны здания, а явно проигрывал своими серыми и коричневыми оттенками. Прозвище быстро прижилось и все как-то сразу забыли, что официально деловой центр назывался "Перспектива".

Он вошел в парадную дверь, предъявил пропуск в стеклянную будку равнодушному вахтеру и на лифте поднялся на семнадцатый этаж, где в просторном холле за высокой администраторской стойкой, лимонного цвета, сидела миловидная девушка, а позади нее висели синие буквы "Таларии".

- Здравствуй.

- Привет, Мила.

- Молодец. Сегодня без опозданий, - она достала из-под стола три бумажных пакета и положила перед молоды человеком. - Смотри, первый нужно доставить на Алексея Толстого до часу дня, второй на проспект Масленикова до трех и последний на Димитрова до шести. Все понятно?

- Да.

- И прошу тебя нигде не задерживайся, - умоляющим голосом обратилась Мила к Родиону, - иначе снова будут звонить недовольные.

- Я постараюсь...

- Нет, - перебила она, - не надо стараться, нужно просто сделать. Они должны быть доставлены по указанным адресам не позже назначенного времени.

- Хорошо, - ласково улыбнулся Родион, укладывая пакеты в старый кожаный рюкзак.

- Не понимаю, почему ты не хочешь получить права? Тебе дали бы служебную машину, не пришлось бы мотаться по трамваям и автобусам.

- Тогда я потеряю связь с городом.

Мила недоумевающе посмотрела на Родиона, он прекрасно знал это выражение в мимическом арсенале девушки, ему не раз приходилось видеть ее немного туповатое, немного удивленное лицо после некоторых своих высказываний и умозаключений.

- А связь с мозгом ты не боялся потерять? - язвительно спросил проходящий мимо старший менеджер. Родион ничего не ответил, улыбнулся задире вслед и пошел к лифту.

В курьерской компании "Таларии" ему поручали доставку не самых срочных и не самых важных отправлений. Родион Рубан не имел водительских прав, предпочитал общественный транспорт, не стремился к повышению и не желал зарабатывать больше, среди коллег парень прослыл легкомысленным оторванным от жизни болтуном, при чем некоторые всерьез полагали, что мозг его в плену психических расстройств. Тяжелый диагноз основывался на простейших умозаключениях и собственных представлениях о правильной счастливой жизни: "не может мужчина двадцати восьми лет работать простым курьером с жалованьем, как у студента и не думать о будущем. Что за апатичное отношение к жизни? Это неправильно!". В наши дни ничего не иметь и быть при этом счастливым неслыханная наглость, и тех, кто имел такую наглость жестоко поносили собратья по социуму.

Родион чуть больше года бегал в курьерах и для сотрудников "Таларии" оставалось загадкой, как такой раздолбай получил работу, пусть и не самую сложную, и почему его до сих пор не уволили за систематические нарушения. На эти вопросы он и сам бы не ответил, просто так сложилось и так было. И хотя парень часто становился объектом злых пересудов и шуток все же коллеги относились к нему на удивление хорошо. И никто из них не догадывался, что на самом деле Родион гораздо серьезней и суровее многих многоуважаемых менеджеров и начальников из офиса, просто его плоскость интересов лежала в другом месте, не над, не под, а в другом, скорее в противоположном.

Он вышел из "льдины", сел в троллейбус и покатился в старую часть города, туда где на улицах витала Вечность. Родион нечасто встречал ее, но, когда это случалось время то замирало, то ускорялось, перекидывая его из эпохи в эпоху. В такие минуты парень с грустью думал, что когда-нибудь она кому-то другому из далекого будущего покажет век, в котором он жил. Родион не знал, как выглядит неуловимый призрак Вечность, ее присутствие лишь едва ощущалось. Кто-то невидимый подходил, брал за руку, вел по старым улицам, и тогда окружающий мир виделся совершено иным: дома, магазины, тротуары, деревья, люди все преображалось, имело больше смысла, чем обычно.

Родион смотрел в окно троллейбуса, вглядывался в лица женщин и мужчин, стариков и детей, в морды собак и кошек, в здания и скверы. С особенной жадностью он смотрел в окна, то что в них показывали нельзя увидеть ни в одном телевизоре мира, они всегда обнажали настоящую трепыхающуюся жизнь: комедии, драмы, боевики, триллеры, мистика происходили здесь каждую секунду, были настоящими живыми, а не выстроенными по сценарию ТВ-братии.

Молодой человек прибыл на улицу Алексея Толстого и долго плутал среди двухэтажных домов, открывая чугунные створки каменных ворот и проходя под сводами старых арок. Дом восемь никак не желал показываться на глаза незнакомца. Пока рядом не появилась Вечность, она взяла Родиона за руку и повела за фасады старинных красивых отреставрированных зданий и улочек, туда где прятался маленький дряхлый домик из красного кирпича в два этажа. Родион приблизился к жилой постройке и увидел в верхнем правом окне Безумную Мысль, она стояла позади старушки в кокошнике. Невероятно высокая, тощая и сутулая, созданная из цветных нитей, пестрых лоскуточков, бусинок и пуговок, ленточек и тесемочек, и при всей этой нелепости, собранной в кучу, она выглядела утонченно и величественно. Над головой старушки, за круглую металлическую ручку, Безумная Мысль держала фонарь квадратной формы, за синими стеклами, которого прятался огонек круглой свечи. В струящемся сапфировом свете лицо старушки выглядело таинственно, кожа приобрела мертвецкий оттенок, внесший в образ немного пугающего шарма, плавные черты излучали доброту, а в глазах пряталась загадка.

2 глава

Родион смотрел на узкую рейку слева от подъездной двери, облепленную старыми пыльными звонками, на секунду ему показалось, что на деревяшке сидят вовсе не пластиковые корпуса с кнопками, а жирные гигантские улитки, они скучились почти у самого верха и дремали, им совершено не хотелось, чтобы чьи-то пальцы дотрагивались до их скрученных в рогалик раковин и заставляли издавать неестественные звуки для вызова жильцов из глубин двухэтажки. Восемь звонков без букв и цифр озадачили парня, непонятно на какой нажать, чтобы вызвать обитателя квартиры пять. Немного поразмыслив Родион решил воспользоваться всеми кнопкам по очереди, пока кто-нибудь не откликнется и не подскажет верный вариант.

За стенами раздался первый дин-дон, но никто не поспешил к порогу, затем дом наполнился звонкой трелью, но хозяева снова не вышли. Без ответа остались третий, четвертый, пятый и шестой звонок, а после седьмого, сверлящего бзззззз, послышались шаги.

Хлипкая дверь отворилась, и Родион увидел в синем свете фонаря Безумной Мысли ту самую старушку в кокошнике, что стояла в окне второго этажа.

- Здравствуй, - широко улыбнулась она. - Заходи.

- Добрый день! - дружелюбно поприветствовал Родион, шагнул внутрь и оказался в узком коридоре, заставленном старыми вещами. - Вы, Анфиса Степановна Вараксина?

Она кивнула в ответ.

- Я вам принес пакет.

- Идем, - позвала старушка. Родион последовал за ней через длинный коридор, освещенный тусклыми бра, мимо четырех дверей к деревянной лестнице. Они поднялись наверх, прошли по второму этажу в обратную сторону и остановились у белой двери. Весь недолгий путь молодой человек пытался разглядеть Безумную Мысль, неотступно следующую за Анфисой Степановной. Но со спины при плохом освещении, к уже имеющимся наблюдениям, удалось лишь добавить плетеную корзину в левой руке, наполненную исписанными листами.

- Проходи, - пригласила старушка в небольшую комнату, залитую теплым светом. С потолка на цветных лентах разной длины спускались прозрачные стеклянные шары с круглыми отверстиями по центру, которые равномерно заполняли все пространство от потолка до пола. Внутри каждой сферы жил трепыхающийся желтый огонёк свечи.

Пол украшал удивительной красоты паркетный рисунок, похожий на витиеватую картинку калейдоскопа, составленную из несколько сотен кусочков древесины от светло-песочных до темно-шоколадных тонов. Зеленые обои со стройными рядами нарисованных белых кувшинок добавляли интерьеру легкости. На двух стенах расположилось по окну, с тяжелыми портьерами насыщенно красного цвета. У одного из них стояла пара деревянных кресел с высокими спинками, а между ними тележка с фарфоровым чайным сервизом. У дальней стены приютился антикварный буфет со стеклянными створками, его полки хранили свечи разных форм и размеров. Рядом с ним стояла этажерка с пластинками и круглый столик на одной ножке, поверхность которого занимал патефон.

- Это ваша придумка? - спросил Родион, указав на светящиеся стеклянные шары.

- Моя, - ответила старушка. - Не нравится?

- Напротив, очень нравится.

Теперь в ярком свечном свете он отчетливо видел Анфису Степановну и ее неотступную спутницу. Невысокая пожилая женщина хрупкого телосложения с тонкими костями казалась почти хрустальной. Большие серые глаза излучали нечто особенное - возвышенное превосходное и в тоже время простое и понятное. Она не походила на тех старух, что встречаются на лавках у подъездов, в общественных транспортах и очередях. В ней светилось что-то от наивного ребенка, знающего тайны неведомые даже самым эрудированным и высокоинтеллектуальным людям планеты. Вытянутое лицо с осунувшимися щеками придавали вечно удивленный вид. Вздернутый курносый нос добавлял обаяния, а широкие губы, постоянно прибывающие в легкой блаженной улыбке, дарили загадочность. И даже глубокие морщины и обвисшая кожа выглядели на лице старушки по-особенному, не подчеркивали старость, а создавали контраст между дряхлым телом и лучезарными глазами, принадлежащими скорее маленькой девочке, а не женщине семидесяти лет. Седые волосы, сплетенные в косу, спускались ниже пояса. На голове красовался синий кокошник, расшитый белыми бусинами. Головной убор древнерусской бабы смотрелся чудно на Анфисе Степановне, тем более, что остальная одежда не соответствовал эпохе царской России шестнадцатых веков. На ней было платье в пол с длинными рукавами: манжеты, грудь и подол украшали рюши. Плотная белая ткань в синий цветочек освежала лицо старушки отчего она выглядела еще миловидней.

Безумная Мысль, позади Анфисы Степановны, собранная из пестрых цветных и однотонных лоскуточков, сшитых между собой разными нитками, не носила одежды. Все ее тело было усыпано всевозможными пуговками, цветастыми бусинками разных форм и размеров, шелковыми ленточками, тонким кружевами и разнообразными тесемками. Ее невероятная высота, почти три метра, говорила о высоких идеалах, худоба свидетельствовала о жертвенности во имя идеи, а сутулость обуславливалась низким ростом подопечной. Безумная Мысль пригибалась, чтобы быть ближе к Анфисе Степановне и держать над ее головой синюю лампу со свечой. Левую руку занимала корзина с использованной бумагой, что написано на листах Родион не смог разглядеть, зато он отчетливо видел, что Мысль не имела лица, даже условного. Вместо глаз, носа и рта - голова, так же, как и тело была расшита всевозможной рукодельной фурнитурой. И весь облик мысли изящный и величественный заставлял сердце Родиона трепыхаться от счастья и поражаться красоте ее безумства.

- А хочешь я покажу тебе другие комнаты? - широко улыбалась Анфиса Степановна.

- У вас есть ключи?

- Конечно, - удивилась она.

- Это хорошо, когда соседи доверяют друг другу.

- Какие соседи? - насторожилась Анфиса Степановна.

- Ваши.

- У меня нет соседей.

- Зачем тога на двери столько звонков?

- Ах, это, - расплылась старушка в улыбке, - раньше тут действительно жили другие люди, но теперь их нет.

- Разъехались?

- Да.

- Тогда почему вы так долго не открывали?

- Потому что ты звонил не мне. Мой звонок черный с белой кнопкой.

Родион не знал, что ответить и протянул старушке бумажный пакет желто-серого цвета.

- Это вам. Покажите, пожалуйста, ваш паспорт и распишитесь... вот здесь.